Live while we are young

Эд Томлинсон считает, что у Стайлсов ни дня без приключений. И он, определённо, прав, а некоторые новости оказываются куда как впечатляющими. В шоке даже Стайлсы.

When I'm fat and old And my kids think I'm a joke Cause I move a little slow, when I dance I can count on you after all we've been through Cause I know that you'll always understand I won't act my age, no I won't act my age No, I'll still feel the same around you Hey! ©One Direction — Act my age

Всю дорогу до дома Стайлсов, куда их подвозит отец Эда, Рози возмущается. Эду все эти разборки в команде чирлидирш до лампочки, но Роуз Стайлс легче было слушать, чем пытаться заткнуть. Так что пока доехали, оба Томлинсона узнали много интересного об истеричке Эшли, неумёхе Кэрри и дурацких движениях, которые «вообще не катят, это прошлый век». Сама Рози, надо полагать, двигается без ошибок и, дай ей кто-нибудь в руки бразды правления, навела бы в команде порядок. Понятное дело, никто ей ничего не даёт, не доросла ещё, да и к команде она присоединилась только в этом учебном году, так что Рози может наводить порядок только в своих мечтах. Рассказ о делах самого Эда удаётся втиснуть в последние пять минут поездки, когда Рози и её недовольство чуть выдыхаются. Телосложением Эд, слава Богу, пошёл в отца, а не в мать, так что мог заняться настоящим мужским спортом — футболом. Луи ворчит, что это нихрена не футбол, а американский футбол, а мать на эти рассуждения смеётся, но какая разница, если оба приходят на матчи и гордятся так, как будто он на Олимпиаду едет? На Олимпиаду, конечно, нет, но вот шансы на стипендию у Эда прекрасные. Стайлсы живут в богатом частном районе, у них свой бассейн, вид на город и всё такое. Отец паркуется, и все, наконец, выходят. На улице жарко, и от асфальта парит — в этом городе круглый год лето, и Эду нравится. В Англии вот сейчас осенний дождь и холод, потом будет снег и прочие ужасы. Отец до сих пор иногда ворчит, что зимой должно быть холодно, и при каждом мало-мальски удобном случае везёт их всех в Донкастер. Как мать вообще уговорила его переехать в ЭлЭй, который он якобы всей душой ненавидит? Не так, чтобы хоть кто-то сопротивляется поездкам за океан — Эд тоже любит Англию, вообще-то. И Джей, и Нора, и мама любят. Правда, Эд считает, что лучшее, что есть в Англии — это Фредди, а вот смена времён года вещь совсем не обязательная. Рози широко шагает впереди, открывает дверь, и пока Эд с отцом проходят внутрь, успевает добежать до кухни и повиснуть на отце. Тут же заглядывает в холодильник, достаёт оттуда сок и пьёт прямо из горла. — Так и быть, я этого не видел, — усмехается Гарри, протягивает руку обоим Томлинсонам по очереди. — Будь хорошей маленькой леди, предложи гостям тоже. Рози передёргивает плечами и с медовой улыбкой великодушно протягивает бутылку Эду. Тот фыркает, сам достаёт себе стакан — кухня Стайлсов знакома ему, как своя собственная, потому что родители постоянно зависают вместе, и они с Рози, естественно, тоже дружат. Возможно, с младенчества, он этого точно не помнит. Отец устраивается у барной стойки, и Гарри громоздится рядом. Они оба давно выглядят не так, как в клипах 1D, которые сто лет назад сделали их знаменитыми, но по-прежнему зовут друг друга придурками и чудят. То есть, Гарри генерирует вокруг себя хаос, а остальные делают вид, как будто им это совсем не нравится и они пытаются его придержать. Ага, конечно, как будто они сами не любят этот хаос. — Наверх пойдёте, оставьте дверь открытой, — напускает на себя вид заботливого папаши Гарри, ещё и грозно глядит на Эда. — Я не хочу, чтобы моя дочь