Asche und Stahl

Полина медленно брела по улице, направляясь в свою квартиру, которую ей выделили временно, в сильно приподнятом расположении духа. Да чёрт возьми, она была нереально счастлива! Фрау Ягер… Как Клаус сказал эти заветные слова и как смотрел в этот момент. Его пронизывающие холодным блеском глаза, словно осколки неба, отражённые на его лице в ту прекрасную минуту выражали любовь! Эти слова снова и снова звучали у неё в голове, отдаваясь сладким трепетом в груди… Сердце девушки билось в неистовом ритме, грозясь покинуть хрупкую плоть, и она чувствовала себя живущей. Не живой и существующей, а именно живущей! Ей хотелось громко кричать и смеяться, чтобы её услышал весь мир. Будь воля Полины, она бы эти два дня просидела, разглядывая своё обручальное кольцо, вспоминая это утро, и ночь, предшествующую ему, а ещё лучше было бы провести их с Клаусом в сладкой неге и жаркой страсти. Прожить эти чёртовы два дня в спокойствии! Однако ей пока что нельзя было теряться из вида русских… Такое прекрасное обручальное кольцо не осталось бы незамеченным и точно вызвало б подозрения у Ивушкина и Волчкова, поэтому оно пока что осталось у Ягера. Так было нужно. Девушка, летящей походкой, почти подошла к дому, как вдруг услышала за спиной, — эй, а ну-ка, стой! Что, думаешь всех провела, да? — это орал Ивушкин, она узнала его голос и обернулась, бросив на него непонимающий взгляд, — я видел тебя в парке ночью! — Как видел? — тихо спросила Ленская. Холодный пот выступил на спине девушки, а лицо, казалось, совсем побледнело. — Да-да, Полина, видел! Лизалась там с каким-то мужиком, в то время, как Демьян ждал тебя! — фрау вздохнула с облегчением, поняв, что Ивушкин не узнал Клауса, — ты шлюха, слышишь! Как там тебя Ягер звал, фройляйн Паулина, да? — со злобной ухмылкой выдал танкист, — ты грязная сука, дрянь и змея. Знай, если тебе удалось обмануть волчка, то со мной такое не прокатит! — с отвращением смотря на девушку, обдавал её ядом Ивушкин, косясь красноватыми, воспалёнными от недосыпа глазами. — Да, Николай, я именно такая, как ты говоришь! Я не пример советской женщины: нехорошая, неправильная, нечестная. Но скажи-ка мне, мой дорогой друг, а что чувствовал ты, когда бросал меня умирать, а? Что ты чувствовал? Что чувствовали вы?! У тебя вообще нет ни капли совести? Неужто нельзя просто оставить меня в покое?! И как ты смеешь предъявлять что-то мне?! — гордо вскинув подбородок, пыталась отрезвить его девушка. Полина видела, что Ивушкин замолкает, вспоминая о побеге. В её голосе чувствовался металл в лучшей традиции Клауса. Русская незаметно для себя переняла эту его черту. — Как ты похожа на этого самого Ягера! — скривившись, выкрикнул Коля, сплюнув на землю, резко развернулся и быстро ретировался, оставив Полине это гадкое ощущение, словно тебя ни с того, ни с сего окатили ледяной водой. Он понимал, что девушка тогда действительно спасла их, но сейчас она предала его друга и Николай не мог ей простить этого! И парня, конечно же, можно понять, но и вины Полины в том нет, ведь у неё не было выбора! Ленская и не хотела давать волчу ложную надежду, но так получилось, так было нужно… Пробило шесть вечера, солнце уже не обжигало жарким зноем, теперь оно обволакивало приятной теплотой. Полина шла по светлому коридору к своей двери. Надавив на дверную ручку, девушка зашла в квартирку, думая, что Волчков уже давно ушёл, она не переживала за открытую дверь, ведь красть у неё было совершенно нечего, но парень, к удивлению, остался её ждать. Он встретил Ленскую почти на самом пороге. — Полина, ты где была? Я уж думал, ты пропала, — с неким негодованием сказал волчок. В его голосе чувствовалось волнение. — О, извини, я