Горячий онсэн.

Когда Чуя покупал это здание, то никак не мог подумать, что уже через полтора года забытый всеми уголок будет известен на весь Сэмбоку и даже доберется до Ноборибэцу, который славился своими прекрасными горячими источниками, несравнимы ни с какими другими источниками в Японии. И вот уже пошёл второй год как между хозяином Ноборибэцу, серьезным и правильным Куникидой Доппо и главой курорта Нюто в префектуре Акита Чуей Накахарой, ведется тихая, но жестокая война за первенство в Японии. Чуя еще в детстве хотел открыть свой отель или мини курорт, считая, что это вполне хорошее дело, а также на него повлиял отец, который имел огромное желание открыть свой бизнес в туристической сфере, но из-за бедности семьи и плохого здоровья он так и не успел осуществить свою мечту. Матушка Чуи, после смерти мужа, сдала ребенка бабушке с дедушкой, по папиной линии, и укатила с новым любовником куда-то в Европу. О своем родном сыне она более не вспоминала, а Накахара ее так и не увидел ни разу после того рокового дня. Бабушка с дедушкой дали ему воспитание, образование, помогали и всячески поддерживали. Они также дали Чуе деньги на открытие своего будущего дела. Накахара, любя своих родных стариков, вернул им потом все до копейки и обеспечил радостную старость в комфорте и заботе (нет, не психушка, а первоклассный номер с видом на прекрасный закат и рассвет, а также безлимит на горячие источники и всякие развлекаловки). Чуя построил свое дело за менее чем год, что до него не удавалось почти никому. Нашел отличных поставщиков, хороших работников, верных спонсоров. Он умел делать деньги, умел управлять бизнесом, словно это было у него в крови. Один из друзей как-то пошутил, что Чуя был бы прекрасным Мафиози, который просто бы купался в деньгах, а с врагами справлялся на два счета, но Чуя лишь отмахнулся от этого, поскольку мафию не любил и иметь дел с ним не хотел. Он сделал свое дело по закону и работал только по закону. С Куникидой у них вражда началась внезапно. Они просто встретились у кабинета главного директора. Так как все курортные точки Японии были зарегистрированы и имели своих спонсоров, денежный поток и клиентуру, у каждой такой точки имелось за собой «место в списке» у главного контроля, которым руководил директор Якуцобо, отвечающий за всю туристическую сферу Японии. Под его ответственностью лежали все сферы туристической жилы Азиатской страны. Но, конечно же, он не мог управлять всей страной один, поэтому на каждый город и сферу у него имелись распределенные люди со своими должностными обязанностями, занимающиеся всеми делами и решающие какие-либо проблемы. С проблемами мирового масштаба уже бежали к Якуцобо. Также за Якуцобо оставалась такая работа как установление новой «курортной точки» в своем списке, поэтому каждый нововладелец будущего бизнеса, связанного с туризмом, шел к нему на панель, чтобы иметь честь быть принятым в эту адскую кутерьму. Чуя и Куникида были по ошибке записаны на один день и на одно время, но все это выяснилось потом, а до этого мужчины были готовы перегрызть друг другу глотки лишь за то, что один мешал другому войти в кабинет. И дело было даже не в том, что по итогу войдут они оба, а в том — кто войдет первый, потому что это играло на их гордости. В итоге влетели в кабинет оба и чуть не снесли стол главного директора. Так и началась их вражда. Они отбивали клиентов друг у друга, мешали бизнесу всякими проделками, подсылали подставных, чтобы те «натворили что-нибудь не то». В общем, играли в детский сад. На что-то крупное вроде поджога здания или испорченного электричества они не переходили, потому что прекрасно знали границы между простой игрой и серьезной битвой. В битве обычно страдали невинные люди, и победитель был только один. По итогу двух лет оба курорта выбились в лидеры по всем статьям японского правительства и в сумме денежной прибыли на «один квадратный метр», как любила шутить бабушка Чуи, которая терпеть не могла правительство Японии и на старости лет уже спокойно посылала всех «надутых индюков в костюмах» куда подальше «к чертам в Бермудский треугольник». Вражда то затухала, то загоралась вновь. Иногда затейником новой волны был Чуя, а иногда и Куникида подкидывал камень в чужой огород, и борьба начиналась вновь. Также у них был запрет на влезание в личную жизнь противника. Данное правило было установлено априори, а Накахара его еще раз проговорил чуть ли не вслух, когда на очередном собрании увидел стоявшую на парковке машину Доппо и бегающего рядом маленького светловолосого мальчика. Тому на вид было лет пять, а может даже меньше. Неподалеку стоял Куникида, как всегда серьезный — в очках и с маленькой книжкой в кармане, а рядом стояла красивая невысокая черноволосая девушка, на ее руках сидел малыш не старше годика. Он улыбался и иногда подергивал мать за волосы. Доппо закончил разговор с девушкой и взял малыша на руки. Тут радостно загугукал и обхватил шею мужчины своими пухленькими ручонками. Девушка рассмеялась, а Куникида наклонился и поцеловал ее, не выпуская малыша из рук. Чуя молча смотрел на это и где-то внутри души понимал, что он очень хочет быть на месте Доппо. Он тоже хочет иметь семью: любимую половинку рядом, большой уютный дом, двоих детишек, которые будут радовать глаз. Но, даже несмотря на все желание Чуи, у него имелась одна мааааааленькая проблемка — он был геем.

