Под снежной луной

Тэйлор. Аляска. Далекий снежный край едва ли не в самой отдаленной точке мира, северную часть которого составляет тундра, а чуть южнее располагаются леса. Барроу же, в аэропорту которого вскоре приземлится наш самолет – самый северный уголок США с наиболее суровым климатом. Насколько я успел узнать, в январе температура здесь опускается ниже сорокоградусной отметки, что меня, как человека, всю жизнь прожившего в солнечном и жарком Майами, абсолютно не радовало. Стоило спуститься с трапа, как ледяной ветер едва не сбил с ног, отчего сразу же захотелось развернуться, сесть обратно в самолет и не вылезать оттуда до тех пор, пока не окажусь подальше отсюда. И чего родителям взбрело в голову отправиться именно в этот город? А, ну конечно, оборотни… Детские сказки, которыми меня пичкали с самого детства, внушая, что они существуют и всегда нужно быть настороже. Именно по этой причине, отец заставлял меня заниматься спортом и учил защищаться. От кого, скажите мне? В оборотней, вампиров и прочую ерунду я не верил. Всегда удивлялся, откуда такая блажь в головах обоих моих предков, учитывая, что от них самих ни разу не слышал о личной встрече с этими мифическими существами. Хотя, наверное, не сильно удивлюсь, если увижу на соседней улице снежного человека, о волках и говорить не приходится. Уж чего-чего, а их здесь предостаточно, так же как и снега. Тщательно кутаясь в кучу одежды, я обернулся на старшую сестру, Лизи. Она тоже не до конца верила, что сообщение родителей о переезде было всего лишь неудачной шуткой, но за два дня до отлета ее словно подменили. Конечно, сестрёнка уже во всю предвкушала свою охоту на парней на новой территории, в то время как я представить не мог, чем буду здесь заниматься. Сомневаюсь, что в Барроу есть хотя бы какой-то ночной клуб или досуговый центр. Да как тут, вообще, можно развлекаться? Надевать гламурные валенки со стразиками и собачий тулуп? Ха. -…Кухня, гостиная и ванна - на первом этаже, а две спальни - на втором, - пересказывал папа недавний телефонный разговор с риэлтором, пока мы добирались на взятом в прокате внедорожнике до своего нового дома. Прежние жильцы сделали капитальный ремонт, поэтому у нас не должно возникнуть никаких проблем… - Две спальни, пап?! - всунулась между передними сидениями Лизи. - Я не ослышалась? - Нет, солнышко, не ослышалась, - произнес тот, не отрывая взгляда от дороги. - Это самый лучший для нас вариант. - Мам?! - чуть ли не плача продолжала сестра. - Ты же не хочешь, чтобы я жила с этим чудовищем в одной комнате?! - Лизи! - возмущенно воскликнула родительница. - Не смей так говорить о своем брате! - Он всё равно не обижается, - не отступала девушка, хотя и заметно понизила свой тон. – Ему, как всегда, всё параллельно. Насчет второго она была абсолютно права: мне глубоко плевать, где я буду спать, хотя, чем дальше от нее, тем лучше. С родителями по поводу переезда я предпочел не спорить, ибо не видел смысла – все равно ничего бы не изменилось. Да и город, судя по всему, оказался не таким уж плохим, хотя и не шел ни в какое сравнение с многомиллионным Майами. Аккуратные, уютные дома, стоявшие на крепком фундаменте, чтобы оградиться от вечной мерзлоты, широкие улицы. Но мне жутко не хватало одного, и это даже не солнце и тепло, а моя подруга Лайла. Я уже скучал по этой взбалмошной девчонке, хотя и прошло всего несколько часов с того момента, как она крепко обняла меня на прощанье в аэропорту Майами. Как я, теперь, буду без нее? Хотя мы и обещали друг другу звонить и общаться по скайпу, мне её все равно будет не хватать. Уже не хватает… Новый дом, вынужден признать, оказался довольно неплох. Я не стал разделять участь родителей, которым пришлось выслушивать истерику Лиззи по поводу гостиной, плавно перетекающей в кухню и совмещенного с ванной санузла. Вместо этого решил подняться на второй этаж, чтобы удостовериться в наличии чердака, который мне удалось обнаружить еще на улице, когда рассматривал дом. Наверху, как и говорил отец, было две спальни, одна чуть больше другой. Я тут же смекнул, что лучше на ближайшие полчаса куда-нибудь исчезнуть, потому что, как пить дать, Элизабет снова устроит истерику, на этот раз, утверждая, что ей необходима большая спальня. И, слава Богу, мне нашлось, где пережить этот тайфун имени сестры. Чердак показался мне замечательным местом, несмотря на грязь и скопившуюся пыль. Но, если в ближайшее время я выброшу весь хлам и перетащу сюда свои пожитки, то буду лишен общества истеричной старшей сестренки, а у меня будет собственная и довольно немаленькая комната. Что