не думала, что ты будешь меня ждать. Ты рано проснулся? — спросила девушка, чтобы не возникло неловкой ситуации, где она скажет, что ушла в определённое время, а окажется, что русский тогда уже бодрствовал. — Да в восемь утра, — несмотря на таблетку снотворного, что была подкинута ему вечером, тот проснулся довольно рано. И, не обнаружив Полины в квартире, был крайне удивилён. Но парень не стал уходить, решив всё же дождаться Ленскую. Долгих десять часов он сидел в квартире, постоянно косясь на часы, — а где ты была всё это время, Полина? — Я бродила по городу… Мне хотелось побыть одной, подумать… Чувствую, что я сама не своя после вчерашнего суда, понимаешь? — пыталась хоть как-то оправдаться Полина. Парень ничего ей не ответил, лишь в нежном молчаливом жесте положил руку на плечо девушки, пытаясь подбодрить. Ещё раз посмотрев на любимое лицо он покинул помещение, бросив на неё печальный взгляд. Её глаза горели жарким пламенем, однако она была так холодна! Вежливо холодна, что было ещё больнее. Ленская облегчённо вздохнула, когда он ушёл, поняв, что с ним не будет лишних проблем. Демьян не злится на неё. Ей было его воистину жаль, но сейчас побеждала не человечность, а холодный расчёт… Волчков одиноко брёл по на удивление пустынной улице, гоняя в голове печальные мысли. Его мучил один единственный вопрос — любила ли его Полина? Да, она хорошо к нему относилась, вчера, когда он заснул, девушка бережно накрыла его одеялом, от осознания этого у него по венам разливалась нега, её глаза горели жарким пламенем и ему казалось, что этот огонь порождает в ней он, однако как только парень пытался хоть мимолётно прикоснуться к ней, та упархала, подобно пугливой бабочке, не подпуская к себе ближе… Русский решил присесть на лавочку, задумавшись о чём-то давно прошедшем… Он вспоминал своё детство. Ему сейчас почему-то вспомнилась слива, что одиноко росла в их дворе. За день до расцвета ещё ничего нельзя было заметить, и вдруг всего лишь за одну ночь она преобразилась словно в сказке. Окуталась бело-розовой дымкой, и эта светоносная кипень цветов походила на стаю бабочек, чудом залетевшую к ним в совершенно ничем неприметный двор. Так и его любовь к Полине зародилась, как цветы той сливы. Этого нельзя было предсказать, но буквально за один день все кардинально переменилось. И ему было грустно оттого, что подобное чувство, возможно, пустило корни лишь в его сердце. Витая в своих мыслях, парень и не заметил, как к нему подошёл Ивушкин. — Эй, волчок, привет! — Привет, младший лейтенант Ивушкин, — слабо улыбнувшись, ответил рыжий, вкладывая в своё приветствие долю шутки. Он был действительно рад видеть своего друга, однако печальные подозрения больно кололи его сердце, заставляя разум перебирать самые печальные варианты развития событий. — Демьян, ты это… Извини меня, но мне нужно с тобой серьёзно поговорить. Понимаешь, мы ведь не всегда влюбляемся в хороших людей, да, мне, например, повезло — у меня есть Аня, но ты выбрал не ту. — Что ты имеешь в виду? — недоверчиво смотря на товарища, спросил волчок. — В общем, я видел Полину сегодня ночью в парке и… Ну… Она была не одна, с ней был мужчина. Они целовались. Было видно, что этот вечер те провели точно не за милым разговором, если б ты это видел, точно понял бы о чём я говорю. Пойми, если б Полина тебя и вправду любила, то не стала бы изменять, не сделала бы больно. — А может, ты ошибся и то была не она? Ведь этой ночью я был с ней. Мы пили чай, а потом я, честно говоря, заснул и та накрыла меня одеялом… Девушка, которую ты видел в парке, не могла быть Полиной. Она ведь не может находиться в двух местах одновременно, — ответил Демьян, отрицая слова