***

Ацуши сидел на полу и с постной миной тыкал пальцем в щеку распластавшегося рядом мужчины. Тот лежал на спине, раскинув руки и ноги в позе «я звезда» и ни на что не реагировал. Накаджиму уже изрядно поднадоела вся эта ситуация. В свой единственный выходной он вместо того, чтобы спокойно поужинать с Кекой, а потом пойти погулять куда-нибудь в парк или в кино сходить, сидит здесь с этим пьянчугой и пытается добудиться до его мозгов. Куникида обещал вернуться, как только отвезет мелких домой к Сайко, но прошел уже час, а Доппо и не думал появляться. Накаджима мысленно дал мужчине еще десять минут, а потом пообещал кинуть шатена в холодную ванну и спокойненько пойти домой, но всем его мечтам не суждено было сбыться, потому что уже через секунду после данной злорадной мыслишки в квартиру ворвался светловолосый очкарик с пакет еды наперевес. И вот не скажешь, что он богатый бизнесмен с собственным курортом, одним из самых известных в Японии. Бедный пьяный студент со стажем и не больше. Мужчина на полу всхрапнул и перевернулся на живот. Теперь поза изменилась. По полу летел «супермен». Накаджима еле сдержался, чтобы не заржать. — Так, суицидник обдолбанный, вставай и иди умывайся! Трупы мне тут ходячие не нужны! — начал расчищать пространство Доппо, закинув пакет куда-то на кухню. — Дазай! Ноль реакции. Игнор чистой воды. Ацуши прыснул в ладошку. Злить Куникиду было опасно. Он же и в окно выкинуть может, не постесняется соседей. — Заааадоооолбаааал, — протянул Дазай, лениво подняв голову с пола. Он только устроился, а этот противный очкарик его мучает. — Дай поспать спокойно. — Иди к себе и спи. — Мне леееееень. — Просто пройди два метра и войди в свою квартиру!!! Ацуши отодвинулся от греха подальше. Ему бы не хотелось оказаться меж двух огней, да еще и когда эти огни находятся в твоей собственной квартире. — Куникида-сан, это бесполезно. Осаму наконец-то сел, хотя бы на колени, и с постной миной уставился на блондина. Тот лишь хмыкнул и ушел на кухню, не забыв поправить свою заветную карманную книжечку. Накаджима снова вздохнул. И за что ему все это? Минут через сорок, когда продукты были разобраны, мусор убран, а все трое мужчин сидели на диване и смотрели телик, Куникида вдруг неожиданно взял пульт и выключил фильм. Дазай и Ацуши удивленно на него посмотрели. — Я забыл сказать, — начал было Доппо, чем уже ввел обоих мужчин в шок. Чтобы во всем правильный и тактичный Куникида — сан забыл о чем-то — это надо чтобы мир перевернулся, ежи полетели и рак на горе свистнул в одном флаконе. — Дазай, — продолжал Доппо, не замечаю двух пар глаз диаметр которых был равен крышке большой банки. — Мне нужно тебе поручить кое-какое дело. Тут наступила тишина. Накаджима снова отполз чуть подальше. На всякий случай. Мало ли что. В прошлый раз после такой тишины ему пришлось покупать новый диван и менять стекло в прихожей. — И какое же дело? — поинтересовался Осаму. На его лице тут же возникла хитрая улыбка. Накаджима знал эту улыбку. Доппо пипец. — Ты прекрасно знаешь о моей вражде с Чуей Накахарой. — О их вражде, начавшейся из-за одного дела, знали все, даже давние друзья Ацуши прекрасно знали об этой детской битве двух напыщенных индюков. — И? Что ж тебе от меня надо в этом отношении? — Я хочу, чтобы ты поехал к нему на источники как клиент и разузнал, что там есть такого в этом адовом местечке, что так сильно привлекает клиентов. — Настолько сильно, что они меняют тебя на твоего врага? — уточнил Ацуши и тут же пожалел. Чужие очки опасно блеснули. — Да, именно так. — Ну, я думаю, в этом «адском местечке» более удобные котлы и там не так сильно тычут вилами, как у тебя в отеле, — улыбнулся Осаму, за что тут же получил подушкой в лицо. — Ну так что? — прорычал Доппо. — Я согласен. — Дазай по-деловому уселся соседнее кресло, закинул ногу на ногу и сложил пальцы в замок на коленях. Ему не хватало костюма и двух охранников за спиной для полного образа авторитетного лидера. — Но, ты же знаешь, просто так я ничего не делаю. — Сочтемся, — бросил Куникида и устало откинулся на спинку дивана. Разговоры с Осаму выматывали не хуже спортивного зала. — Не пожалей потом, — ответил шатен и на этом разговор закончился.

