Под снежной луной

Олби. Утром меня разбудила мама. Ласково потрепала по волосам и грустно улыбнулась. У нее под глазами залегли тени, сердце сжимается каждый раз, когда вижу ее в таком состоянии. Она осторожно снимает ошейник. Значит, без ведома отца, раз делает это сама. Вечером вновь будет скандал. Но спорить с ней я так и не решился. Стоило только посмотреть в ее тусклые глаза и желание спорить пропало само собой. Наверняка, она не спала всю ночь, плача из-за меня. Прикусив губу, принялся рассматривать её еще внимательнее. Привычная коса черных волос сильно растрёпана, ярко-зеленые глаза красные от слез, она очень бледна. Лучше бы мама не пыталась вступаться за меня перед отцом. Не было бы этих вечных ссор. Так было всегда, с самого детства. Настроение, и без того ужасное, испортилось еще больше. Почему я приношу семье одни неприятности? Путь до комнаты казался долгим, холод никак не желал уходить. Трясущимися руками, стянув футболку, я тут же одел другую, следом за ней – толстовку. Шорты заменили плотные черные джинсы. Вроде стало легче. Но еще несколько минут стоял на месте, ожидая, пока совсем исчезнет сотрясающая тело дрожь. Лишь ощутив, что все тело охватило приятное тепло, сдвинулся с места, подошел к столу. Не глядя в зеркало, висящее прямо напротив, я взял лежащую на столе расческу и быстро привел волосы в порядок, собрав их в хвост. Время еще есть, наверное, надо поговорить с мамой, но делать этого не хочется. Знаю, это малодушно, но заставить себя спуститься вниз, на кухню, не могу. Вместо этого я сел на кровать. Спать сразу захотелось неимоверно. Нет, надо встать. Еще минутку посидеть и идти. Только тусклый свет из-за окна освещал мою небольшую комнату. Узкую кровать, аккуратный стол с компьютером, висящее рядом зеркало. Только шкаф, стоящий прямо возле окна, остался в тени. Все мое время дома, свободное от наказаний, проходит здесь. Но от этого не легче. Напротив, эта комната как добровольная клетка. Она – символ одиночества. Дверь с тихим скрипом открылась, Арни осторожно заглянул, нашел меня взглядом. Мой младший брат. Разница в возрасте всего два года. Отец следит, чтобы я не общался с ним без необходимости, опасается, как бы я не оказал на него «дурного влияния». Он тоже очень похож на папу, от мамы только цвет глаз. И черты лица другие, более мягкие. Арни, часто игнорируя запрет, пробирался ко мне, особенно после очередного наказания, пытаясь поддержать. Мне очень приятно, но расслабиться не получается. А что если он и вправду станет хуже себя контролировать от этого? Бред, конечно. Все я понимаю. Но вот, почему-то, подобные мысли не покидали голову. Да и если отцу станет известно об этих визитах, он накажет Арина. Попытка улыбнуться оказалась откровенно жалкой, но брат принял и такую. Он тут же вернул улыбку, хотя глаза остались грустными. - Пойдем завтракать? - Да, сейчас. Ты спускайся, а я только соберусь и присоединюсь к вам. Он ушел. Подойдя к столу, без особого желания принялся изучать собственное отражение, точнее, шею. Как и думал – остался след от ошейника. Он сидел очень плотно, а от серебра кожа сильно покраснела и начала зудеть. Оставалось только со вздохом застегнуть толстовку до конца – специально выбирал с воротом до самого подбородка. Взяв школьную сумку, я быстро спустился вниз. Торопливо, не глядя маме в глаза, выпил стакан сока, игнорируя завтрак. Пожалуй, кухня – самое уютное, светлое место в нашем доме, вот только мое присутствие здесь не нужно. В школу идти еще рановато, но ничего, это лучше, чем оставаться дома. Скомканное прощание и прочь из дома, проигнорировав попытки Арни меня остановить. Мама довозит его до школы, так что они выходят позже. Он всегда, когда нет отца, пытается уговорить меня ехать с ними. Но нет, не нужны лишние поводы для ссор. Их и так всегда хватало, хотя нет, причина-то как раз одна, но постоянная. И это я. Дверь никак не хотела закрываться, портя тем самым и без того не слишком радужное настроение. Раздражение взяло свое, и я просто пнул эту деревяшку, сдержав удар лишь в последний момент. Так что он получился слабенький. Но, любое действие наказуемо. Словно в ответ сверху тут же прилетел порядочный ком снега, прямо на голову, часть соскользнула по шее за ворот. Гадство… Чей-то любопытный взгляд ощущался мной, как острый предмет, быстро проскользнувший по спине. Едва сдержав желание резко обернуться, я покосился в сторону рядом стоящего дома. На меня смотрел парень, примерно моего возраста, серые глаза сверкали любопытством, немного растрепанные темные волосы отливали на свету рыжим. А, да, ведь у нас недавно появились новые соседи. Ну и чего он так на меня вылупился? Раздраженно передернув плечами и поправив сумку, я пошел в школу. *** Обычный школьный день. Наверное, для моих одноклассников это в первую очередь общение, периодические волнения на почве