turn down

Тэхён, кажется, вот-вот умрёт. Они с Чонгуком идут по парковке, крепко сцепив ладони вместе, и младший то и дело поглядывает на него с обеспокоенной улыбкой на лице, ибо при каждом новом шаге Тэхён вздрагивает, едва сдерживая более красноречивые телодвижения (потому что у него, чёрт возьми, прямо сейчас в заднице находится пробка, о которой младший, конечно же, не имеет никакого понятия). – Всё в порядке? – Да, просто устал, – бормочет в ответ Тэхён, кивнув и сжав губы в тонкую линию. – Я же просил тебя отдохнуть. Не понимаю, почему ты так одержим походом к Хосоку на работу после двух дней подряд, проведённых без сна за горой бумаг. Конечно же Тэхён не собирается говорить младшему правду, особенно потому, что кое-кто по имени Пак Чимин открыл ему маленький (или не очень) секрет – список фетишей и кинков Чон Чонгука. Естественно, старший не мог сопротивляться своему спонтанному желанию помочь своему парню осуществить, например, пункт под номером пять. – Что мы за друзья такие, если не можем поддержать его даже так? – В последний раз, когда мы ездили к нему, ты сказал, цитирую: «Отправь свой чёртов пресс на берег Атлантического океана и двигайся дальше, займись, например, сёрфингом»*. – Хмыкает Чонгук, скептически глядя на старшего. – Вообще-то, это был комплимент.

***

В библиотеке тепло и ожидаемо пахнет книжной пылью – идеальный стартерпак для сна, но Тэхён всегда был человеком слова, а сейчас всё даже серьёзнее – у него здесь неотложная миссия. Хосок поднимает глаза от кафедры и в удивлении широко распахивает глаза. Из его рта шёпотом вырывается «какого хрена», и Тэхён скалится, шевеля бровями, в то время как Чонгук просто топчет паркет рядом с ним, стоя в полном недоумении и замешательстве. (Чимин, должно быть, предупредил Хосока о том, что может произойти сегодня, ибо как ещё объяснить тот факт, что тот яростно качает головой и предупреждающим жестом «я слежу за тобой» проводит двумя пальцами невидимую линию между своими глазами и самим Тэхёном непосредственно.) Чонгук делает попытку приветственно поднять руку, но Тэхён опережает его, уцепившись за его запястье и утаскивая в сторону стеллажей. – С каких пор ты интересуешься литературой? – тихо фыркает младший, пряча руку в задний карман джинсов Тэхёна, пока тот проводит кончиками пальцев по пыльным корешкам книг, явно занятый поиском чего-то конкретного. – С тех самых. – Тэхён, найдя нужную книгу, поспешно вытаскивает её из общего ряда и торжественно взвешивает её на руке (при этом стараясь не замечать, как глаза Чонгука расширяются в недоумении). – Ты пришёл в библиотеку, чтобы взять дерьмовое литературное порно? – Большими глазами младший смотрит на то, как Тэхён ловко открывает книгу где-то посередине и зажимает страницу указательным пальцем. – Боже правый. – «–Ты так приятно пахнешь, Анастейша. Так сладко. – Кончик его носа скользнул вдоль моего уха…»** – Тэхён, – сквозь зубы практически шипит Чонгук, кажется, достигнув максимальной степени шока. – «…вниз по моей шее, оставляя мягкие, лёгкие, будто бы пёрышко, поцелуи на моём плече», – мурлычет тем временем старший совершенно беспечно и поднимает глаза, чтобы тут же встретиться с младшим глазами, но всё ещё не обращая внимания на то, как стремительно они темнеют. Вместо этого он просто переворачивает страницу. – «Может быть, мне стоит заставить тебя кончить вот так?» – продолжает он чтение. Но стоит ему ещё раз поднять голову и взглянуть в глаза напротив, как слова застревают у него в горле. Потому что в зрачках напротив горит самый настоящий вызов, толкающий Чонгука на то, чтобы сделать один единственный широкий шаг вперёд и прижать Тэхёна к стеллажу всем своим телом, поставив руки на полку по обе стороны от его головы. – Тэхён, – практически рыча, – детка, что ты делаешь? – Я… – едва успевает начать старший неожиданно высоким голосом, когда рука Чонгука обвивается вокруг его талии, притягивая ближе к себе, так, что