***

Сезон в этом году начался удачно. Поток клиентов почти не кончался. Люди приезжали, уезжали, звали друзей, советовали место своим знакомым и через некоторое время возвращались вновь. Чуя лично приветствовал новых членов своего онсэна, встречал старых уже знакомых гостей и улыбался всем приезжим. Дела шли в гору и это несказанно радовало хозяина. А еще ему дико понравилась кислая рожа Куникиды, когда на ежемесячном собрании владельцев курортных точек директор лично похвалил Накахару за его успехи. Доппо тогда чуть ли не сломал зубы, так сильно он скрипел ими от недовольства. А Чуя только улыбался и кивал Якуцобо. Горячие источники были популярны не только летом, как место для отдыха после рабочего сезона, но и зимой, когда все спасались от холода в горячей воде, дышали свежим горным воздухом и наслаждались тишиной спокойного леса. Накахара даже больше любил зимнее время, потому что клиентов было не настолько много, да и сам по себе мужчина больше предпочитал прохладу, чем ненастную летнюю жару. Даже горы не спасали от удушающего воздуха и палящего солнца. В этом году он отменил свои поездки к друзьям на Новый Год, как делал это обычно, решив устроить праздник в онсэне. Это было в новинку и для него самого и для клиентов, которые предпочитали на праздники удалиться от городской суеты. Друзья, конечно, поворчали, но против решения Чуи поделать ничего не могли. Тот стоял на своем как скала и менять решение не желал ни при каких обстоятельствах. Для проведения такого большого мероприятия требовалось сделать новые заказы, организовать развлекательные программы для гостей и придумать, что подать на стол. Зима в целом была более легким сезоном, потому что большинство жителей страны предпочитали проводить праздники с друзьями в городах, а не в отдаленной тихой местности, поэтому поток клиентов не был таким уж и большим, что давало Чуе больше времени на подготовку к празднеству. Понедельник был одним из самых сложных дней, что в зиму, что в весну, потому что в этот день обычно уезжали старые клиенты и прибывали новые, поэтому Накахара с самого восхода солнца уже был на ногах. Ему нужно было проверить, все ли приготовлено к приезду новых постояльцев, убраны ли номера, поглажены ли юкаты, приготовлена ли еда, готовы ли сами сотрудники, также нужно было проводить старых клиентов и пожелать им удачи и доброго пути. Иногда Чуя ужасно жалел, что у него нет возможности клонировать себя, чтобы во всем успеть и везде быть в нужное время и в нужный момент. Из-за дикой загруженности у него даже не было времени на личную жизнь, с которой были трудности еще во времена средней школы. На улице стояла приятная прохладная погода, пушистый белый снег сверкал на солнце, а птицы чирикали, создавая некое подобие журчащей мелодии. Клиенты начали прибывать с девяти утра. К этому моменту Чуя успел проверить все, что только можно, подготовить персонал и самому привести себя в порядок, чтобы встречать новых посетителей с улыбкой и готовым зарядом радости. Кого-то из посетителей он знал уже не первый год, те приезжали практически каждый сезон и никогда не уезжали от него недовольными. Было много новых лиц, которых Чуя в жизни никогда не встречал. Много приехало семей с маленькими детьми, что Накахара сразу же поставил себе на заметку, поскольку это влияло сразу и на количество выпивки на новогоднем столе и на заказную еду. Нужно было все продумать, чтобы каждый из гостей остался доволен. Все шло хорошо. Чуя вместе с работниками встречал гостей, помогал разбираться с номерами и в целом каждый добросовестно выполнял свою работу. Закончив с очередным приезжим клиентом, Чуя вновь встал у входа, чтобы приветствовать гостей, и вдруг среди толпы он увидел его. Дазай уже готов был проклянуть Куникиду, когда ехал четвертый час в поезде, и маршрут на экране показывал еще три часа поездки. Осаму терпеть не мог поезда, но более дешевого варианта, чтобы добраться до горно лесного курорта он не нашел. На такую краткую поездку денег тратить много не хотелось, а жлоб Доппо не пожелал совершать свою часть сделки, пока не получит все данные от Дазая на руки. Осаму чувствовал себя