Хочешь знать почему, Поттер?

      Распахнув дверь в кабинет профессор Макгонагалл на него устремились многочисленные взгляды бывших директоров школы. Как и при Дамблдоре, кабинет был заполнен разнообразными столиками с кручеными ножками, на которых умещались хрупкие серебряные приборы; одни постоянно трещали и звякали, другие пыхтели и выпускали струйки дыма. — Здравствуй, Гарри. Проходи, присаживайся, — профессор, а теперь ещё и директор, показала рукой на мягкое кресло, — как ты себя чувствуешь? — Не сказать чтобы отлично, профессор. Это ситуация с Драко… я даже не могу подобрать слов, как мне жаль. Я чувствую так много всего, что это уже слишком много для обычного человека. — Я понимаю, всем сейчас было не просто. На Драко была слишком большая нагрузка, отец в тюрьме, Нарцисса в постоянной депрессии, он не справился. Даже самые сильные люди, могут дать слабину. — Люциусу дали не пожизненное, он может выйти за примерное поведение, лет через пять. Под мою ответственность, конечно, но я бы выпустил его. Драко нужна семья… была нужна. — Сделанного не воротишь, Гарри. Мистер Малфой сделал свой выбор. Все что нам остаётся, это чтить его память, как и всех остальных, кто погиб в этой войне. — Да, я понимаю, профессор. У нас с ним всегда было странные отношения, но в последнее время, я думал, что все становится лучше. — Не вини себя, — Макгонагалл взмахнула палочкой и на столе появилась кружка с чаем, — выпей, это успокоит. Что насчёт той коробки, которую мы так и не смогли открыть? — Там… его воспоминания, не знаю точно какие, для этого нужен омут памяти. Я бы хотел, с вашего позволения разумеется, перенести его к себе. — Конечно, дорогой. Только если там действительно будет что-то ценное, то обещай, что незамедлительно расскажешь. — Извините, профессор, но… я не могу этого обещать. Я не в праве распоряжаться его воспоминаниями. Макгонагалл опустила глаза и печально вздохнула. Махнув палочкой, шкаф в дальнем углу раскрылся, омут памяти, отделившись от нижней его части, в виде парящего блюда подлетел к Гарри. — Ты можешь перенести его к себе, только, пожалуйста, не наделай глупостей.

***

Идя по коридорам Хогвартса, левитируя за собой чашу, Гарри впал в раздумья. Чтобы принести его в свою спальню мысли даже и не было, постоянное мельтешение одногруппников, стоящий над душой Рон и Гермиона, абсолютно не дали бы ему сосредоточиться. Оставалось только одно единственное место, куда можно было его принести. Гарри ещё ни разу не заходил сюда после пожара. Выручай комната больше не работала как раньше. Что бы не пожелал учащейся, всегда открывался один и тот же полностью сгоревший склад. Сначала Поттеру показалось, что в воздухе летают хлопья снега, но оглядевшись, было понятно, всю комнату заполонил пепел. В нос резко ударил ужасный запах гари. Ноющее чувство расплылось у него в груди. С этой комнатой было связано множество воспоминаний. Первый поцелуй с Чжоу. Занятия Отряда Дамблдора. Поцелуй с Джинни. А ещё был Драко, и то, что он сказал ему в ту ночь. Огонь был везде, языки пламени гнались за ними, как одушевленные, мыслящие, стремящиеся убить их существа. Адское пламя принимало разнообразные формы: пылающие змеи, химеры и драконы взмывали ввысь, опускались и снова взлетали вверх под ударами когтистых лап и исчезали в огненной преисподней. Дым и жар тогда были невыносимы. Под ними заклятый огонь пожирал контрабанду, спрятанную от бдительных глаз поколениями школьников, бесчисленные последствия запрещенных экспериментов, тайны множества душ, искавших здесь укрытия. Единственное, что волновало его на тот момент, был не Воландеморт пытавшийся прорвать осаду замка, не толпа его пожирателей. Малфой. Гарри спустился так низко, как позволяли разверстые пасти огненных чудищ, но не обнаружил ничего, кроме бушующего повсюду пламени. Он не мог позволить Драко умереть, только не так, только не здесь и не сейчас. Кричащий что-то Рон действовал на нервы, неужели он не понимает, ничего сейчас не имеет смысла, кроме спасения слизеринца. Тут до Гарри сквозь гудение и треск огромного пожара донесся тихий, жалобный стон. Без малейших раздумий он нырнул в огненную бурю внизу, пытаясь разглядеть что-нибудь живое, не почерневшее от пламени… И он их увидел: Малфой, стоя на хрупкой пирамиде обугленных столов, держал в объятиях потерявшего сознание Гойла. Гарри нырнул вниз. Малфой увидел его и