носила фамилию Томлинсон. — Что не так с моей фамилией? — возмущается отец. — Эй! — восклицает Эд одновременно с ним. У них шикарная фамилия. Это они, может, не хотят, чтобы всякие там носили её. Она для избранных — для родителей, для Эда, Джеймса, Норы и Фредди. Гарри, судя по выражению ужаса на лице, так не считает. — Я, может, свою фамилию оставлю, — выдаёт Рози. Эд давится смехом. Гарри перекашивает, а Луи приподнимает в удивлении брови. Рози независимо фыркает и задирает нос. — И замуж не собираюсь, расслабьтесь, — демонстративно оглядывает Эда. — Не за тебя. — Я тебе не предлагал, я же не хочу испортить себе жизнь. Рози шлёпает Эда по груди и разворачивается, выходя с кухни и направляясь к лестнице на второй этаж. Отец и Гарри всё ещё обтекают. Эд и сам не понял — Рози не собирается замуж потому, что придумала какую-нибудь безумную альтернативу, которую не одобрит даже её отец, или потому, что собирается, как сказала бы её бабка, жить во грехе? Эд не хочет знать, просто идёт за Рози. — Есть ещё Джей, — напоминает он. — Если всё-таки захочешь взять нашу прекрасную фамилию. Старшего брата он ей не предлагает. Не хотелось бы бросать Фредди под танк, тем более у него есть девушка. Которая вовсе не считает их фамилию ужасной. — Бе, ему же десять, — ужасается Рози. — Это ненадолго. И твою маму разница в возрасте не остановила. Судя по хохоту отца и возмущениям Гарри, на кухне их отлично слышат. Они поднимаются на второй этаж и бросают сумки на пол. Рози валится на кровать, широко раскидывая руки, а Эд садится верхом на стул, грудью и подбородком упираясь в спинку. Дверь остаётся распахнутой, но не потому, что Рози послушная дочь, а потому, что ей так больше нравится. В комнате тихо и тепло — солнце светит почти прямо в окна, и никакие шторы не спасают. У Рози уютно, всё знакомое, а здоровенный медведь в углу — давний подарок от самого Эда. В десять лет этот пылесборник казался роскошным подарком, а теперь просто напоминает о том, что когда-то им было по десять, как Джею. И это было совсем недолго. — В следующий раз, когда папа запретит мне пойти на вечеринку, пригрожу ему, что выйду за тебя замуж, — обещает Рози. — До инфаркта его довести собралась? Эд в красках представляет себе реакцию Гарри — тот ведь сначала поверит. Он и всегда-то трясся над своей маленькой принцессой, а тут замуж собралась, ай-ай. — Не так уж он и стар, — отмахивается Рози. — Помирать не собирается. — И ты решила исправить положение? Рози делает попытку пнуть его, но Эд сидит достаточно далеко от кровати и только смеётся. Доклад они делать не хотят, времени ещё полно, а их общим учебным девизом было «if tomorrow isn’t the due date, today isn’t the do date». — Как думаешь, я нравлюсь Сэму? Эд вскидывает брови. Гарри лучше вот этого не слышать — он же не знает, что его маленькая принцесса на самом деле большая влажная мечта половины футбольной команды. И сама отлично это осознаёт. И всё равно продолжает спрашивать каждую неделю про нового парня. Такой у неё спорт. — Ты всем нравишься, — фыркает Эд, как будто это не имеет значения, и надеется, что она не узнает, насколько нравится некоторым из выпускников. — Только Сэм уже тебе не понравится, половина твоих шуток для него прозвучит как иностранный язык. Рози зависает. Она сама шутит, как дышит — во всём виноваты родительские гены. Слава Богу, не все её шутки пробивают дно дна, как у Гарри, но всё равно бывают специфичными. — И с кем я тогда пойду на вечеринку? Если пойдёт. То есть, пойдёт, конечно, но сначала Гарри сделает вид, что раздумывает. Роуз пятнадцать, и он думает, что она ещё совсем крошка, а вокруг неё