Asche und Stahl

Уже пробило девять вечера, на город опустилась тёплая летняя ночь. На небе сверкало множество звезд, а луна давала бледное сияние. Однако эта тьма была прекрасна не только завораживающей красотой, но ещё и тем, что она приближала долгожданную встречу. Полина выглянула в открытое окно: прохладный ветерок приятно щекотал кожу, раздувая лёгкие прядки волос. Её сердце сладко трепетало, предвкушая счастливую встречу. На суде её пробивала холодная дрожь, ведь от вердикта зависела жизнь Клауса. И когда она услышала слово «свободен», Ленская была готова кинуться Ягеру на шею и впиться в его губы страстным поцелуем, наплевав на всех и вся, но она должна была разыгрывать жертву. Никто не должен узнать об их отношениях… Она надела короткое тёмно-зелёное платье, слегка не доходящие до колен, что так оттеняло её колдовские глаза. Русская крутилась перед зеркалом, ведь хотела быть для Клауса неотразимой. Как вдруг раздался настойчивый стук в дверь. — «Кого ещё принесло?» — недовольно подумала девушка, ведь она никого не ждала. На секунду Ленская обрадовалась, подумав, что это Ягер, но он не знал её адреса, поэтому это точно был кто-то другой. Она нехотя открыла дверь, предварительно надев сверху длинную чёрную кофту и запахнувшись на пояс. — Полина, привет, впустишь? — спросил Демьян. Парень стоял на пороге с мальчишеской улыбкой на лице. В руках он держал букет ромашек и… Печенье? — Конечно, проходи, — улыбаясь, ответила девушка, впуская русского в помещение. Она аккуратно покосилась на часы, пытаясь понять, что же ей делать. У неё в запасе было ещё два часа, однако по парню было видно, что он никуда не торопился и ей нужно придумать, как его выгнать. Ну или другой вариант… — Я тут печенье принёс, говорят, оно очень вкусное. Чаем-то угостишь? — немного смущаясь, спросил Демьян, проведя рукой по затылку. Девушке пришлось проявить все своё самообладание, чтобы парень не понял, что её единственное желание — выпихнуть его за дверь к чёртовой матери. — Да, да, проходи же, чего как не родной, — ответила Полина, уйдя на кухню, ставить чайник. Волчок последовал за ней, казалось, его сердце скоро выпрыгнет из груди. Так нещадно быстро оно билось. Парень смотрел на девушку, скользя по лицу изучающим взглядом, и, запинаясь, сказал, — Ты это… Колю извини. Он же неплохой человек. Просто этот Ягер… — Не продолжай! Я не держу на него зла, но он очень сильно оскорбил меня. Уже второй раз Ивушкин обвиняет меня в распутстве! — немного резко ответила Ленская, откинув волосы назад в горделивом жесте. — Полина, в общем… Не бойся Ягера, слышишь, не бойся! Он сейчас не опасен. Я вижу, как ты переживаешь… Помни, я с тобой! — рыжий парень положил ей руку на плечо. Девушке хотелось сбросить её, но она не могла. — Спасибо, Демьян, — ответила русская, звеня кружками. Волчок неплохой парень. Милый, добрый, но… Она-то любила Клауса! От одной только мысли о любимом немце у неё по телу проходила сладкая дрожь. Девушка и не хотела так коварно играться с парнем, но другого выхода у неё попросту не было. Полина разливала чай по кружкам и вдруг, неожиданно для волчка спросила: «А ты руки помыл?». Он действительно не ждал подобного вопроса. — Нет… — Но так же нельзя! Иди скорее в ванную, — по-доброму сказала девушка. Парень смущённо встал, идя мыть руки, а в это время Ленская раздавала между двумя ложками таблетку снотворного и подсыпала ему в чай. — Ты же сладким пьёшь? — негромко крикнула Полина, задавая вопрос. — Да, сладким, — немного удивлённо ответил парень. Он не ожидал от неё такой заботы. Вечно холодная девушка предстала сегодня с другой стороны. Такая нежная и заботливая. Как же неистово билось сердце парня! Русская насыпала ложку сахара в чай со снотворным и тщательно перемешала так, чтобы волчок ничего не заметил. Когда Демьян вернулся на кухню, Полина ласково улыбнулась ему, жестом приглашая за сесть стол. Печенье и вправду оказалось неплохим, они медленно пили горячий чай. Ленская что-то рассказывала ему монотонным тихим голосом. И уже через двадцать минут у волчка начали тяжелеть веки, он стал чаще моргать, пытаясь взбодрить себя. — Пойдём посидим на диване, — предложила девушка, на что парень, конечно, дал согласие. Сев на софу, они продолжили тихий разговор. Ленская села как можно дальше от парня, насколько позволял этот несчастный диван. Да, волчок был не опасен и девушка могла не бояться за себя в его компании, но ей так было гораздо спокойнее. Уже через десять минут он «клевал носом», однако активно пытался бороться с сонливостью. — Ах, я совсем забыла, что меня ждёт соседка! Мне нужно