ужасно. Он терпеть не мог всю эту затею, как и саму вражду между двумя отелями. Зачем воевать если можно просто работать вместе и привлекать клиентуру для обоих курортов? Зачем вообще эти рейтинги придумали? В невроз людей вгонять? Приехал он на место ближе к одиннадцати утра, когда уже солнце взошло высоко и снег вокруг слепил глаза своей белизной. Дазай надел свои любимые солнцезащитные очки и, подхватив свои небольшие пожитки в виде дорожной спортивной сумки, пошел по направлению к зданию отеля. На парковке стояло куча машин, и не дешевых, а вполне дорогих иномарок. Осаму не то чтобы жаловался, денег он зарабатывал достаточно, чтобы прожить долгую безбедную старость и еще успеть потусить хорошенько, просто он не понимал рациональности в трате денег на какие-то такие не особо важные материальные вещи, когда можно вложить во что-то или просто накопить на что-то более стоящее, чем машина. Ведь есть метро — зачем тратить деньги? (А вообще, Осаму просто в какой-то момент жизни так и не смог сдать на права, потому что довел своего инструктора до истерики и был отправлен в черный список всех автодорожных школ в своем городе.) Перед парадным входом стоял человек в костюме и встречал приезжих гостей. Осаму он сразу чем-то не понравился. Какой-то ненастоящий что ли, словно из пластилина вылепленный. Да и улыбка как будто приклеенная. Дазай поспешил пройти мимо этого парня и пройти в само здание. С самых первых секунд Осаму уже понял, чем это место так привлекает гостей, заставляя их приезжать сюда снова и снова. Здесь было попросту уютно. Никакой вычурности, никаких великолепных картин, купленных во Франции, Италии, Испании и тд, никаких ангелов под потолком, колонн из белого мрамора и тд. Все было красиво и со вкусом, ничего лишнего, вся мебель подобрана грамотно и в аккурат к необычному, но красивому интерьеру. Дазаю здесь понравилось. У хозяина точно был отличный вкус. — Добро пожаловать, — вдруг раздалось из-за спины, и Осаму поспешил повернуться. Говорившим оказался не очень высокий мужчина (не супер низкий карлик, но на сантиметра три-четыре Дазай точно был выше, даже головной убор не спасал его) с рыжими волосами, завязанными в боковой хвостик (аки самурай на отдыхе). Тонкие черты лица, вздернутый нос, еле видные веснушки (без тонального крема тут не обошлось) и яркие голубые глаза. Кожа у мужчины была бледной, но не до состояния «больного», а какого-то красивого бежевого аристократичного оттенка. На голове красовалась черная шляпа с красной лентой, костюм черного цвета и лакированные туфли прекрасно дополняли образ. Мужчина был красив. Очень красив. — Здравствуйте, — приветливо улыбнулся Осаму, делая легкий кивок головой. Кланяться в ответ на японский манер он не привык. Ему с детства эта традиция совершенно не нравилась, даже на работе ему часто делали за это выговор. Мужчина улыбнулся. Обаятельная улыбка была искренней, настоящей, не то, что у парня на входе. Разговор продолжился на такой же манер, как и в любом другом отеле, гостинице или рёкане Японии. Рыжеволосый помог Осаму с регистрацией, показал, где его комната и под конец добавил, что в этом году у них состоится праздничный ужин в канун Нового года, и что все постояльцы приглашаются на празднество. Как и все нормальные люди. Дазай обожал халяву, поэтому искренне пообещал, что обязательно появится на вечере. Мужчина улыбнулся, пожелал приятного отдыха и удалился. Осаму же решил осмотреть комнату. Ему и в голову не пришло, с чего это вдруг такой красавец обратил на него внимание и даже помог обустроиться на новом месте. И он даже подумать не мог, что тот самый красавец не совсем обычный работник данного заведения. Все намного круче. Чуя вошел в свой кабинет, закрыл за собой дверь и медленно сполз вниз на пол. Его сердце билось как бешенное, а перед глазами все еще стояла улыбка загадочного шатена. Он еле сдерживался, чтобы не застонать. В штанах стало тесно. Этот красавчик его зацепил, сильно зацепил. Накахара специально не стал говорить, кто он и какова его настоящая должность. Не хотелось бы спугнуть такую прелесть в первый же день «знакомства». А у Чуи были планы, да еще какие.