их бёдра соприкасаются друг с другом. – Я хотел сделать тебе сюрприз. Ладони младшего соскальзывают ниже, и Тэхён непроизвольно всхлипывает, когда они обхватывают его ягодицы, и прижимает книгу крепче к своей груди. – Почему именно так? – Чимин, – выдыхает старший (и миллион раз мысленно просит прощения у друга, когда глаза напротив сужаются), – кое-что рассказал мне. – Вот как? – Лёгкая ухмылка появляется на губах Чонгука, и Тэхён тяжело сглатывает, чувствуя поглаживающие прикосновения горячих ладоней к своей заднице и бёдрам. – Никогда бы не подумал, что ты эксгибиционист, Тэхён. – Тебе ещё многое предстоит узнать обо мне. – Тэхён непроизвольно дёргается, задержав дыхание, когда Чонгук наконец-то, наконец-то надавливает кончиками пальцев на основание пробки, отчётливо прощупываемое под плотной, но всё ещё достаточно тонкой тканью его джинсов. На какое-то мгновение они оба замирают, буквально не дыша. – Ты… – из-за неожиданности внезапного открытия выдыхает Чонгук, и Тэхён осмеливается на ответную улыбку вместо каких-либо слов. – Ты невозможный. – Поможешь? – просит старший слабым голосом, плавно двигая бёдрами и прижимаясь ими плотнее к бёдрам Чонгука. – Мой стояк последние полчаса причинял мне некоторые неудобства. Младший давит пальцами на основание пробки сильнее, и Тэхён всхлипывает – чёртова резина давит на простату. Прямо сейчас он такой чувствительный, что это практически больно, и он без слов говорит об этом, тихо поскуливая и пытаясь прижаться бёдрами ещё теснее. – Конечно. – Голос Чонгука звучит низко и хрипло от возбуждения. Он опускает голову, губами мазнув по мочке уха Тэхёна, и шепчет: – Знаешь, мне понравилось, как ты читал. Почему ты остановился? Тэхён ничего не отвечает, и младший просовывает руку ему за пояс джинсов и резинку белья, быстро найдя основание пробки и, подцепив его пальцами, делает два резких толчка, которые выбивают из старшего стон и заставляют его вздрогнуть всем телом. – Давай. – Чонгук прижимается губами к шее Тэхёна и медленно, мучительно медленно двигает пробку внутри него. – Закончи то, что начал, детка. Батарея в углу рядом с ними тихо жужжит, и Тэхён внезапно для самого себя осознаёт, в каком положении они сейчас находятся: в библиотеке, кроме них, ещё есть и другие люди, которые прямо сейчас ходят между стеллажей или сидят за столами, ища или читая какую-либо литературу, пока руки Чонгука касаются его кожи, а Хосок всё ещё находится здесь же, за кафедрой (вероятно, дымясь от негодования). Чертовски компрометирующе. Тэхён цепляется руками за плечи младшего, чувствуя, что его колени непроизвольно подгибаются из-за безжалостных поддразниваний. – «Я чувствую, как он ухмыляется мне в шею, как…», – Тэхён прикусывает нижнюю губу, едва не выронив книгу из рук, когда Чонгук прихватывает зубами кожу в том месте, где шея плавно переходит в плечо, но всё же продолжает читать, пусть и срывающимся голосом: – «…как его руки опускаются на мои бёдра…» Чёрт, Чонгук. Младший отстраняется, предупреждающе сверкая глазами, прежде чем расстегнуть молнию на ширинке Тэхёна и позволить его джинсам соскользнуть вниз по бёдрам, открывая вид на основание чёрной резиновой пробки, всё ещё влажно блестящее от смазки. – Продолжай. – Пожалуйста, – хнычет старший, пылая щеками. Его пульс уже и без того давно сбился с нормального ритма, потому что «чёрт возьми, нам стоит поторопиться, пока кто-нибудь нас не застукал». – Чонгук, пожалуйста. – Ты трахал себя, думая обо мне? – младший обводит кончиками пальцев одной руки края основания пробки, а второй обхватывает подбородок Тэхёна, заставляя его вскинуть голову. – Ты думал о том, как я зажму тебя прямо между этих стеллажей, в месте, где мимо нас проходит множество людей, даже не подозревая о том, чем мы здесь занимаемся? – Да. – Веки Тэхёна полузакрыты, а ресницы трепещут, отбрасывая тени на скулы. Он чувствует, как от звуков голоса младшего, от всего, что он говорит, его