Под снежной луной

Тэйлор. Я медленно открыл дверь, каждую секунду опасаясь, что петлицы предательски скрипнут и разбудят родителей. А мне очень не хотелось объяснять предкам, почему я, уснув на чердаке, вдруг оказался на улице. Поставят еще решетки на окна, а вдруг какая ситуация… Осторожно заглянув в коридор и не заметив ничего подозрительного, пропустил мнущегося позади себя Олби. Я почти кожей чувствовал его недоверчивый взгляд и напряженность. Словно он каждую минуту был готов сорваться с места и самолично застегнуть на себе ошейник. Показав, что разуваться не нужно, во избежание лишних подозрений, подтолкнул Брауна к лестнице и был несказанно рад тому, насколько тихо он умеет передвигаться. Под его ногами не скрипнуло ни половицы, да и сами шаги были бесшумными. Усадив Олби на свою кровать, спустился вниз, чтобы принести нам горячего чаю, но подумал, что кофе с бренди будет куда полезнее для явно замерзшего парня, пусть он и отрицал подобное. Аккуратно достав с верхней полки спрятанную бутылку отца, я сделал своеобразный коктейль, на мой взгляд, незаменимый для этого промерзшего городка. Куда лучше был бы глинтвейн, но торчать на кухне не хотелось. После того, как я поставил перед Олби чашку с горячим кофе, пришлось спуститься вниз еще раз, за аптечкой – раздражение на шее парня было заметно даже в полумраке комнаты, освещенной всего одной тусклой лампой. - Снимай водолазку, лечить тебя будем, - кивнул я в сторону его шеи. – И да, ты пей, что я, зря по лестнице бегал? Он кинул на меня хмурый взгляд и упрямо поджал губы, еще выше натягивая ворот водолазки, однако кружку взял, аккуратно придерживая ее обеими руками. Вот ведь упрямый! Я, значит, стараюсь для него, хочу помочь его шкурке, а он меня взглядом испепелять будет! - Олби… - угрожающе прошипел я в надежде, что он меня все же послушается. Ну не силой же мне его раздевать, в конце концов! - Это всего лишь аллергия, – неохотно буркнул парень. – Само пройдет. - Да плевать мне, что там у тебя. Просто я слишком милосердный и дотошный, чтобы спокойно смотреть, как ты мучаешься. Хватило и того, что видел на чердаке. Хватило для того, чтобы понять, что твой папаша та еще сволочь… - подумалось мне, но говорить вслух я этого не стал. Сбежит еще через окно, мазохист чертов. Браун в очередной раз тяжело вздохнул, но спорить не стал. Вместо этого он аккуратно поставил кофе на тумбочку и оттянул ворот водолазки, одним взглядом говоря, что раздеваться и не подумает. Ну ладно, не хочет, как хочет. - Тюрьма плачет по таким воспитателям, а лучше газовая камера, - мрачно сообщил я, смачивая сложенный в несколько раз бинт в антисептике. Мне действительно жаль было этого парня, которому так не повезло с родителями. - Не лезь… - тихий, едва слышный голос, хмурый взгляд исподлобья. – Не понимаю, зачем ты, вообще, вмешиваешься. - Ты издеваешься, да? Я каждый день выслушиваю крики твоего папаши, слышу как в вашем доме постоянно что-то падает и много чего в этом духе. И вот решил навестить соседа, по совместительству одноклассника, и вижу, что он пристегнут на цепь, словно собака, так еще и серебряным ошейником, от которого у тебя аллергия. А вмешиваюсь я потому, что, видимо, в силу характера не могу смотреть, как издеваются над людьми, тем более собственными детьми. Олби, он же скотина, а ты его еще и защищаешь! - Думаю, мне пора, - несильно, но чувствительно оттолкнув меня, Браун поднялся и бросил быстрый взгляд на окно. - Стой, - Пришлось поймать его за руку. Извини, соседушка, но я упрям, да и силушки мне не занимать. – Никуда ты сейчас не пойдешь. У меня перед глазами так и стояла эта картинка с цепью вокруг его шеи. Хотелось самому дождаться его отца и выбить ему зубы. А он обратно собрался, идиот. Он несколько секунд молчал, а потом проговорил: - Спасибо, конечно, за беспокойство. Но сейчас мне, действительно, лучше вернуться. Ладно, угрозы и властный тон не подействовали, будем действовать миролюбиво. - Олби, ну правда, вернешься на чердак промерзший насквозь? Не лучше ли остаться у меня на ночь, а вернуться домой рано утром. Согласись, спать под теплым одеялом куда приятнее, чем в тонкой футболке на холодном полу. Он, наконец, посмотрел прямо мне в глаза и серьезно спросил: - Я не помешаю? Хотя и не понимаю тебя, но в принципе, не против. Только вернуться нужно будет пораньше. - Сердобольный я, чего тут непонятного, - усмехнулся я и, поняв его ответ как согласие, потянул на себя, чтобы усадить рядом и продолжить обрабатывать раздражение на шее. Когда с этим было покончено, протянул Брауну специальный крем, снимающий покраснение (люблю свою предусмотрительную маму). - Давай сам, я пока достану тебе подушку с одеялом. И учти, я сплю в позе морской звезды, так что разрешаю меня толкать, если обнаглею и начну спихивать тебя на пол. Олби. Кажется, я окончательно запутался. Домой не хотелось идти совершенно, но и тут оставаться