ж, не так страшен черт, как его малюют. *** За окном раздался грубый мужской голос, звук удара, а следом - женский плач. - Да сколько же можно? – проворчал я вслух, пряча голову под подушку. Это уже начинает доставать – соседи скандалят каждую ночь с тех пор, как мы переехали сюда. Чердак однозначно был отличной находкой, но, кто мог предположить, что прежние жильцы сэкономили на звукоизоляции? Соседний дом стоит всего в нескольких метрах, и все, что там происходит, слышим и мы. Точнее, только я, так как окна спальни родителей и комнаты сестры располагались с другой стороны от этого безумного дома и они были лишены «удовольствия» мучиться от бессонницы. У соседей вновь что-то упало, и, могу поклясться, вибрация дошла до моей кровати. «Этот мужик точно грохнет свою жену!» - пронеслась в голове быстрая мысль. И мне вдруг стало жалко несчастную женщину, которую даже не видел. Странно, но за всю неделю я так и не узнал, кто живет в 26 доме. Хотя, может, соседи и заходили, чтобы поприветствовать, как это делали многие другие, просто их имена и лица мне не запомнились, так как большую часть времени я проводил в своем убежище, общаясь по сети с Лайлой или слушая музыку. Решив, что мне все равно не удастся заснуть, вытащил из потайного кармана сумки пачку сигарет и, приоткрыв небольшое окошко, с наслаждением затянулся. Зимняя прохлада мгновенно окутала полуобнаженное тело, но в этом был даже какой-то особый кайф. Из дома напротив все еще доносились громкие голоса, но слов было не разобрать. Делая очередную глубокую затяжку, я уже подумывал, не выбраться ли на улицу и не убедиться, что обычная семейная ссора разрешится без полиции, как вдруг голоса стихли, а свет в чужих окнах погас. - Да неужели? - не веря своему счастью, выбросил окурок, и, закрыв окошко, забрался в теплую, уютную постель. Олби. Темно, уже вечер, в окно грустно заглядывает полная луна. Нет, она никогда не влияла на меня, хотя я и тот, кого люди называют «оборотень». Просто в ее свете почему-то стало так одиноко. Хуже, чем было до этого. Хочется обернуться и завыть, пытаясь избавиться от разрывающего изнутри тяжелого чувства. Но от этого лучше не станет. Боюсь, наоборот, только хуже. Ведь именно из-за моей несдержанности, неумения контролировать себя, родители снова ссорятся, брат заперся у себя в комнате, а я сижу на цепи. На меня, в очередной раз, напали парни с параллели. Конечно, прямо в школе. Как обычно, подкараулили в коридоре. Там, где просто нельзя свернуть, пойти по другому пути, даже заранее зная, что там кто-то есть. Ничего не оставалось, кроме как защищаться. А потом вновь появилось оно, это волнующее ощущение, как и всегда в драке. Жажда двигаться, не останавливаясь, искать достойных противников. Чувства обострились, мне едва удалось удержаться от обращения. Благо, к этому времени напавшие уже не представляли опасности – лежали на полу и тихо стонали. Иначе, не знаю, чем бы все закончилось. Конечно, их родители тут же пришли к моему отцу. Парням придется некоторое время воздержаться от посещения школы. Ну, зачем, почему они нападают?! Ненавижу это, ненавижу собственную несдержанность, дефектность! Стоит только вспомнить драку, как сразу просыпается липкий страх. Отец прав, я никчемный сын, позор для нашего народа. Лугару, контролирующий себя с трудом. Это так унизительно и ужасно. Не успеваю заметить, как слезы сами собой начинают катиться по щекам. Черт! Резко мотаю головой и цепь, тянущаяся от серебряного ошейника, тут же отзывается громким, в ночной тишине, звоном. Сидеть на полу холодно – отец специально оставил окна открытыми. Чтобы я думал о своем поведении, не засыпал. Он молча завел меня на чердак, стоило только разъяренным родителям пострадавших одноклассников уйти. И только туже, чем обычно затянул поводок, показывая свое недовольство. Его раздражает во мне все, и, в первую очередь, то, насколько мы похожи внешне. Светлые, почти белые волосы, одинаковые светло-карие глаза. Только разрез глаз у меня другой – мамин. Тяжело вздыхаю, возвращаясь мыслями к причине моего пребывания здесь. Думать. А о чем думать, когда и так все ясно? Лучше бы меня не было, тогда и мама, и брат были бы счастливы. Да и отец тоже. Привычно пытаясь устроиться удобнее, поджимаю ноги. На мне нет ничего, кроме легкой футболки и шорт. Возможности согреться, двигаясь, тоже нет. Цепь слишком короткая для этого, а дергаться, когда на шее серебро, я решусь только в крайнем случае. Кажется, еще и эта ночь выдалась очень холодной. Конечно, как правило, наша семья всегда переносила холод гораздо легче людей, но всему есть предел. А