охватывает желание, пьянящее, кружащее голову похлеще любого алкоголя возбуждение. – Блять, – выдыхает Чонгук и выхватывает книгу из рук Тэхёна, возвращая её обратно на полку, а после давит ему на плечи, заставляя его опуститься на колени. – У нас нет смазки, поэтому хорошо поработай ртом, Тэ. Покажи, как сильно ты меня хочешь. И старший не смеет ослушаться, дрожащими пальцами дёргая собачку на ширинке джинсов Чонгука и стягивая их вместе с бельём достаточно низко, чтобы высвободить его член и беспрепятственно взять его в руку. Наклонившись ниже, Тэхён собирает кончиком языка крупную каплю предэякулята с головки, а после обхватывает её плотным кольцом губ, тут же в ответ на это действие получая поощрительный стон. Чонгук зарывается пальцами в волосы на макушке старшего, когда тот берёт глубже, и зажмуривает глаза так крепко, что под веками заходятся в адской пляске чёрные круги. Тэхён, стоящий перед ним на коленях, с растрёпанными волосами, с покрасневшими, влажно блестящими губами, растянутыми вокруг эрегированного ствола, отсасывающий ему в общественном месте, – истинное произведение искусства. (Чонгук делает мысленную пометку поблагодарить Чимина позже, боже правый.) Внизу живота быстро затягивается тугой горячий узел из смеси возбуждения и удовольствия. Больше не медля, Чонгук тянет Тэхёна за волосы, заставляя его отстраниться, а после поднимает его на подрагивающие ноги. Старший ошеломлённо моргает, и следующие несколько секунд ему требуется вся его сила воли, чтобы просто дышать. Чонгук опускает руку, чтобы с пошлым хлюпом вытащить пробку из Тэхёна (и заставляя его тем самым всхлипнуть от ощущения внезапной пустоты, прикусив свою нижнюю губу и бёдрами непроизвольно подаваясь вперёд) и лёгко, практически неощутимо огладить его ноги. – Уверен, что хочешь сделать это прямо здесь? – Младший зарывается носом в изгиб плеча Тэхёна, горячим дыханием обжигая ряд небольших будущих засосов, и тот с готовностью кивает головой. – Боже, да. Пожалуйста, Чонгук. – Как бы банально это не звучало, но старший уже успел потерять счёт тому, сколько раз за сегодня он умолял или просил Чонгука о чём-либо. Младший колеблется всего мгновение, но быстро берёт себя в руки и подхватывает Тэхёна под бёдро, заставляя его обхватить одной ногой его талию, и проскальзывает пальцем внутрь него, чтобы ещё раз убедиться в том, что старший готов принять его и достаточно хорошо растянут. А потом Тэхён стонет, утыкаясь лицом в плечо Чонгука, чтобы заглушить свой голос, потому что, чёрт возьми, он ждал так долго, чтобы сейчас иметь возможность почувствовать, как член младшего проскальзывает в него, заполняя так, как этого хочется, так, как он в этом нуждается. – Блять, блять. – Тэхён несколько раз скребёт ногтями по плечам Чонгука, прежде чем обхватить его руками за шею, изгибаясь в пояснице уже от первого толчка. Он всё ещё вынужден удерживать себя в вертикальном положении, опираясь на предательски дрожащую ногу, тогда как младший размашисто двигается в нём, прижимая спиной к стеллажу всё сильнее и сильнее, тем самым значительно облегчая им обоим задачу. – Ты должен вести себя тихо, Тэ, – шепчет Чонгук на ухо старшему, поддерживая его рукой под бедром. – Кто-нибудь может услышать тебя или заметить. Таким возбуждённым, нуждающимся. Ты хочешь этого? В ответ на эти слова Тэхён дрожит всем телом и так сильно кусает свою нижнюю губу, что, скользнув после по ней языком, совсем не удивляется, когда чувствует металлический привкус крови. Он уже хочет покачать головой, но у него перехватывает дыхание, потому что Чонгук ускоряется и практически впечатывается его спиной в стеллаж, из-за чего старший неловко взмахивает рукой и, ухватившись за край полки, роняет на пол какую-то одинокую книгу. – Осторожнее, – предупреждает младший, просовывая руку между их телами, чтобы обхватить зажатый между животами член Тэхёна, и старший не может толком понять, должен ли он любить или