одни озабоченные парни. Роуз пятнадцать, и она отлично, блин, знает, как её родители отжигали в этом возрасте. Роуз пятнадцать, и она тоже неплохо отжигает. Собственно, кто вообще верит в безгрешность подростков? Как будто себя не помнят, честное слово. — До неё ещё месяц, и у тебя пять раз сменятся фавориты. Эд запускает руку в волосы, безнадёжно путается в длинной чёлке. Знает он эти разговоры — Рози специально его бесит, перебирая всех знакомых и делая вид, что это от большой циничности, а не практичности. Как будто не знает, что Эд будет краем глаза следить за Рози, чтобы вовремя вытащить из очередной переделки. В прошлом году она благополучно уехала со школьного вечера с каким-то знакомыми смотреть, как три барана пытаются устраивать гонки, и Гарри только чудом ничего не узнал. Ну, Эд, по крайней мере, на это надеется. Рози папочкина дочка — у него была коллекция моделей, а у неё футболисты. Разве что Рози не знаменита пока на весь мир и вынуждена скрывать от Гарри, что она отлично ладит с противоположным полом. Гарри до сих пор иногда ворчит из-за того, что Рози дружит с парням, уж про свидания ему лучше не знать. Всё-таки Эд верит в благоразумие Рози больше, чем Гарри, это нормально? Эд, во всяком случае, верит в собственную способность её проконтролировать и проигнорировать её возмущения в духе «это моя жизнь, я самостоятельная женщина». Эд вообще не знает, зачем подвизался на роль спасителя для этого мини-торнадо. Видимо, слишком впечатлился тем, как с ним самим носился Фредди, и теперь так же носится с Рози, Джеем и Норой. Даром, что Рози-то ему не родная, просто Джей и Нора появились позже. Норе всего восемь, и ей присмотр понадобится ещё не скоро, а когда понадобится, этим, наверное, займётся Джеймс. — Ну, не всем так везёт, как моим родителям, — патетично вздыхает Роуз, — я пока не нашла свою половинку. Он достаёт из кармана телефон и утыкается туда. Мессенджеры светят оповещениями, и пока Рози заводит старую пластинку, Эд слушает её вполуха, отвечает на сообщения, просматривает ленты соцсетей. Заодно добавляет в друзья пару каких-то симпатичных девчонок. Из школы? Он их вообще не помнит, но они ничего, к тому же сами добавились. — Тебе пятнадцать, — напоминает Эд. — А тебе шестнадцать, и что? — И ничего, успеешь ещё найти свою половинку. На Эда тоже пока никто не падал и телефон не бил, но он в этом проблемы не видит. За феерическим знакомством его родителей наблюдал весь мир, и это была чистейшая и глупейшая случайность, так что Эд с лёгким сердцем считает, что надо просто ждать, а там звёзды сами как-нибудь сойдутся, и что-нибудь да случится. Собственно, нужна ли ему эта половинка? Он же не девчонка, чтобы вообще по этому поводу загоняться, у него есть вещи поважнее — футбол, колледж… Музыка? Так, кое-что, что он пока не показывал даже родителям. В отличие от него, Рози верит, что где-то эта большая любовь есть. Она, в конце концов, уже пятнадцать лет наблюдает за своими родителями и слушает тётю Паулу. Эд точно знает, что где-то эта любовь есть, и точно знает, что не обязательно такая шумная, как у Стайлсов. У Томлинсонов тихо и мирно, просто крепко, и это Эду, наверное, больше нравится. Как и мысль о том, что с ним это может случиться ещё не скоро. — Хочу сейчас, — вздыхает Роуз. Эд знает, что не хочет она никаких половинок, не прямо сейчас. Она хочет внимания и свободы, а не большой и чистой любви. Когда-нибудь — да, и непременно при каких-нибудь исключительных обстоятельствах. Вслух ничего из этих мыслей Эд не говорит, пускай Рози считает, что он ей верит. Как будто совсем её не знает, нет-нет. Как будто не