протянул руку, но, схватив ее, Гарри сразу понял, что это бесполезно: Гойл был слишком тяжел, и мокрая от пота рука Малфоя мгновенно выскользнула из его ладони. Благодаря всех богов, когда Рон с Гермионой забрали Гойла к себе, а Малфой вскарабкался позади, он помчал к двери. — Гарри! Гарри! — Драко надавил руками на его талию, пытаясь привлечь внимание, — ты слышишь меня? — Чего тебе, Малфой? — уворачиваясь от пламени, на разговоры он сейчас был не настроен. — Мерлин, Поттер, я обожаю тебя, черт бы тебя побрал. Слышишь? Спасибо. Спасибо. Ты слышишь? — голос Малфоя дрожал и сильно заплетался, — ты лучший, ты просто лучший, если мы тут умрем, ты должен знать… — Мы не умрем, Малфой. Хватит истерить. Держись сейчас крепче. — Что ты делаешь? Что ты делаешь, дверь там! — крикнул Малфой, но Гарри резко развернулся и пошел на снижение. Диадема медленно падала, крутясь и поблескивая, в широко раскрытую змеиную пасть, однако он успел подхватить ее и надеть себе на запястье… Что же, что Малфой мог сказать тогда? Как бы хотелось ему сейчас это узнать. Осознание, что нельзя просто подойти и спросить у него, нельзя подлить ему сыворотку правды в тыквенный сок, нельзя прижать его к стенке и выпытать всю информацию, что нельзя уже никогда будет это узнать, обрушилось на него слишком сильно. Смахнув выступившие слезы, Гарри пристроил омут неподалёку. Достав из кармана мантии уже знакомое воспоминание, с надписью «Ты готов?», он медленно вылил его содержимое в чашу. От неё стало исходить яркое серебристое свечение. Вещество начало непрерывно двигаться, воспоминания Малфоя заиграли где-то внизу. Гарри склонился над чашей, сделал глубокий вдох и окунул лицо в серебристую субстанцию. Он почувствовал, что пол уходит у него из-под ног; он падал, па­дал сквозь крутящуюся тьму, и вдруг оказалось, что он стоит, моргая от ослепительно яркого солнечно­го света. Он находился перед белоснежным зданием, возвышавшимся над маленькими магазинчиками. Банк Гринготтс. В какой год попал Гарри было непонятно, но везде ходили школьники покупая себе принадлежности. Тщательно осмотревшись, он увидел, как Люциус с Драко пробираются сквозь толпу. Видеть Малфоя в таком возрасте было очень странно, на вид ему было лет одиннадцать, не больше. Чувство нежности захлестнуло его сердце, этот милый маленький мальчуган, ещё слишком невинный для этого мира. — Боже мой, сколько же тут маглов, а ещё и грязнокровок, — Малфой старший недовольно качнул головой, — никогда не сближайся с такими людьми, Драко. — Ты уже говорил, отец, — на лице юного Драко отразилось недоумение, которое быстро исчезло, — но я так и не могу понять, почему? Они же такие же люди, как и мы. У магглов даже нет волшебных способностей, мы наоборот должны им помогать. — Они ужасные люди, запомни это, они нас не достойны и никогда не будут, ты не должен мило и приветливо общаться с такими, как они. Они ничего не знают о нас. Таких нельзя брать в Хогвартс. Повтори это, повтори десять раз, это должно отложиться у тебя в памяти. Если будешь вести себя иначе, я буду очень тобой разочарован, сын. Ты же не хочешь меня расстраивать? Воспоминание сменилось, когда Гарри с ужасом наблюдал, как Драко повторяет все за своим отцом. На этот раз он оказался у мадам Малкин, одиннадцатилетний Гарри стоял, примеряя мантию и недовольно смотрел на незнакомца. Весь разговор Поттер прекрасно помнил и не хотел вслушиваться. В тот день Драко оскорбил его первого и единственного друга. — Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей не из наших семей. Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Я думаю, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников, — в прошлый раз Гарри не обратил внимание, но сейчас было видно, с каким опечаленным лицом это говорил Драко — Кстати, а как твоя фамилия? Сейчас слова Люциуса Малфоя вылетали из уст его сына. Но прежде чем Гарри тогда успел ответить, в разговор вмешалась мадам Малкин. — Все готово, — произнесла она. Проводив прошлого себя взглядом, Поттер стал вслушиваться в разговор Малфоя с женщиной. — Вы говорили как-то неубедительно, мистер Малфой. — О чем вы? — Вы действительно считаете, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников? — Ну…я… мой отец думает, что это правильное решение. А я не могу разочаровывать его. — Здесь идёт речь о вашем собственном мнении. Не думаю, что ваши слова хорошо повлияли