же, наоборот, ненавидеть ухмылку на лице напротив. Старший вонзает зубы в плечо Чонгука, заставляя его болезненно прошипеть, но они слишком далеко зашли, чтобы кого-то из них волновала такая незначительная боль; по крайней мере, до тех пор, пока они так отчаянно нуждаются друг в друге. В конце концов, Тэхён полностью сосредотачивается на том, чтобы максимально подавлять свои собственные стоны, тогда как всё, чего он на самом деле хочет, – это закричать, заплакать от грёбаного удовольствия и возбуждения, охватывающих его тело горячей волной каждый раз, когда он думает о возможности быть пойманным. Чонгук двигает запястьем, скользя ладонью по члену старшего, и тот в ответ громко стонет, прежде чем спохватиться и сомкнуть губы в тонкую линию; в этот момент его сердце бьётся так сильно, что кажется, будто бы оно вот-вот выпрыгнет из груди. – Посмотри на меня, – просит младший и наклоняется, прижимаясь губами к губам Тэхёна, тем самым заглушая его голос. – Не закрывай глаза, детка, – в этот раз он говорит мягко, практически мурлычет, замедляя движения бёдрами и сменяя их на более размеренные, но вместе с тем размашистые, заставляя старшего хныкнуть от переизбытка ощущений. – Смотри на меня. Тэхён пытается, он, блять, действительно пытается, и это, на самом деле, всё, что он может сделать для того, чтобы держать глаза открытыми, потому что их и так заволокло плотной пеленой туманного удовольствия, а разум буквально раздробился. Потому что Чонгук, чёрт возьми, настолько твёрдый, горячий и пульсирующий внутри него, что это самым настоящим образом сводит его с ума. Когда же Тэхён наконец кончает, по всему его позвоночнику крупной дрожью проходится горячая волна удовольствия, которую он чувствует всем своим телом, каждой его клеточкой, поджимая пальцы на ногах, всё ещё обутых в кроссовки, и едва не падая на колени из-за резкой слабости в ногах. – Чонгук, – задыхаясь, зовёт Тэхён, и младший легко, практически неощутимо касается его губ своими, всё ещё продолжая поддерживать его, помогая тем самым удержаться в вертикальном положении. – Я держу тебя. – Голос Чонгука звучит хрипло, когда он утыкается лбом в плечо Тэхёна и вздрагивает всем телом в своём собственном оргазме. Батарея в углу снова начинает жужжать. Чёлка Тэхёна, мокрая от пропитавшего лоб пота, прилипла к нему отдельными прядями. Подбородок Чонгука мягкой тяжестью лежит на его плече. – Господи, – бормочет младший через какое-то время, всё ещё не восстановив своё дыхание. – Ты сводишь меня с ума. – В своё удовольствие. – Тэхён легко улыбается, глядя на Чонгука абсолютно самодовольным взглядом. Младший же прищуривается, а затем тянется рукой к пробке, чтобы резко, без какого-либо предупреждения, снова протолкнуть её в Тэхёна. Смазки много и благодаря ей она легко и безболезненно проскальзывает внутрь даже несмотря на удивлённый вскрик со стороны парня. – Держи её в себе, пока мы не доберёмся до дома, – бросает он совершенно непринуждённо (глаза Тэхёна непроизвольно округляются от недоверия и, чёрт возьми, унижения), – нельзя допустить, чтобы смазка и сперма попали на обивку сидений в моей машине, не так ли?

***

Когда они возвращаются к кафедре, Хосок встречает их подозрительным прищуром, ибо вид у них обоих совершенно очевидный (потому что Чон, вообще-то, совсем не идиот: у Тэхёна губы красные и припухшие, а волосы Чонгука выглядят так, будто бы он только что побывал в урагане). Хосок опускает голову, круглыми глазами и в полном молчании уставившись на обложку книги, лежащей перед ним, и её название (потому что Тэхён настоял, несмотря на многочисленные протесты Чонгука, на том, чтобы взять «Камасутру», как только увидел её на полке, тем более, раз уж они пришли в библиотеку). Младший сглатывает вязкую слюну и отводит взгляд в сторону, а Хосок тяжело вздыхает, прежде чем начать заполнять бланк выдачи книги. – Вы, ребята, не хотите продлить срок возврата? Думаю, вам это понадобится.