я сижу прямо перед окном, почти раздетый. В очередной раз, с тоской смотрю на луну, понимая, что мне очень повезет, если выйду отсюда завтра же. Собственные ленивые мысли убаюкивают, отвлекают, настолько, что не замечаю, как проваливаюсь в тяжелый, вязкий сон. Тэйлор. Градусник за окном показывал минус двадцать, и я, поежившись, решил одеть поверх вязаной кофты еще и теплую толстовку. Ну и плевать, что теперь я похож на пресловутого снежного человека, учитывая мое спортивное телосложение и немаленький рост, зато не холодно. Слегка пригладив довольно отросшие темные, цвета кофе волосы, решил, что стоит подстричься. Хотя так теплее. Я вообще человек южный, о чем говорит загорелая кожа, которая, к сожалению, теперь не скоро встретится с солнцем. Единственное, что действительно подходит к унылому пейзажу за окном, так это светло-серые глаза, ассоциирующиеся со снегами севера. Стоило спуститься с лестницы, как меня встретила мама и впихнула в руки кружку с настоем неизвестных трав. Очередное зелье, якобы повышающее мою выносливость и силу, на что, собственно, жаловаться никогда не приходилось. Вот бы сейчас пойло, которое перенесло бы меня на диванчик к Лайле. Тогда, я бы не то, что в оборотней поверил, а в самого Мерлина. - Выпей, милый, ты должен быть сильным. Мало ли, с чем придется столкнуться в этой новой школе, - посоветовала мама, ероша мне волосы, которые я до этого минут десять пытался привести в божеский вид. Терпеть не могу, когда она так делает, но ни разу не говорил об этом, боясь обидеть. - Мам, Хельга же психотерапевт, пусть поговорит с этими ненормальными, - взмолилась Лизи, продолжая ковыряться ложкой в уже размокших от молока хлопьях. Я с удивлением поднял на нее глаза: неужели тоже слышит ночные распри соседей?! - Она же не может заставить их записаться на прием насильно, - отозвалась мама, поправляя на отце свитер. - И прекрати звать ее Хельгой, она старше тебя. - Хорошо, мам, - пообещала Лизи, прекрасно понимая, что не сможет назвать тетей женщину, которая выглядит как её сверстница. - Тэй, если ты поторопишься, я смогу подбросить тебя, - сообщил мне папа, выглядывая из-за маминого плеча. - Школа недалеко, он и сам сможет дойти! - возмутилась Лизи. - Лучше отвези меня до кафе. - Не рановато для свиданий? - Папа, я же тебе говорила, что устроилась туда официанткой, - обиженно надула губы девушка. - Ах да, как я мог забыть?! - в голосе отца появились саркастические нотки, которые заставили меня улыбнуться. - Что тут смешного? – набросилась уже на меня сестра. В ответ я лишь помотал головой и поспешил поднести ко рту кружку с чем-то, отдаленно напоминающим чай, чтобы не засмеяться в голос. Охота Лизи уже началась. Её жертва - бармен из местного кафе, в которое мы заглянули на второй день приезда. Всё-таки, никогда не пойму свою чокнутую сестренку: зачем ей, девушке, оставляющей по сотне баксов в салоне красоты чуть ли не каждую неделю, переступать через себя и устраиваться на работу официанткой, чтобы закадрить какого-то аборигена, когда ей достаточно просто поманить его пальчиком. Для чего такие жертвы? А пока Элизабет сходит с ума, родители делают вид, что верят в благие намерения девушки приумножить семейный бюджет. - Так что, пап, ты отвезешь меня? - обернулась она к отцу. - Если твой брат не против. - Как будто у меня есть выбор, - усмехнулся я, наблюдая, как сестра, еще не дождавшись ответа, поднялась на ноги и, схватив сумочку, направилась к выходу. Я снял с вешалки теплую куртку, которую купил сразу же по приезде сюда, так как имеющиеся вещи не защитили бы мою несчастную теплолюбивую тушку от лютых морозов. Из дома мы вышли все вместе. Прикинув, что до начала уроков у меня есть еще целых двадцать минут, решил не спешить. И, дождавшись, пока родственники сядут в машину и свернут с улицы, закурил, надеясь, что во время этого у меня не отмерзнут пальцы. Уединение нарушилось звуком открывающейся двери. Я так и застыл, не донеся сигарету до рта. Из соседнего дома вышел парень лет семнадцати. Белые волосы собраны в низкий хвост, узкие джинсы облегают длинные ноги, чуть сутулые плечи прячутся за неброской спортивной курткой, на мой взгляд, слишком тонкой для местной погоды. Видимо, утро у соседа не задалось, потому что он пнул ногой дверь, которая никак не хотела закрываться, из-за чего с крыши скатился небольшой ком снега и упал прямо на него. Парень раздраженно тряхнул головой, а у меня вырвался короткий смешок. Сосед на секунду замер, но не обернулся. Наконец, справившись с замком, он прошагал в метре от меня, сделав вид, что ничего и никого не видел.