на этого юношу, он вышел немного расстроенным. — Правда? — Драко грустно вздохнул и обернулся на дверь, видимо надеясь, что Гарри снова вернётся, — он очень понравился мне, а вдруг он посчитал меня плохим? — Я думаю ты сам должен это выяснить, — мадам Малкин ободрительно улыбнулась, — найди его в Хогвартсе и обязательно подружись. — Да, да вы правы, — Драко радостно заулыбался, — я так и сделаю, спасибо. Он должен стать моим самым лучшим другом. — Вот и молодец, держи свои покупки. — Спасибо, — он немного замялся, — но могли бы вы не говорить ничего моему отцу, вдруг он будет чем-то недоволен и снова накажет меня. — Кончено, дорогой, я ничего ему не расскажу. Вокруг снова все замелькало и закружилось, воспоминание вновь начало меняться. Он стоял на платформе девять и три четверти. Драко Малфой стоял рядом с отцом и что-то весело ему рассказывал. — Это все конечно замечательно, Драко, ну, а его родители, кто они? — Оно умерли, — Люциус недовольно повёл бровью, — но все хорошо, они оба были волшебниками. — Оба волшебниками и умерли? С ним кто-то был? — Да, он был с лесничим из Хогвартса. Но ему пришлось, ведь родители погибли. — Ты спросил как его зовут? — на лице Малфоя старшего появилась ухмылка. — Нет, не успел, но я хотел бы найти его сейчас, ты же не против? — Конечно нет, у меня есть предположение, кто же это может быть. Возможно, ты познакомился с самим Гарри Поттером. — Правда? — глаза Малфоя засветились, — это правда может быть он? — Да, сын, и ты не должен упасть в грязь лицом. Преподнести себя в лучшем свете. Пусть он сам захочет подружиться с таким высокопоставленным членом общества, как ты. Скажи ему, что семейство Малфоев, очень знатный род. — Хорошо, я постараюсь. Драко взял свой багаж, попрощался с отцом и пошёл в сторону поезда, Гарри по пятам следовал за ним. — Добби! Драко крикнул это так неожиданно резко, что Гарри вздрогнул. Откуда не возьмись перед будущим слизеринцом появился, когда-то самый любимый, домашний эльф. — Младший хозяин звал меня? — Да, Добби, представляешь себе, помнишь я рассказывал тебе про мальчика, что встретил при выборе мантий? — Конечно, вы описывали его, как очень хорошего человека. — Знаешь кто это? Это тот самый Гарри Поттер! — Действительно? — ушки у эльфа забавно задрожали, — вы уже поговорили с ним? — Ещё нет, я очень хочу найти его, очень — очень. — Обязательно найдёте, хозяин Драко, вы будете прекрасными друзьями. — Я тоже сильно на это надеюсь, Добби, спасибо. Ты лучший эльф на всем белом свете. Мысли Драко опять начали мелькать. От частого мелькания у Гарри уже загудела голова, но он обязан был досмотреть все до конца. Досмотреть ради Драко. Драко сидел в конце темного коридора где-то в подземелье. Одиноко горевший факел, желтым светом освещал клочок пространства вокруг него. Гарри, сглотнув и промочив сухой рот, сделал шаг вперед. Было понятно, что что-то не так. Со стороны Драко послышались всхлипы. Подойдя ближе Гарри понял, что Малфой был там не один. Добби сидел обнявши его за руку и легонько поглаживал. — Мне больно видеть, как вы плачете, хозяин Драко. — Я все испортил, Добби, понимаешь? — голос слизеринца сорвался и он закашлялся, — после того раза в поезде, я так долго думал, как наладить с ним отношения. Он ведь мальчишка, все мальчишки должны любить войнушки, дуэли. Я думал мы повеселимся. Чертов Крэбб, кто дернул его орать об этом на всю школу. Его почти поймали из-за меня. Я все время все порчу. — Ну-ну, Драко, все ещё наладиться. У вас ещё много времени сблизиться. Ещё долгих восемь лет. — Он уже сейчас ходит с этими своими… друзьям. Зачем ему я, если уже есть они? Я никогда не буду ему нужен… Драко била крупная дрожь, волосы, за которые он держался руками, стали запутанными и растрепались по всему лицу. Слезы множеством дорожек стекали под майку, глаза были красные и опухшие. Это зрелище ужасно выбило Гарри из колеи. Все происходящее казалось просто невероятным. Драко Малфой, который как он думал, ненавидит его, просто пытался с ним подружиться. Возможно странным образом, не совсем обычным и нормальным, но он правда этого хотел. Воспоминания закружились одним вихрем, слились в едино, а потом все исчезло. Вынырнув из воспоминаний, Поттер упал прямо на грязный пол. Сердце бешено стучало, лёжа все там же, в Выручай комнате, гриффиндорец молча смотрел в пустоту, пока капающие слезы смачивали горстки пепла.