нелюбимой многими учебы, частые пикники, выезды классом. Наверное. Я не знаю. Не скажу, что так уж воодушевлен учебой, но это единственное, что мне доступно. Для меня школа – одна из немногих возможностей меньше времени проводить дома. А значит, давать меньше поводов для ссор родителей. Но она не может спасти меня от одиночества. Раздевшись, тороплюсь пройти в класс, занять свое место, не смотря ни на кого, не произнося ни слова. Так каждый день. Но не видеть, не значит не замечать ничего вокруг. Я слышу веселый смех, непринужденные разговоры и завидую. Да, мне бы хотелось подружиться хоть с кем-то. Но есть ли в этом смысл? Ведь изначально нужно будет если не лгать, то многое недоговаривать точно. К тому же, отношения со всеми, кто одного со мной возраста складывались какие-то односторонние – либо они меня игнорировали, обходили стороной, либо почему-то начинали нарываться на драку. А я не мог не ответить. И с каждым разом ситуация ухудшалась, контролировать себя становилось все сложнее. У всех свои проблемы, увлечения, заботы, которыми можно поделиться с друзьями. У меня не было ничего. Все, чего я хотел – жить нормально, не ожидая от самого себя возможности сорваться, не боясь этого. Последний урок – физкультура, занятие в бассейне. Заплыв на время. Благодаря предыдущим урокам плавать я умел, но не больше. Наверное, в этом случае можно почувствовать себя чуть свободнее, расслабиться. Именно это я и сделал. Приятное чувство. Нельзя сказать, что страх и напряжение отпустили целиком, но стали заметно меньше. Их поглотило ощущение податливой, нежной воды. Когда я плыл достаточно быстро, чтобы это почувствовать – было действительно хорошо. После урока ко мне подошел учитель и предложил записаться в команду. Я даже не нашел, что сказать. Такое неожиданное и, надо сказать, очень заманчивое предложение. Краснота с шеи уже сошла, оставив лишь легкий зуд. Иначе бы не стал плавать. Может, правда попробовать? Надо подумать об этом. Хотя бы несколько дней. До этого я всегда боялся спортивных секций. Особенно командных. Но здесь каждый сам за себя и не нужно бояться чем-то навредить остальным. Значит, все должно быть хорошо. Черт, все это просто самовнушение, для собственного успокоения. Хватит, я уже принял решение. Тэйлор. Новая школа практически не отличалась от прежней, разве что размерами она была значительно меньше. Всего два класса старшей школы, а люди. Люди здесь излишне дружелюбны. Уже через минуту после того, как я зашел в класс, меня обступила толпа. Все жаждали познакомиться с новым одноклассником, расспрашивали, кто я и откуда, наперебой рассказывали о себе, но запомнить всех за раз было невозможно. К началу урока мне удалось узнать, что рыжеволосую девчонку, которая напомнила мне Лайлу, зовут Альби, высокого накачанного парня со второго ряда - Сэм, а моего соседа по парте Леон. Последний, кажется, был самым болтливым из всех. Он с радостью рассказывал мне о местных правилах, жаловался на некоторых учителей и обещал на перемене устроить экскурсию по школе. Я старательно делал вид, что слушаю, когда речь зашла о школьной футбольной команде, в которой он играл, а сам тем временем не сводил глаз с парня, сидящего за последней партой первого ряда. К счастью, сам я тоже сел за одну из последних, так что наблюдать, не привлекая к себе внимания, было довольно легко. Это был мой сосед. Казалось, парень был чем-то не на шутку обеспокоен, да и на одноклассников он смотрел с какой-то настороженностью. - Это Олби Браун, - сообщил мне Леон, и, кажется, блондин это услышал, так как вдруг посмотрел в нашу сторону. - Вы знакомы? - Нет, - повернулся я снова к соседу по парте. - Просто, кажется, он живет в соседнем доме. - Да? - удивился Леон. - Сочувствую, приятель. - Почему? - По-моему, Брауны все немного того. А этот Олби… Лучше бы тебе с ним не связываться. - Почему? - снова я задал тот же вопрос, но Леон не успел ничего ответить, так как в класс вошла учительница. На перемене, как и обещал, новый приятель стал показывать мне школу. Много времени это не заняло, смотреть, в общем-то, было не на что. Единственное, что меня действительно привлекло, так это бассейн. Он находился в подвале здания, и был весьма внушительных размеров. Даже тот в спорткомплексе, в Майями, который я частенько посещал, не мог сравниться с ним. Видимо, заметив мою заинтересованность, Леон сообщил, что у них есть секция по плаванью, и если я хочу, то можно будет записаться. Я обожал плавать и, разумеется, решил обратиться к тренеру при первой возможности. - Лучше сделать это сейчас, а то у нашей группы физкультура только на следующей неделе, - пояснил парень. - Тренера будет не найти. - Группы? - Ну да, на некоторые уроки класс делится на две группы. К примеру, сегодня у одной история, а у другой физкультура. - Так вот, что обозначают эти разделения в расписании, - дошло