отдать ей… эм… Сахар! — воскликнула Полина, лишь бы уйти. — Но ведь уже поздно, — ответил русский хриплым сонным голосом. — Мне идти-то всего коридор. Подожди меня, я скоро вернусь, — ласково сказала девушка, взяв стакан сахара и выйдя за дверь. Конечно, никакая соседка её не ждала, просто сидя в тишине, ни на что не отвлекаясь, парень заснёт гораздо быстрее. Так оно и случилось. Зайдя через пятнадцать минут обратно в помещение, она обнаружила сладко спящего волчка. — Эй, Демьян, — легонько потормошила его Полина и, убедившись, что он спал, накрыла его одеялом. Сбросив с себя кофту и поправив причёску, она вышла, спеша к любимому немцу, ведь время поджимало… Клаус одиноко сидел на скамейке, освещаемой тусклым уличным фонарём, было без десяти двенадцать. На улице царила тьма… Полина должна была скоро прийти. От прохладного ветерка шелестели листья на деревьях, а сверчки стрекотали свои баллады, что придавало этой ночи своеобразной летней романтики. Ягер неотрывно смотрел на свои часы, как бы гипнотизируя их взглядом. Задумавшись, он не и заметил, как к нему подошла Ленская. — Клаус… — позвала его девушка, на её лице играла такая счастливая улыбка! Она была до безобразия прекрасна! — Я так рад тебя видеть, Паулина, — сказал немец, быстро встав со скамейки. Ладони мужчины мягко обхватили её лицо, он смотрел на неё таким взглядом, что русской казалось, будто в его глазах пляшут языки яркого пламени. Этот взгляд породил в ней сладкий трепет, что разливался по телу жаркой будоражащей волной. — Я так боялась за тебя с утра… — прошептала Полина, чувствуя, как сильно бьётся его сердце. — Как тебе удалось спасти меня? Это ведь было невозможно! — спросил Ягер, не отрывая от неё пылающего взгляда. — Но у меня получилось… — с улыбкой ответила девушка и нежно провела по правой щеке мужчины, подушечками пальцев поглаживая старые рубцы. — Мне нужно кое-что рассказать тебе — когда брали лагерь, мою камеру открыл Волчков. Парень до сих пор повсюду таскается за мной. Он думает, что я влюблена в него, но уже скоро начнёт подозревать неладное! С этим нужно что-то делать. Сегодня он пришёл ко мне, и, чтобы уйти к тебе, Клаус, я подмешала ему снотворное, — в немце зародилась тёмная и липкая, словно патока, жгучая ревность. Нет, он был полностью уверен в верности Паулины, однако Демьяна он возненавидел ещё больше, чем прежде. Мужчина не собирался отдавать её какому-то несуразному русскому! — Мы что-нибудь придумаем, обязательно придумаем, — ответил Ягер. Он притянул девушку к себе за талию и впился в её губы жадным поцелуем, как будто пытаясь доказать всему миру, что она принадлежит лишь ему, только ему! Полина прерывисто вздохнула, по её телу бежала сладкая и такая волнующая дрожь. Она отвечала ему не менее страстно, ведь они оба изголодались по друг другу. Вокруг них словно летали искры, освещая тьму. Пара целовалась под тусклым светом фонаря, листья продолжали шуршать под напором ветра, а Клаус готов был поклясться, что сердце намеревается покинуть его грудную клетку: оно так неистово билось! — Я снял номер в отеле, может пойдём туда? — хрипло шептал Ягер на ухо девушке. Закончив фразу, он зарылся носом в волосы русской. Мужчина чуял нотки лавандового мыла, что ещё сильнее будоражило его. По венам немца разлился огонь, который могла потушить лишь Паулина. Она ничего не ответила ему: её глаза сделали это за неё. Они дошли до отеля достаточно быстро. Он был не так далеко. Клаус и Ленская буквально горели и прохладный ветер нисколько не смирял их пыл. Зайдя в помещение, немец вежливо кивнул персоналу и поднялся вместе с девушкой на четвёртый этаж. Возле двери в свой номер он снова притянул русскую к себе и жадно впился в её губы. Она вцепилась в его неизменно белую рубашку, отвечая ему и задыхаясь от пьянящего удовольствия, что волнами расходилось по хрупкому телу. Ягер нащупал дверную ручку, и они буквально ввалились в комнату, сходя с ума от неистового желания, что горело в них жарким пламенем. Немец захлопнул ногой дверь, а дальше он утратил контроль над своими мыслями, ведь Полина целовала его, прижималась к нему всем телом, её язык игриво дразнил мужчину, и Клауса неимоверно пьянило это. Он прижал русскую к стене, подняв её руки наверх и перекрестив запястья. Девушке казалось, будто мир вокруг неё теряет чёткие очертания, а земля уходит из-под ног, заглушая разум. Одной рукой Ягер держал руки девушки над головой, а другой скользил по бедру, задрав платье. Они не прекращали поцелуя и в какой-то момент русская слегка отстранилась от него, пытаясь отдышаться, а Клаус в это время скользил губами по