***

Если отель Куникиды был в большей степени оформлен в европейском стиле, то рекан Накахары был настоящим японским достоянием, с уже вышедшими из истории японским садом камней, бамбуковым фонтанчиком и настоящим рисовым полем неподалеку от заведения. Также гости, при желании, могли погулять по бамбуковому лесу, дорожка которого огибала рекан с задней стороны и, сделав круг, возвращалась обратно. Дазаю нравилась такая идея. Было ощущение, что ты находится в древней Японии, когда еще существовали самураи и землями владели феодалы. Здесь чувствовался настоящий японский дух. В рекане не было такового расписания завтраков, обедов, ужинов, развлекательных программ и другого. Каждый клиент владел своим временем как хотел и делал что хотел. Семья могла приехать и попросить устроить им какое-то мероприятие, экскурсию по местности, сделать шикарный ужин и многое другое. Некоторые посетители предпочитали оставаться в уединении и заказывали еду в номера, некоторые ели не на территории отеля. Осаму и эта идея пришлась по душе. Он сам не любил, когда ему ставят временные рамки, а еще с поездки в Грецию завтрак ровно по времени, с восьми утра до десяти, его дико раздражал. Он может быть поспать хочет как следует, а тут, на тебе, поесть еще успей. Помимо основных экскурсий по горным тропам и на знаменитые сельские лесные виды, клиентам еще предоставлялись выездки в город, однодневные и двухдневные экскурсии по городским достопримечательностям, а также поездки в Древние пещеры неподалеку от источников. Осаму, пробыв в данном заведении не более четырех часов, уже с точностью мог сказать почему людей тянет в данное место. Помимо прекрасного расположения, богатой благородной почвы и невероятных видов, здесь были соблюдены все правила японской этики и культуры, что неминуемо тянуло людей сюда приехать. Каждому хотелось вдохнуть хоть немножко настоящей Японии, которую немногие успели застать до появления различных технологий, роста промышленности и тому подобного. Прогуливаясь вдоль бамбукового леса, Осаму даже заприметил Анну. Анна Тамай была одной из самых красивых и популярных актрис Японии. Она выступала на большой сцене под псевдонимом «Учияма Рину». Девушка шла также вдоль кромки леса, но навстречу Осаму. На ней было простое, но элегантное бордовое кимоно с вышитыми белыми цветами на рукавах. Девушка улыбалась чему-то своему и уплетала шоколадное мороженое. Дазай сделал вид, что не узнал ее, прекрасно понимая, что сюда она приехала не для встреч с фанатами и подписей автографов, а чтобы отдохнуть от всей этой кутерьмы и почувствовать себя нормальным человеком. Ближе к вечеру Осаму сидел у себя в номере и пытался решить, что ему делать. Есть он не особо хотел, хоть желудок и требовал новой порции съестного. Просто весь вечер сидеть в номере ему тоже не особо улыбалось. Хотелось куда-нибудь пойти, погулять, посмотреть местность, но идти одному…тоже не комильфо. А еще Дазая бесило, что он уже почти час борется с обычным куском ткани, который все никак не хотел нормально надеваться. Мужчина не мог похвастаться прекрасными мышцами, но и «дрыщом» его назвать язык не поднимется. Осаму еженедельно ходил в спортзал и иногда ходил с друзьями в походы, но не более того. Есть он не так сильно любил, поэтому Ацуши иногда насильно приходилось впихивать в старшего еду, за что всегда получал пинок под зад. Куникида как-то назвал шатена «жилистым дохляком», а через три минуты началась потасовка, после которой Доппо поехал покупать новые очки, а Дазай остался воевать с аптечкой. Ради справедливости, стоит сказать, что они были нифига не трезвыми. Наконец, разобравшись с юкатой и кое-как нацепив ее на свое тщедушное тельце, Осаму вышел из номера и направился по направлению к выходу из рекана. Его мысли остановились на решении просто