знает, что она просто хочет его побесить этими разговорами. Внизу хлопает дверь, и назревает какой-то шум. Рози поднимает голову, прислушивается, переглядывается с Эдом. Они встают и пробираются на лестницу, но, вообще говоря, можно не сильно скрываться — внизу бушует Эйвери. — Ста-а-айлс! — В этом доме трое Стайлсов. — Уже больше. Повисает пауза. Рози хмурится, застывая на верхних ступеньках лестницы, и закусывает губу. Эду нужно всего несколько секунд, чтобы понять. Ох и нихрена себе. У Стайлсов ни дня без приключений? — Больше, это?.. — неуверенно начинает Гарри. — Меня тошнит уже который день, я начинаю подозревать хрен знает что, а оказывается, что это ты виноват, — судя по всему, Эйвери вообще не рада новости. Или так рада, что не знает, как реагировать. — Ты и твоя грёбаная сперма! — Может, вы… — начинает Луи. Не может. Никто его, конечно, не слышит. Эд пытается не заржать, Рози давится воздухом. Они спускаются ещё чуть ниже. — Ты гондонами пользоваться не умеешь? — возмущается миссис Стайлс. Рози выглядит то ли восхищённой, то ли возмущённой, а Эд, не выдерживая, беззвучно хохочет. Они осторожно спускаются ещё на пару ступеней и выглядывают из-за выступа стены. Всем, кто собрался в кухне, сейчас не до них. — Это было не дома! — возмущается Гарри. Томлинсон-старший накрывает лицо ладонью. Томлинсон-младший хочет сделать то же самое. Какой-то Гарри непродуманный и рисковый. — Не хочу знать, ничего не хочу знать, — вздыхает Луи. — Но теперь знаю. Спасибо большое. Гарри пихает друга локтем и пытается обнять Эйв. Та с возмущённым видом уворачивается. — Детка, ребёнок это же чудесно! — Ага, рожать-то его мне! Но, судя по всему, Эйвери уже успела выплеснуть свой гнев и теперь выглядела скорее растерянной. Гарри отлавливает её и заключает в медвежьи объятия. — Офигеть, — выдыхает Рози на лестнице. Её, к сожалению, слышат на кухне — все трое дружно поднимают глаза на лестницу, и если Эйвери смущается, то Гарри просто сияет от счастья. Отец-молодец. — Офигеть, — выдаёт Рози ещё громче и решительно начинает спускаться. — Ты правда беременна? Эйвери кивает, и Рози бросается на неё с объятиями, почти как Гарри. Потом отстраняется. — То есть вы, типа, сексом занимаетесь? Эд, наконец, ржёт в голос. Эйвери возмущённо вздыхает, но тут же начинают смеяться Гарри и Луи. Рози выглядит смущённой, но вовсе не этой реакцией, а скорее открывшимися ей фактами. — Знаете, я, наверное, тоже не хочу знать, — закатывает она глаза. — А то как после этого спать. Вы же мои родители. И вам, типа, не по двадцать лет. Офигеть, мои родители всё ещё трахаются. — Роуз! — возмущается Эйвери. — Она в нас не верит, офигеть! Я вовсе не так стар и немощен! — вторит ей Гарри. — Я вообще… Эйв немилосердно заставляет его молчать тычком под рёбра. Впрочем, все уже поняли, что Гарри вообще ещё ого-го. Эйвери, очевидно, тоже. Эд не хочет знать, но теперь знают все. — И что за слова, Роуз! — исправляется Гарри. — И эти люди мне что-то объясняют про мальчиков, — фыркает Рози. — Вы сами хуже подростков. — Какие мальчики, — округляет глаза Гарри. — Тебе ещё рано о таком думать! А мы с мамой взрослые люди. — Разве что по паспорту, — ехидничает Рози. Эд уже и не пытается скрыть очередной приступ смеха и подходит к кухне, встаёт напротив отца. У того явно вертятся на языке ещё комментарии, но он щадит Эйв. — Что, и вы с мамой тоже? — невинно интересуется Эд. У отца вытягивается лицо, и Эд готов поклясться, что он в этот момент ужасается: «мой сын настоящий бесцеремонный американец». Но потом выясняется, что с этим фактом Луи уже смирился и возмущён совсем другим. — Как ты можешь во