друга. Парень не верил в виновность Леской сейчас, потому что однажды уже поверил и тем самым чуть её не потерял навсегда. Но и Ивушкин, право, усомнился в своих словах. Да, он не верил Полине, но другу всецело доверял и, если тот говорит, что был с ней этой ночью, до это было правдой. Неужели зрение в этот раз подвело Колю, может, он просто хотел её обвинить? Парень устыдился той незаслуженной желчи, что выплюнул в лицо Ленской. Хоть она ему, право, очень не нравилась. Он не выносил её всеми фибрами своей души! И если бы русский углубился в этот вопрос — почему же ему так не нравится Полина? То ответом бы стало — она так похожа на Ягера! Те же холодные глаза, вкрадчивый голос, в котором в момент раздражения звенел металл. Всё это было неимоверно противно Ивушкину. Парни решили пойти выпить. Это было крайне необходимо им обоим. Зайдя в какое-то дешёвое кабаре, они сели за маленький столик. Заведение на удивление было практически пустым. — Подайте нам водки, сразу бутылку. И закусить что-нибудь недорогое, — сделал заказ Николай. Официант быстро принёс такую необходимую сейчас, обжигающую горло жидкость, а хозяйка заведения, сидевшая за барной стойкой, по-матерински поглядывала на них. За окном качал ставни ветер, отчего те едва заметно скрипели, он доносил до парней обрывки каких-то весёлых песен и фраз. Им казалось, будто время остановилось на этом моменте, не желая двигаться дальше. Будто не было войны, сломанных жизней, разбитых сердец. Время словно замёрзло: оно уже не было потоком, вытекающими из мрака и впадающим во мрак, изредка освещаясь чем-то светлым, нет. Оно стало безмолвным океаном, в котором вмиг отразилась вся жизнь. Русские вспоминали те ужасные годы, что провели на этой чёртовой войне, беззаботное детство, полное смеха и радости. Их матери и не подозревали, что готовит им судьба-злодейка. Жизни многих действительно поделились на «до» и «после». Быть может, внешне Демьян и Коля не так сильно поменялись за четыре года, но внутренне те повзрослели на много-много лет. Сердца солдат как с их, так и с вражеской стороны, омрачились цинизмом и верой лишь в материальное: еду, воду, оружие, плечо товарища… Так странно, что Демьян был ещё способен на эту почти мальчишескую любовь… Ночь всё-таки отобрала бразды правления небосклоном у светлого жаркого дня, и теперь на нём сияли маленькие яркие звёзды, а белая луна давала бледное неясное свечение. Полина сидела на своей постели и прислушивалась к музыке, громко играемой патефоном у кого-то за стенкой. Она готовилась ко сну, собираясь отправиться в царство Морфея, однако ей помешала приятная мелодия. Тихо с надрывом пел чистый женский голос, потом приглушённо заиграли скрипки и снова тот же голос. Проникновенный, мягкий, словно переполненный грустью и скорбью. То, что пела эта женщина, звучало необыкновенно трогательно именно здесь, в тёмной комнате с занавешенными окнами. «Когда умирает любовь…» Наконец смогла разобрать Полина. Эта песня была на русском! Какой-то старый романс, но он буквально брал за душу, цепляя что-то хрупкое и нежное в сердце. Девушка так и не смогла заснуть, обдумывая, что же мог придумать Клаус. Каким будет их побег? Она так хотела уехать отсюда, покинуть чёртову Польшу, будь она неладна! Хотела жить, не боясь своих чувств к немцу, не боясь, что их заметят вместе и пересмотрят решение суда. Свобода и лёгкость дорогого стояли сейчас, в это смутное послевоенное время… Парни были уже навеселе и, едва шатаясь, вышли из бара. Фонари практически не светили и на улице почти воцарился мрак. Деревья тихо шелестели листьями, ночь была ясная, безоблачная, что характерно для лета. Медленно бредя по пустынной улице, русские