шее Полины, заставляя ту задыхаться от дурманящих сладких ощущений. Незаметно для Ленской мужчина стянул с неё зелёное платье, что так мешало ему наслаждаться любимым телом. Как только русская опомнилась, она принялась быстро расстегивать пуговицы на рубашке Ягера, скользя руками по оголяющемуся торсу. Немцу казалось, будто его кожа горит под её нежными прикосновениями… И в какой-то момент Ягер подхватил девушку на руки, намереваясь переместиться на постель. Он бросил её на белые простыни. Волнистые волосы разметались по подушке, отчего Ленская казалась ещё более манящей и притягательной. Ей так шли распущенные волосы! Мужчина быстро расстегнул ремень и стянул всю мешающую ткань с себя. Расправившись с одеждой, он вжал девушку в постель собственным телом. Они снова слились в жадном поцелуе, немец нежно развёл ноги девушки, а та закинула их ему на талию. Когда он вошёл в неё, девушка прижалась к нему ещё ближе, хотя, казалось, что прижаться ближе просто невозможно, и стала целовать его шею, слегка прикусывая кожу. От этого с губ Ягера сорвался тихий хрип и он слегка увеличил темп. Девушка, предчувствуя разрядку, выгибалась под ним, она даже не пыталась заглушить свои прерывистые вздохи и громкие стоны, поэтому, думаю, если в соседних номерах тоже жили люди, то этой ночью у них не получилось выспаться. Чувствуя, как мышцы Полины начинают сокращаться вокруг него, он начал быстрее вколачиваться в неё, задав бешеный темп. Услышав, как девушка кричит под ним, он разрядился, уткнувшись носом к ней в шею. Они ещё долго лежали, пытаясь отдышаться. Русская положила свою голову мужчине на грудь и водила по ней подушечками пальцев, вырисовывая какие-то неизвестные узоры. Клаус перекатился так, что снова навис над девушкой, опираясь на локти. Немец смотрел ей в глаза своим холодным и одновременно обжигающим взглядом. — Я люблю тебя, фройляйн Паулина, — сказал немец, зацеловывая нежную шею девушки и постепенно спускаясь к аккуратной груди. — Я тоже люблю тебя, Клаус… —  прерывисто шептала русская: немец вновь сбил её дыхание, так и не дав восстановить его… Эта ночь была чертовски жаркой и заснуть они смогли лишь под утро, когда первые лучи восходящего солнца уже начали пробиваться в незановешаное окно, обволакивая комнату своим оранжево-красным светом. Пара проснулась довольно поздно, где-то в два часа дня, когда солнце уже обжигало землю летним зноем. Окно было закрыто, что и позволяло сохранить в комнате драгоценную прохладу, однако из-за того, что это самое окно не было занавешено, в номере было очень светло. Именно этот яркий свет и разбудил русскую. Девушка захлопала ресницами и открыла зелёные глаза. Сердце Полины радостно затрепетало, когда её взгляд упал на спящего немца, что нежно обнимал её во сне. Три месяца каждую ночь она засыпала в надежде на это утро и вот оно наступило! Он жив! Он свободен! Ленская с упоением вспомнила события прошлой ночи. Она ждала и хотела его жадных и одновременно нежных прикосновений. Как Клаус смотрел на неё, как целовал, как прикасался! Сейчас она чувствовала себя действительно счастливой. Воистину счастливой! Полина снова откинулась на подушки, не желая покидать постель и рушить эту сладкую негу. Немец тоже проснулся, но девушка заметила это только когда его рука начала гладить её по плоскому животу, медленно спускаясь к обнажённым бёдрам. Ленская повернула голову к нему и встретилась со взглядом его ледяных пылающих глаз, что с неким трепетом смотрели на неё. — Клаус… — с улыбкой прошептала девушка и потянулась к губам мужчины. Этот поцелуй уже не был таким жадным, как вчерашние, сейчас в нем читалась нежность и любовь, они не спеша сминали губы друг друга, но вдруг немец отстранился от неё, смерив серьёзным взглядом. Он взял её руку в свою ладонь. — Паулина, ты выйдешь за меня? — спросил мужчина тоном, не терпящим возражений. Ленская почувствовала, как её сердце пропустило пару ударов и упало куда-то вниз, не желая начать биться вновь. — Что? — не веря своим ушам, тихо задала вопрос девушка. — Ты согласна быть моей женой? Фрау Ягер… — Я согласна, конечно согласна! — воскликнула Полина и провела рукой по щеке Клауса, а тот достал откуда-то из-под кровати кольцо из белого золота и надел ей на палец. — Мы покинем Польшу через два дня и тогда уже можно будет не бояться, что нас увидят вместе… — За тобой хоть на край света… — Ты согласна быть женой самого дьявола? — насмешливо спросил Клаус, зная, что его часто сравнивали с властителем преисподней. — Ну раз самого дьявола, то тогда дважды согласна, — с улыбкой ответила девушка и счастливо рассмеялась…