мне сомневаться? — выдаёт он. Гарри снова весело хохочет, и Луи присоединяется к нему. Эду, в отличие от Рози, не кажется такой жуткой мысль о том, что люди после сорока спят вместе и делают детей. Собственно, про своих-то родителей он в курсе, хотя ему тоже не хочется знать. Остаётся надеяться, что Луи более продуманный, чем Гарри. Подруга явно всё ещё переваривает эту мысль. — А дядя Лиам и тётя Шерил… — она моргает и встряхивает головой. — Уверена, что да, — ехидно улыбается Эйвери. — Не, ну серьёзно, у вас был секс, — не унимается Рози. — Окей, с кем не бывает, но вы же, типа, взрослые, вы не знали, что от этого бывают дети? — Роуз, — укоризненно вздыхает Эйвери, — ты вся в своего папу. — Это называется страсть, — решил объяснить очевидное Гарри. — Я нахожу твою маму ужасно привлекательной. В доказательство Гарри притягивает Эйв в объятия. Рози и так знает, что Гарри без ума от своей Эйвери, все знают. И все получили очередное доказательство в виде внезапной беременности. — Просто мне не всегда думается рядом с Эйв. Ну, о чём-то кроме… — Эйвери бьёт его по руке и Гарри исправляется. — Кроме Эйв. — То есть, идти на вечеринку и встречаться с мальчиками мне рано, а слушать эти подробности — нормально? — хмыкает Рози. — Где-то закрылась логическая ошибка, пап. — Какие мальчики, тебе пятнадцать! — А ты в свои пятнадцать чем был занят? — улыбается Эд. — Потерял девственность, — подсказывает Эйв. — Я мужчина, мне можно! — пытается оправдаться Гарри. — О, я уверена, она была особенная, да, пап? — ехидно улыбается Рози. — И ты, типа, любил её, ага? И вы долго к этому шли. — Роуз! Гарри, кажется, не знает, то ли схватиться за сердце, то ли закрыть дочке рот. Но его принцесса и не собирается успокаиваться. Это у неё от папы. — А что потом было? — А потом он начал шутить, — хохочет Луи. — Девчонка в панике сбежала. Гарри толкает Луи в плечо, но тот продолжает смеяться. Эйвери качает головой и не пытается кого-то остановить. — А потом он десять лет оттачивал юмор на моделях? — предполагает Эд. — Без особого успеха, как видишь, — Луи уворачивается от очередного тычка. — Благодари небо за Эйв, Стайлс! — Меня никто не любит, — патетично вздыхает Гарри. — Да любим мы тебя, — Эйвери усмехается и поворачивается к Гарри. — А всё-таки, чем ты месяц назад думал, объясни мне? — Проходили мы по биологии, чем он думал, — хмыкает Рози. — И мозга там нет, мам. Роуз уворачивается от тычка матери и прячется за Эда. Эйвери машет на дочь рукой. Кажется, сегодня все хотят поколотить всех, но Эйвери мужа — особенно. — У него и на нужном месте мозга, похоже, нет. — Хочешь проверить? — предлагает Рози. — Придётся тебя побрить, пап, прежде чем проводить сложную операцию. Гарри явно не готов расстаться со своей шевелюрой, возмущённо смотрит на Эйвери и Рози, которые примериваются к его черепной коробке. — Да и так понятно, что там пусто, — улыбается Луи и стучит по голове Гарри, успевая отдёрнуть руку прежде, чем тот оборачивается. — Ты, вообще-то, тоже могла бы, — Гарри осекается, вспомнив, что тут присутствуют невинные дети. — В общем, Эйв, это не только мой косяк. И, эй, почему ты так к этому относишься? Это же круто! — Гарри, у меня работа и, как деликатно напомнила мне Роуз, мне не двадцать. — Тебе и тогда не двадцать было, когда ты забеременела Роуз. Луи опять накрывает лицо ладонью. С силой проводит ей вниз, как будто так можно избавиться от безумных друзей. Смотрит на Эда и Роуз, которые пытаются не расхохотаться совсем уж громко и обидно. — Они всегда такие были, — театральным шёпотом говорит Луи. — Сейчас она спросит «о чём ты думал, Гарри?», а он