прогуляться, посмотреть округу и вообще подышать свежим воздухом, чего в городе нельзя было сделать даже в самом большом парке. По территории отеля уже развесили китайские красные фонарики, освещающие гостям дорогу. На пути, ведущем в город, продавцы расставили свои лавки со всякими товарами, яствами и другими различными безделушками. Дазай видел такое и не раз, когда ходил с родителями на какие-нибудь фестивали. Он прекрасно помнил себя маленьким пацаненком, который умудрялся выиграть в тире вместе с зажатой в зубах шоколадной рыбкой, а иногда они с мальчишками возвращались с праздника, грязные и перепачканные в сладкой карамели. Мама никогда не ругалась на сына, а просто с улыбкой отправляла его в ванну и потом поила горячим чаем перед сном. Осаму отвлёкся от своих мыслей, почувствовал вибрацию телефона в своем потайном кармашке. Быстро вытащив аппарат, Дазай с постной миной нажал на прием вызова. С той стороны послышался противный усталый и совершенно ненужный сейчас хриплый голос Доппо. — И чего ты звониииииишь? — протянул шатен, отойдя в сторону. Мешать людям пройти не входило в его планы. — Разузнал что-нибудь? — голос Куникиды был похож на скрежет по стеклу. Дазай уже успел представить себе картину лежащего на столе очкарика с портфелем под головой и на лице. Глава крупной туристической точки имел право на отдых, даже если вид его отдыха немного шокировал. Осаму как-то вошел в кабинет к Куникиде и поймал того лежащем на полу лишь на половине своего немаленького роста, вторая половина тела, то бишь верхняя, лежала чисто на сиденье стула, а ноги валялись где-то под столом. И стул, который для удобства был на колесиках, грозил улететь в любой момент в другой конец комнаты, и что Доппо почти засыпал — его вообще не волновало. — Что я мог разузнать, а, Куникида-кун? Ну, уборщицы у них хорошо убираются. Сойдет? В ответ на том конец провода что-то грохнулось. Осаму потешил себя, представив Куникида лицом на полу. Прекрасное зрелище. — Идиот. — От идиота слышу. Мальчик, не забегая ничего впереди себя, резко влетел в Осаму, заставив того покачнуться и упасть на землю. Мальчик, не ожидавший такого поворота, тут же полетел следом. Детская игрушка робот упала на землю, телефон отлетел куда-то в сторону. Осаму не успел даже сделать ничего, как к пострадавшим подлетела красная и запыхавшаяся женщина. — Господин, прошу прощения, — залепетала она, кланяясь в извинениях. — Он не заметил вас, я очень извиняюсь. Прошу нас простить. Я не успела. На секунду отвернулась… И он….Извините, бога ради. — Она лепетала и лепетала, чуть ли не плача от волнения, но почувствовал чужую ладонь на своем предплечье тут же успокоилась. — Не волнуйтесь, все в порядке, — улыбнулся Осаму и протянул игрушечного робота, который при падении немного поцарапался о гравий. — Я тоже в детстве был неугомонным сорванцом. Мальчик уже успел встать с земли и теперь стоял рядом с матерью, вцепившись в ее кимоно. Голубые глаза наполнились слезами, но малыш не позволял себе заплакать. «Сильный мальчик растет» — подумал Дазай. Он присел на корточки перед малышом и протянул ему игрушку. — Это ведь твое? Мальчик кивнул и осторожно забрал из рук мужчины своего робота. Голубые глаза радостно блеснули. — Спасибо — чуть смущенно сказал мальчик, а потом добавил. — Извините, меня, пожалуйста. Дазай улыбнулся и кивнул. — Извинения приняты. Когда мать с мальчиком ушли, Осаму обнаружил, что в кармане у него нет его телефона, затем он вспомнил, что трубка отлетела, когда он упал после столкновения. Мужчина принялся искать такой нужный ему предмет, но поблизости его не было. Рядом в снегу его тоже не оказалось, чуть дальше главной дорожки, на земле, его тоже не было видно. Дазай уже готов был отчаяться, как внезапно позади него раздался знакомый голос. — Это, случайно, не Ваше?