Ангельские перья.

Мойра раздражает её на каком-то подсознательном уровне, даже тогда, когда она молчит и стирает с лица самодовольную ухмылку. Видимо, играет что-то профессиональное. Она не сознаётся в этом, но Ангела чувствует: наблюдает. Пытается поймать на ошибке, чтобы одарить секундной улыбкой, полной снисхождения, и рассказать, почему эта ошибка произошла. Как будто и без неё не очевидно. — Так что вы здесь делаете, доктор Циглер? Мойра смотрит спокойно и прямо, и то, как она уверенно держится, отдаётся внутри дурным предчувствием. Ангела пытается расправить плечи и смотреть так же, но получается плохо. — Меня попросили проследить за показателями Гендзи во время миссий. Его тело… — Может нуждаться в доработке? Короткий укол не остаётся незамеченным. Генетик улыбается уголками губ и отворачивается. Ангела — профессионал, и подобные замечания о работах, которым она посвятила себя без остатка, задевает её куда сильнее, чем она может себе позволить показать. Рядом с О’Доран держать себя в руках невозможно, и Циглер щетинится злым взглядом и нервными жестами, когда коллега — про себя она признаёт её врагом, но не соперницей, — оказывается в поле её зрения. Объяснять Джеку, что просить Ангелу присмотреть за Гендзи на миссии, в которой участвует Мойра, — это дурная затея, было бы странно. Ему виднее. — Если бы что-то было не так, я бы сообщила об этом. Я тоже работаю с ним, не забывайте, доктор. Ей хочется выдохнуть резкое «такое забудешь», но Ангела сдерживается каким-то нечеловеческим усилием воли, открывая на планшете сводку жизненных показателей чужого тела и надевая наушник. Её задача — оставаться на корабле и следить, чтобы всё оставалось в пределах нормы, а препирательства можно оставить до возвращения на базу. Отряд высаживается за несколько кварталов от места назначения и один за другим исчезает на тёмных улицах. Мойра задерживается в проходе на секунду, будто чтобы сказать что-то или услышать пожелание удачи, но почти тут же делает шаг следом за остальными. Корабль уносит Циглер подальше от неё. В эфире — короткие команды, информация по обстановке. Ангела пытается прислушаться, поймать одышку или хрипы, когда говорит Гендзи, неотрывно следит за показателями, которые почти не меняются. — Док, он в порядке, вам не о чем беспокоиться, — и Мойра будто следит за ней одновременно с этим. Циглер молчит в ответ, и тишина держится следующие несколько минут, пока она не видит резкий скачок пульса — и адреналина в крови. — Что происходит? — Сражение, — его ответ — короткий и резкий, как всегда. Какое-то время в эфире всё ещё стоит тишина — должно быть, они находятся в одном помещении, и использовать связь нужды нет. Затем звучит голос Рейеса. — Нас можно забрать через несколько минут. Судно плавно трогается с места, настолько, что Ангела почти не чувствует хода. Показатели на экране быстро приходят в норму. Все, кроме адреналина. Когда команда оказывается на борту, Гендзи проходит мимо, не поднимая взгляд и не проронив ни единого слова. За него говорит О’Доран, опустив ладонь на плечо Циглер. — Кажется, что-то требует доработки. Её тон — как всегда холодный, вежливый, но всё ещё оставляющий чувство укола несмотря на то, что в этот раз она подбирает слова аккуратнее. Ангеле хочется бросить «я знаю», но она только кивает, заставляя себя перевести взгляд с лица с тонкой улыбкой на то, что спрятано за пластинами почти полностью. Признаться в этом сложно, но работа с Мойрой вместе идёт на пользу. По крайней мере, она заставляет признать собственные ошибки, а не искать огрехи в иных факторах.