ответит «о тебе, о чём ещё?», и на этом они помирятся. Рози смеётся. На самом деле Эд знает, что на неё этот приём тоже действует безотказно — если напомнить Рози, что она прекрасна и любима, она сразу добреет и отвлекается. У Стайлсов во всём так — и радости, и печали получаются громкие, но заканчиваются неизменно признаниями в любви. У Томлинсонов иначе — все углы сглаживаются шутками и подколками, и если каким-то чудом доходит до ссор, кончается тем, что мать, которая вообще-то иногда та ещё катастрофа, применяет какую-то магию: успокаивается, улыбается, утыкается головой отцу в плечо — выше-то не дотягивается, — и они тупо молчат, а через пять минут договариваются. Эйв, наконец, утаскивает своего муженька прочь из кухни, вероятно, для серьёзного разговора. Рози же устраивается на барном стуле и явно не собирается никуда отсюда двигаться — доклад они делать всё равно не будут, да и надо дождаться развязки этого представления. Рози подпирает голову кулаком и избирает жертвой своего любопытства Томлинсона-старшего. — Я так понимаю, когда появилась я, это не было результатом плана? Луи разводит руками. Рози и так знает, что у её мамы и папы не так, чтобы хорошо с планированием. Точнее, у Эйв-то всё отлично, но вот Гарри — большой любитель действовать по вдохновению. Если ему что стукнет… В общем, Гарри это Гарри. — Поздравляю с прибавлением, Роуз, — усмехается Луи. — Готовься. Когда Эйв была беременна тобой, ей могло приспичить поесть какой-нибудь гадости в три ночи или срочно понюхать метро. Эд думает, что он не хочет детей. Ну, детей, может, хочет в сильно отдалённом будущем, но без беременной жены. Как только отец пережил четыре раза по девять месяцев? Нюхать метро это всё-таки слишком.  — Можно я к вам на это время перееду? — Рози испуганно округляет глаза. — А то моя психика не выдержит. — А моя выдержит, с тобой в одном доме жить? — возмущается Эд. — Пап, не соглашайся, она будет ныть, что ей пятнадцать, а её все считают ребёнком. Луи насмешливо оглядывает их обоих. — Не хочу вас расстраивать, но вы, правда, дети. — У папы в шестнадцать была карьера и куча татушек, — возражает Рози. — А потом он вообще встречался с женщиной на четырнадцать лет старше. А потом была орда моделей. И ты тоже не безгрешен. — Ага, — легко соглашается Луи. — Но это не значит, что так правильно. Это же Гарри, ему всё надо потрогать. — Мне, может, тоже надо. — Ей надо, — подтверждает Эд. Рози вообще не впечатлена. Правильно или неправильно, она считает, что надо жить своим умом, а для этого ей, как и отцу, надо всё потрогать и попробовать. И ограничения от Гарри кажутся ей верхом несправедливости. — И теперь, умудрённый опытом, он тебе всё запрещает. Он уже всё потрогал и знает, что лучше не трогать. — «Умудрённый опытом» это не про папу. Эд подпирает подбородок кулаком и многозначительно смотрит на отца. В духе «посмотри на это чудо и скажи, что она взрослый человек». Луи только головой качает. — Просто Гарри помнит, каким был в твоём возрасте, — Луи улыбается шире и ведёт подбородком в ту сторону, куда ушли Эйв и Гарри. — Собственно, он и сейчас такой.  — Но мне пятнадцать, а не десять, и я не дурочка, сама знаю, что не во всё можно лезть. Знает она, ага. А потом Эд спасает её задницу. Однажды она чуть не подралась с какими-то девчонками, за это её легко отстранили бы от занятий. А ещё раз нахамила игроку другой команды прямо перед финальным матчем сезона, так что того вполне буквально оттаскивали от языкастой девчонки, пока Эд оттаскивал Рози, которая считала, что может с ним разобраться. Тот парень потом весь матч пытался сбить Эда с ног, а Эд ещё неделю рассматривал в зеркале синяки на всём теле, а Рози всё ещё считала, что могла бы и сама разобраться. Если это осторожность, то Эд не хочет знать, что будет, если Рози пустится во все тяжкие. Потому что в первую очередь пострадает он. — Ты-то, может, и знаешь, а вот всякие пятнадцатилетние парни могут этого не знать, — пожимает плечами Луи. Рози независимо фыркает. Эд закатывает глаза.  — Ты же не думаешь, что за пять минут её перевоспитаешь? — Эд насмешливо смотрит на подругу. — Это же Рози, она, наверное, вообще не поддаётся воспитанию. Рози возмущённо шлёпает Эда по руке. Луи с усмешкой качает головой. Родители Эда тоже помнят свои пятнадцать, но ничего не пытаются запрещать сыну. Возможно, потому, что он всё-таки был парнем. Впрочем, к отцу всегда можно прийти с рассказом, а мать просто доверяет им обоим, и её принцип «если ты что-то делаешь, значит, у тебя есть причина и ты знаешь, как действовать, а я тебе верю» удерживал Эда от идиотских выходок получше некоторых запретов. Однажды Эд спросил «что будет, если у меня не получится?», а мать пожала плечами с текстом «всякое бывает, но любить тебя из-за этого меньше я не буду». Эда устроил такой подход. — Нет, ну серьёзно, вы вот в своё время не сильно стеснялись, — продолжает давить Рози. — Я тоже не хочу сидеть в сторонке и пропускать всё классное. Вдруг я пропущу что-то важное. — Вечеринку, например, — фыркает Эд. — Только представь, пропустишь возможность несколько часов прыгать под дурацкие ремиксы и наблюдать за твоими дорогими истеричками из команды поддержки.  — Ты за ними наблюдаешь больше, чем я.  — Возможно. Я вообще эстет. Рози демонстративно оглядывает Эда. На нём джинсы и куртка школьной футбольной команды, волосы, спутанные ещё утром, торчат, но Эд знает, что охренителен. Очень эстетичен. — Паулу, что ли, на вас натравить? — вздыхает Луи, но под недоумёнными взглядами ничего не объясняет. — Помните, мы с Гарри не хотим породниться. Хотя бы не в ближайшие три года. — Мы помним, — тянет Рози. — И мы тоже не хотим породниться, — пожимает плечами Эд. — Я ещё пожить хочу. Рози демонстративно дуется. — Да сдался ты мне больно, — возмущается она. Рози — это феерическая смесь взрывного непредсказуемого темперамента отца, романтичной веры тёти Паулы, целеустремлённости матери и приземлённости Клементсов. И Эд вот вообще не уверен, что хоть кто-то в здравом уме захочет связаться с ней. То есть, он любит Рози как друга — как иначе-то, после стольких лет, — но представить себе, что вот такое чудо навечно будет твоей женой до скончания времён, это нет-нет. Пускай лучше Рози ждёт свою половинку. — Я хочу замуж по любви, как мама и папа. Ага, вот и тётя Паула. Как Эду удаётся не заржать над этим заявлением, он не знает. Выручает то, что он давно знает Рози и привык к таким поворотам. — О, тогда Эд в безопасности, — усмехается Луи. Спасибо, папа, прям большое! Такая вера в сына! Отец с притворным сочувствием смотрит на Эда и разводит руками. Ага, та ещё печаль. — И всё же, попытайся не травмировать Гарри известиями о любви ещё хотя бы годика три, ладно? — усмехается Луи. — А то он запрёт тебя где-нибудь, — так же усмехается Эд. — И будет совершенно прав. Рози укоризненно поджимает губы. Но даже её любимая тётя Паула была вынуждена ждать совершеннолетия, а уж Рози, наверное, и двадцати одного ждать придётся. А может и дольше — вряд ли Гарри легко расстанется со своей принцессой. — Я смогу его убедить. И вообще, я свободная женщина, сама могу выбирать. Эд и Луи переглядываются, и оба думают об одном и том же. Рози с детства росла на всех этих замечательных историях великолепных