Срывая крышу

Знаешь, наше прошлое оставляет шрамы, Достойные слезливой корейской дорамы, Достойные оперы мыльной, Сериальной слезодавильни, Если бы, конечно, они не были такими сильными. Если бы они не были такими живыми, глубокими и настоящими, Можно сказать, совсем свежими, с корочкой хрустящей. Если бы не вспоминались чаще, Не были молчаливо кричащими. Но на экране всё слаще И по сравнению с жизнью — смазливо-обманчиво. В нашей реальности шрамы гораздо страшнее и глубже. Отражаются во взглядах переломы костями наружу. В нашей реальности острее цепляются Крючки воспоминаний, иголки в сердечных пяльцах. Их не вырвать, не вытащить, как из рыбьих губ заглоченную леску. И это так больно и тяжело, что временами даже становится мерзко. Грудные процессы Придавлены прессом. Искалеченная ведьма живёт в каждой принцессе. Ты спрашиваешь себя: почему же так больно? Почему даёшь слабину и лишаешься воли? Почему не улыбаешься, прокручиваешь в голове? Насыпь ещё соли на рану, а то пока мало ведь. Мы все просто люди, добавь чуть-чуть логики: Ведь только в сказках оловянные солдатики стойкие. Только в сказках маленькие принцы счастливо отправляются к себе домой, Будучи укушенными пустынной ядовитой змеёй. Только в сказках… Но мы-то с тобой играем в настоящую жизнь, как взрослые. Стоим в очереди на раздачу и почему-то оказываемся после всех… Вкладываем весь смысл в одного человека, делаем его самым лучшим и важным, Таким необходимым, что потерять его становится до чёртиков страшно. Но когда это происходит, мы задаём себе один печальный вопрос: Почему это случилось, почему прошлое не срослось? Походы к психологу, Молитвы богу И долгие взгляды в небо, покрытое городским смогом. Да к чёрту психологов, достаточно бога и неба, Бутылки сорокаградусной, банки шпрот и подсохшего хлеба. Достаточно просто тихого уюта квартиры, Достаточно просто не делать из себя мишень и не расстреливать, как в тире. Не препарировать себя с помощью булавки и пинцета, как бабочку, Не строчить листовки с обвинениями и не кидать их в своё лицо пачками. Ненависть к себе — это, по сути, страх будущего. Ну вот как оно обернётся, если окажется на самотёк отпущено? Ну вот как буду завтра, если облажался сегодня? Кому я буду нужен такой, растоптанный, жалкий, раненый, сам себе не угодный? Но шрамы — это не просто так, относись к ним с уважением. Они ведь глубже Марианской впадины и потому достойны утешения. В жизни не бывает верных или неверных решений. Так что не топчи, а лучше собери и сшей себя. И пусть твой шрам станет твоим украшением, Твоей вырванной у судьбы ступенькой и новым импульсом для движения. И как бы ни было больно, какой бы уродливой ни казалась драма, Целуй свои шрамы. Лечи свои шрамы.