подняли глаза на случайного прохожего, что шел им навстречу. Приглядевшись, те обомлели — это же Ягер! Хоть их рассудок и одурманен алкоголем, парни не могли ошибиться — этого ненавистного им фрица они узнают из тысячи, да хоть из миллиона! — Эй, штандертенфюрер, а, штандертенфюрер! — с издёвкой орал Демьян и Ивушкин, конечно же, его в этом поддержал, — а по ночам ходить не боишься, фриц поганый? Вдруг кто устроит тёмную! — оттого, что на улице не было ни души, их голоса казались ещё громче, чем были на самом деле. Ягер совершенно ничего не понял из их речи, кроме «фриц» и «штандертенфюрер», однако всё же остановился и проскользил по русским насмешливым снисходительным взглядом, но когда он посмотрел Демьяну в глаза, на его лице отразилась ненависть и презрение. Этого взгляда рыжий удостоился вовсе не потому что стрелял в него, нет. Ревность пылала в жилах немца, не давая столь желанного спокойствия. — Ты будешь гореть в аду! — выдал Ивушкин и на этот раз Клаус его прекрасно понял: он часто слышал эту фразу. — Dort treffen wir uns, Ivushkin. (Там и встретимся, Ивушкин) — ответил немец с холодной полуулыбкой и пошёл дальше, не задерживаясь более. Тот направлялся к Полине. Она не знала, даже не подозревала, что он придёт, но Клаус хотел её увидеть… Ягер переоделся в простую неприметную рабочую одежду в туалете какого-то бара и через пару минут зашёл в нужное здание. Девушка написала ему свой адрес и он искал квартиру под номером шесть. Идя по коридору, немец увидел какую-то пожилую женщину, медленно идущую ему навстречу, и быстро опустил глаза в пол. Навряд ли та его знала, однако осторожность всё же не помешает. Тем более у него была крайне запоминающаяся внешность, а если та не увидит его лица, то и вспомнить позже не сможет… Он тихо постучал в тяжёлую светлую дверь, дожидаясь ответа. Девушка явно не торопилась, но все же открыла её. — Клаус? — в удивлении спросила русская, боязливо оглядываясь, и быстро затягивая его в квартиру. — Паулина, завтра вечером мы уезжаем с тобой на поезде. Вот твой билет, — с улыбкой сказал Ягер, наблюдая за реакцией девушки: её лицо словно засветилось от счастья! Мужчина аккуратно преподнял пальцем подбородок девушки и впился в её губы. Он подтолкнул Ленскую к стене и, прижав своим телом, спустился на хрупкую шею. Его всегда так пьянило, когда она глухо вздыхает, ощущая поцелуи на своей нежной коже. Ленская уже принялась расстегивать простую рубашку мужчины, как вдруг они услышали настойчивый стук в дверь. На лице русской отразилось полнейшее негодование и они с немцем переглянулись. — Поли-и-и-на, открыва-а-й! — невнятно говорил Волчков, стуча в дверь. — Может сделать вид, что меня нет дома? — тихо спросила совета девушка. — Я думаю лучше впустить и узнать, чего ему здесь нужно, иначе он поднимет на уши весь дом, — ответил Ягер. Ленская забегала глазами по комнате и наконец выдала, — залезай в шкаф! — Что? — не поверил своим ушам немец. — Прячься в шкаф! — повторила девушка, открывая дверцу и показывая на свободное пространство внутри. Клаус был не в восторге от этой идеи, но всё же повиновался ей, ведь варианта лучше попросту не было. — Ну открой же! — настойчиво стучал русский. — Чего тебе, Демьян? — спросила Полина, с укором глядя на него. — Просто ответь мне, ты э… меня любишь? У рыжего чудовищно заплетался язык, ведь пьян он был до безобразия! — Знаешь что, волчок, я могу простить тебя многое, но сейчас ты нарушаешь все границы! Ломишься ночью в квартиру, едва не подняв всех на уши, так ещё и пьян в стельку! Что ты творишь? Ты пришёл к советской женщине, а не к подстилке. Иди отоспись, — строго сказала Ленская, с сожалением смотря на Демьяна. Он ведь