совпадений и верила, что любовь — это когда сразу понятно, что вот оно, то самое, и что от любви ничто тебя не удержит. Так было у тёти Паулы с дядей Найлом, так было у Гарри и Эйвери. Не совсем так было у родителей Эда, но в интерпретации тёти Паулы там, конечно, тоже всё было ясно сразу. Тётя Паула, однозначно, ясновидящая. — И поскольку я свободная, я считаю, что несправедливо меня во всём ограничивать, — возвращается на прежнюю дорожку Рози. — Тем более после того, что папа и мама только что продемонстрировали свою безответственность. А это подъехала бабушка Клементс? Миленько. Эд прячет усмешку в кулаке и смотрит на отца, который удивлённо приподнимает брови. — Роуз, от меня-то ты чего хочешь? — Он тебе не может выписать разрешение на безответственность, — фыркает Эд. Рози пожимает плечами, явно нимало не задумываясь над тем, чего она хочет. Она хочет хоть чего-нибудь. Внимания, например. — Ну согласитесь, несправедливо! — восклицает Рози. — Очень, — кивает Эд, снова прикрывая лицо кулаком. — У него ведь ни одного основания подозревать тебя, да? Гены не в счёт. Рози удостаивает его уничижительного взгляда. — Слушайте, кончайте комедию, — вздыхает Луи. — Я отлично знаю, что ты, — он указывает пальцем на Эда, — покрываешь её, — теперь на Рози, — и наоборот иногда. И пока вы не косячите совсем уж откровенно, меня всё устраивает. Рози удивлённо приоткрывает рот. Косится на Эда, но тот только плечами пожимает — на Рози он не жаловался, но все её приключения от своих родителей не скрывает, только самые эпичные. И если Гарри ещё не посадил своё сокровище под домашний арест до второго пришествия, следует логичный вывод — из семейства Томлинсонов сведения не вытекают. — Мы не косячим, — вяло отмахивается Рози. — Мы изучаем мир. — Ну да, — тянет Эд. — Ладно, исследователи. Я надеюсь, что, в отличие от Гарри, вы хотя бы знаете про контрацепцию, — фыркает Луи. Эд ржёт, а Рози заливается краской. Знать-то она знает, она вообще много всякого знает, но, слава Богу, применять знания не торопится — тут опять-таки работают заветы про настоящую любовь и всё такое. Наверное. Эд не хочет знать. — Мы не скажем Гарри, что ты это сказал, — обещает Эд. — Если дашь мне машину в следующую пятницу. — Надеюсь, мне не придётся забирать её из какого-нибудь столба. Что вы задумали? — Почему сразу мы? — встрепенулась Рози. — Я не при чём. — Это мне, — поясняет Эд. — И колотить машину я не собираюсь. — Вот ему можно на свидания, — возмущается Рози, сообразившая, что к чему, — а мне — нет! Я его всего на полгода младше! — Как там Гарри сказал? — Эд делает вид, что вспоминает. — Я мужчина, мне можно. Рози пытается ткнуть его под рёбра, но промахивается. На кухню, наконец, возвращаются Гарри и Эйв. Похоже, сумели договориться, как будто правда было, что обсуждать. — Предлагаю отметить, — радостно предлагает Гарри. — Им ещё домашку делать, — прищуривается Эйвери, глядя на Эда и Рози. — Так ведь? — Ну пап! — на маму давить бесполезно, так что Рози обращается сразу к Гарри. — Успеем мы сделать этот доклад! Давайте праздновать братика или сестричку! Не дожидаясь ответа (опасаясь отказа?), Рози сползает с высокого стула и устремляется к лестнице. — Я уже иду одеваться! Эйвери вздыхает и машет рукой, видимо, разрешая празднование. Луи тянет из кармана телефон, набирая сообщение Бетти. — Давайте пригласим всех! — Гарри просто фонтанирует воодушевлением. Эд и Луи ретируются с кухни. Эйвери сейчас наверняка будет уговаривать не устраивать цирк, а Гарри наверняка уже придумал грандиозный шабаш. Эд на всё согласен, лишь бы не писать доклад. Он уже забыл, какая у них тема.