до меня. - А я-то думал, что за ерунда. - Не ты один, - улыбнулся Леон. - Это всегда так с новичками. Они постоянно путаются и вваливаются не на свой урок, но потом привыкают. На самом деле, все не так сложно. *** - Победил снова Уильямс, - сообщил тренер после очередного заплыва. - У тебя что, плавники? - пытался отдышаться мой последний соперник, прильнув к борту бассейна. - Нет, у меня жабры, - улыбнулся я, посочувствовав его легким. Да уж, парень-то попался слабенький, как, впрочем, и все остальные. Заплывы на время были вольным стилем, и предполагалось, что цель данного упражнения побить собственный рекорд, но когда на дорожке оказался я, это переросло в соревнование. Каждый из пяти парней, записавшихся в секцию, мечтал меня обогнать, но пока никому это не удавалось. - Может, передохнешь, парень?! - посоветовал мне тренер, пока готовился очередной горе-пловец. - Я в норме. Плаваньем я занимался с самого детства. Ничто так не расслабляет, как погружение в воду; она обволакивала не только тело, но и мысли, по крайней мере, так происходило со мной. В такие моменты внешний мир словно переставал существовать: были только я, вода, пять «дорожек» и шесть озлобленных парней, которые хотели утереть мне нос. Кстати, о шестом. Что-то не припомню, чтобы этот парень был на прошлых двух тренировках. Высокий, худощавый, кожа бледная, даже слишком. Совсем не выглядит сильным, способным составить мне конкуренцию. Жаль, но водные очки на глазах и шапочка на голове не позволили оценить моего соперника полностью. Раздался свисток, и мы прыгнули с тумб в воду. Первый этап прошли наравне, я не пытался выкладываться; когда же начался второй, стал грести методичнее, еще восемь футов и финиш, последний рывок и почти полное погружение в воду. - Победитель - Браун! - первое, что я услышал, когда вынырнул. Со стороны скамейки, где устроились побежденные, донеслись вялые аплодисменты. Не может быть, чтобы меня обошли! - Молодец, парень, - одобрительно похлопал тренер по плечу победителя, который еще, как и я, сидел в воде, переводя дух. - Он сделал тебя на полкорпуса, Уильямс. Я неотрывно смотрел на парня. А когда он снял очки, понял, что не могу сказать ни слова от удивления. Эти глаза невозможно было не узнать: холодные и безразличные, хотя и имели светло-карий, практически медовый оттенок. Олби Браун! - Неплохо, - бросил я ему, замечая, что вся моя злость и досада от поражения исчезают. Вместо благодарности меня одарили надменным взглядом. Олби. Я все же решился записаться в секцию. И не стал особо сдерживать себя, ведь плаванием раньше не занимался. А значит, сильно развить скорость не получилось бы в любом случае. Ненормальная для человека скорость компенсировалась неумелостью… Победил. Пожалуй, это оказалось приятно. Но некогда наслаждаться, нужно поскорее уйти, несколько парней так и сверлили меня взглядами. Быстро одевшись, я вышел на улицу, не хотелось в очередной раз попасть в неприятности. Холодно! Мокрые волосы неприятно липли к лицу, да и ветер, обдувающий затылок не приносил удовольствия. Накинув капюшон, я почти бежал к дому. Хотя, откровенно говоря, возвращаться туда мне не хотелось. Но с видом облезлой, только что искупавшейся мыши в библиотеку не завалишься. Так что, оказавшись у двери, я, не давая себе время на раздумья, сразу осторожно ее открыл, стараясь действовать бесшумно. Черт, скрипнула-таки. Мне навстречу вышла мама. - Олби, ты сегодня рано. Почему у тебя волосы мокрые? - Я только из бассейна, мам, – ответил, уже поднимаясь к себе в комнату. - Переодевайся и спускайся. Давайте поедим вместе. Арни тоже дома. Осталось только вздохнуть. И отказать духу не хватало. Я тянул время, как только мог. Принял душ, высушился, оделся. Все медленно. Но все же после пришлось спуститься вниз. Мама и брат ждали меня. Смирившись с неизбежным, я со вздохом сел за стол. Арни тут же начал рассказывать про школу, друзей. У него их много, в отличие от меня. Его звонкий голос не дал повиснуть давящей тишине, почувствовать себя неуютно, так что вечер, вопреки опасениям, прошел очень даже нормально. Наверное, можно даже сказать, хорошо. Хотя отец пришел поздно вечером, мы все еще сидели на кухне, я даже начал говорить, неумело, скупо рассказывая, чем занимался днем. Точнее, про впечатления от бассейна. А когда он появился, запнулся на полуслове и, осторожно встав, тихо поднялся наверх. Надо было сделать это раньше, знаю. Но иногда все же хочется побыть с семьей, почувствовать себя нужным. Отец меня не увидел, и это хорошо. Хотя и причин для скандала сегодня нет, но мое присутствие могло испортить ему настроение. А так, дома тихо, спокойно, нет скандалов, криков, звуков упавшей мебели. Можно посидеть и одному, вон нужно еще заняться уроками, да, да. Черт… Щеку холодило что-то мокрое. С удивлением проведя пальцем по коже, я со стыдом понял – слезы.