нельзя. Чужой дом, в который я, по сути, проник тайно, пусть и с согласия Тэйлора. Все равно ощущение, словно бесцеремонно вторгся в чужую жизнь. Но все же, здесь, в этой небольшой комнате так хорошо, спокойно, тепло. Наверное, это называется уют. Несмотря на неловкость, мне приятно здесь находиться. Я хотел лечь на пол, но Тэйлор даже слушать ничего не захотел и уложил на кровать, рядом с собой. Хорошо хоть ее размер позволял разместиться без проблем. Я тут же отвернулся к стене, и принялся напряженно всматриваться в малейшие трещинки, сна не было ни в одном глазу. И все же, зачем этот парень взялся помогать мне? Привыкнув к всеобщей ненависти, я просто не мог понять почему. В конце концов, не выдержав, неуверенно, тихо спросил: - Тэйлор, ты спишь? - Знаешь, Олби, это самый глупый вопрос из всех, которые задают люди, - улыбнулся он и приподнялся на подушке. – Если бы я спал, то не ответил бы, так? А задавать вопросы спящему уже странно… - Ну, так я, по крайней мере, выяснил, спишь ты или нет, – даже отвлекся от своих не слишком приятных мыслей, но не надолго. – Тэйлор, тебе не кажется странным вот так помогать совершенно незнакомому человеку? - А должно? – казалось, его удивление было искренним. – Будь на твоем месте кто-либо другой, поступил бы точно также. Или я ошибаюсь, и ты совершенно не нуждаешься в помощи, чашке горячего чая и теплом одеяле? И снова я не знал, что ответить. Мне всегда хотелось подружиться с кем-то, иметь возможность поговорить без утайки. И да, зачем скрывать, мне хотелось хоть раз почувствовать поддержку, ослабить это страшное напряжение, сковывающее каждый раз, стоило только появиться в обществе. Но я никогда не скажу об этом вслух, просто язык не повернется. Вместо этого лишь заметил: - Знаешь, в школе меня избегают, считают опасным. -Это только их проблемы, - просто ответил Тэйлор, пожимая плечами. - Я новенький, мало знаком как с тобой, так и с остальными. Но, почему-то, мне кажется, что они первыми тебя задирают, за что и получают вполне ожидаемо. Я ничего не ответил. Да, все происходило так, как он и сказал. Вот только нападки никогда не являлись достаточным оправданием моим срывам. Последний случай в бассейне вспоминался с ужасом до сих пор. Наверное, продолжать этот разговор было бы бессмысленно. Лучше попытаться уснуть, завтра нужно встать очень рано – чтобы не попасться родителям Тэйлора и отцу. Поэтому, тихо буркнув «спокойной ночи», я закрыл глаза. И, как ни странно, тут же почувствовал, что начал засыпать, проваливаясь в приятную тьму без тревог и страхов. Тэйлор. Поняв по размеренному дыханию Олби, что он спит, я постарался как можно тише выбраться из-под теплого одеяла. Подойдя к окну, с удовольствием затянулся сигаретой и выдохнул сизый дым в приоткрытую форточку. Нарочно не стал открывать окно больше, чтобы не впускать в комнату морозный воздух и ненароком не разбудить недавно уснувшего парня. Серебристые нити лунного света проникали сквозь окно, рассеивая темноту комнаты. Тонкие лучики упали на подушку, отчего разметавшиеся по ней светлые волосы Олби блестели, словно украшенные россыпью мелких бриллиантов так, что я залюбовался этим зрелищем, даже забыв о сигарете, зажатой в пальцах. Я не понимал, как можно настолько жестоко обращаться с собственным ребенком, ведь он, по сути, явно беззащитен перед силой и авторитетом отца. Никак не получалось выбросить из головы то, что я увидел в том чертовом доме. Ошейник с обхватывающей шею цепью, вид дрожащего от холода одноклассника и его испуганный взгляд. И красный след на шее из-за аллергии на серебро. Довольно редкая зараза, я думаю, тем более до такой степени, что на коже появляется раздражение. Сразу же вспомнились сказки родителей об оборотнях, картинки в старых, потрепанных книжках, на которых были изображены ужасные чудовища, не похожие ни на волков, ни на людей. А рядом с ними - охотники, люди, которые усиливали свои способности с помощью зелий, отваров и тренировок, с серебряным оружием в руках. Но, если верить преданиям, серебро убивало этих нелюдей практически моментально, а если не убивало, то наносило просто колоссальный вред, разъедая ткани кожи и мышц, чего у Олби не наблюдалось. Да и чему собственно наблюдаться? Что за глупости вдруг залезли в мою голову? Это все мороз, совсем мозг разленился. Олби, мой одноклассник, сосед с маньяком-папашкой, парень, который сейчас пытался согреться под моим одеялом - оборотень? В таком случае странноват он немного для полуволка, на людей не бросался, если не считать тех одноклассничков, которые к нему постоянно лезли. Да и серебро ему кожу пока не разъело. "В отличие от твоего мозга, Тэйлор" - усмехнулся внутренний голос. Я тряхнул головой, прогнав их всех: и идиотские мысли, личный пропуск в психиатричку, и тот самый внутренний голос - верный спутник и друг врачей. Все, спать. Сколько можно глупости в голове прокручивать?