напился из-за неё… Парень ухмыльнулся грустной пьяной улыбкой, развернулся и медленно побрел в сторону выхода. Девушка тихо закрыла за ним дверь. — Я словно попал в кино для домохозяек, — насмешливо сказал Ягер, открыв дверцу шкафа, в котором сидел, — никогда бы не подумал, что буду прятаться в шкафу своей невесты! В этом воистину было нечто комичное и пара тихо рассмеялась этому факту. Клаус, подобно хищнику обошёл русскую и обнял сзади, прижимаясь к её телу. Полина бедром почувствовала страсть немца. Мужчина потянулся к поясу халата, освобождая её от ненужной ткани… Одной рукой мужчина держал русскую за талию, а другой провёл по нежному горлу девушки, плавно спускаясь ниже. Немец начал покрывать легкими поцелуями её висок, а потом принялся ласкать женскую шею, заставляя свою фрау задыхаться от сладких ощущений. В эту ночь они буквально наслаждались друг другом, предвкушая свободу, которую разделят вместе… С утра немец ушёл довольно рано, чтобы остаться незамеченным, но ему так не хотелось покидать тёплой постели! Как хорошо, что уже сегодня вечером он с Паулиной покинет эту чёртову Польшу! — Ты уже уходишь? — хриплым ото сна голосом спросила девушка, почувствовав, как мужчина медленно, чтобы не разбудить, встаёт с кровати. — Да, иначе я не смогу уйти незамеченным. Не хочу, чтобы все сорвалось в последний момент, — шептал Ягер, проведя рукой по спине и запечатляя поцелуй на обнажённом плече русской. Та посмотрела на него с блаженной улыбкой. — Я буду ждать тебя на вокзале в шесть, — продолжил шептать Клаус. Через двадцать минут мужчина уже покинул квартиру, а девушка не смогла больше заснуть. Она решила собрать вещи, раз уж проснулась. Впрочем, вещей-то у неё было не много. Полина и не подозревала, что под её окнами спит Демьян… День прошёл незаметно, возможно, девушке так показалось из-за того, что она постоянно думала о Клаусе и о их побеге. Казалось бы, для неё наоборот этот день должен был быть словно вечным, но он напротив пролетел крайне быстро, словно несколько часов просто выпали из её жизни. Полина отдала ключи польской соседке, сказав, что возвращается на Родину. Благо, та немного знала немецкий. Взяла сумку, документы, билет и решительно вышла навстречу собственному счастью. Русская шла по оживлённой улице и чувствовала, как её сердце неистово бьётся, предвкушая такое пьянящее чувство свободы! До вокзала та дошла довольно быстро и, заметив Ягера в толпе, уже было пошла к нему навстречу, едва не позвав его по имени, как вдруг её руку кто-то схватил. Она повернулась и остолбенела. Демьян! — Постой, Полина, что ты творишь?! Куда ты собралась? Эти поезда идут в Европу. Опомнись, опомнись же! А как же наша любовь? Ты ведь клялась мне! — русский держал её руку стальной хваткой и как бы она не пыталась высвободиться, у неё совершенно ничего не получалось. — Отпусти, мне больно, Демьян! Ты что, следил за мной? — Да, я следил! Следил за тобой, Полина! Куда ты собралась, ты ведь гражданка Советского Союза, ты что, предашь Родину?! — Демьян, прости меня, я не та, кем ты считаешь меня. Прощай… — сказала девушка и резким движением вырвала свою руку из железных тисков русского, пока тот не опомнился, и побежала к поезду, который уже готов был тронуться. Предъявив документы, она зашла внутрь. Русская очень быстро нашла нужное ей купе и бросилась Ягеру на шею. — Клаус, наконец-то это закончилось! — сказала Полина. Немец ничего ей не ответил, лишь нежно провёл рукой по щеке Ленской, надел кольцо ей на палец и смял её губы своими, поглаживая спину. Демьян видел всё это через открытое окно купе, но больше ничего не мог сделать, ведь поезд уже тронулся и они отправились навстречу новой, честной жизни…