Странная эта штука - любовь

Никор-ор-Байли Всем третьим курсом мы вылетели на последнюю большую космическую практику — курсантов вновь разделили на команды и выдали по универсальному тяжелому кораблю. В отличие от малых и средних бортов УТКа была громоздкая и неповоротливая - точно жирная откормленная птица. Такая же ленивая и нехотя отзывающаяся на команды. К счастью, я оказался в команде с Марро, а капитаном выбрали меня. Какое же удовольствие работать в слаженном коллективе! Мы отработали стыковку к орбитальному лифту, посадку и взлет в атмосфере. Справились первыми! Без ошибок! Времени оставалась уйма и я предложил выполнить спираль, которую мы отрабатывали на малых кораблях. Почему нет? Огласили результаты — мы на втором месте! Вся команда была неприятно удивлена, а я как капитан пошел разбираться к куратору. — Вашей команде начислены штрафные баллы за лихачество, — строго ответил мне Асари-ле-Сарт. — Вы должны понимать, что не имеете права рисковать полуторами тысячами человек на борту. Одно дело корабль — малого класса. УТКа — другое! Вам бы на ИШаках летать, Байли. «Нашелся умник», — зло подумал я, оглядываясь на куратора. Даром что бета, так еще и на голову ниже меня. Хотя ничего так, даже не старый, но ощущение, что всех альф с курса осадить хочет. В общем-то, отбросив эмоции обиженного альфьего самолюбия, я признал его правоту — не мог представить себя на пассажирском лайнере. Я вернулся к команде и объяснил наш косяк. Ронго, Керн и другие альфы тоже стали возмущаться по поводу решения куратора. То ли на радостях от второго места, то ли с горя мы завалились с близнецами в ресторан на Ардене. Я хотел было отказаться, но Керн настоял: «Мы угощаем!» Конечно, Марро могут себе позволить… Я не завидую, просто привык рассчитывать свои финансы четко и внеплановый досуг в этом месяце позволить себе не мог. Можно было бы сказать, что я на свои любовные дела много трачу — но нет, с начала учебного года мои расходы на это стремятся к нулю: с Тианом мы только по магазинам ходим изредка и постоянно трахаемся. Иногда даже кажется, что он не такой плохой парень, понятливый. Не то, что первокурсное чудо по имени Эльдиар. Экономить мне нужно было из-за планов на предстоящие каникулы. В общем, зашли мы с Ронго и Керном в новое заведение — средней руки, не очень дорогое, недавно открылось. Нравится мне, что Марро лишены этого кромешного кланового пафоса. Или мне так казалось… Мы просматривали на инфопанели меню, определялись с заказом, когда к нам подошел официант, я поднял глаза и замер — передо мной стоял Илени. — Уже определились… с заказом, — омега тоже меня узнал и запнулся, побледнев. — Ну и ресторанчик, мало того, что официанты так себе, так еще и разговаривать не умеют, — выдал Ронго. Илени покрылся красными пятнами, промямлил «Извините» и убежал в сторону кухни. Я не знал, как мне поступить — хотелось последовать за ним, но почему-то я остался на своем месте. Тряпка. — Мальчик, может, первый день работает, а ты сразу оскорблять, — сказал я раздраженно Ронго. — И он вполне симпатичный. — Ну конечно, — протянул Керн. — У тебя на любую течную жопку в радиусе километра встанет. — Главное, что любая течная жопка мне даст! — огрызнулся я. — О чем и речь, — хмыкнул Ронго. В этот момент к нам подошел другой официант и братья посчитали инцидент исчерпанным. А вот я завелся. Сославшись на сообщение от Тиана, я собрался уходить. — Ты куда? — нахмурился Керн. — Мы же только сели. — Извините, братцы, я всегда предпочту секс любой еде. Тем более, место какое-то сомнительное, — бросил я и отправился к выходу. Да, зря я так их… Понятно, что у них на любовном фронте полный штиль сейчас, а я еще тут на больное давлю, но эта клановая сущность… Нет, увы, они из такого же теста, что и Тиан — кто им дал право судить совершенно неизвестного омегу? Да, Илени мой друг, потому я вышел из себя, а сколько было случаев до этого? Вместе с ними ржал над несчастными, которые ниже нас по положению. — Илени, ты где? — позвонил я омеге, когда оказался на улице. — В туалете, — всхлипнул динамик мне в ответ. — Плачешь? — Какая разница. — Они из клана Марро, — попытался я оправдаться. — Они твои друзья. — А Тиан мой парень, да, ты очень верно заметил. Мой друг ты, Илени. Настоящий. А с клановыми надо быть осторожнее. И да, я не считаю тебя страшным, если хочешь, у нас даже секс будет, по дружбе, лишь бы ты не плакал. — Дурак, — Илени засмеялся. — Какой же ты дурак, Никор. Как можно сексом заниматься с братом? — Вот и я о том же, — фыркнул я. — Приводи себя в порядок и обслуживай других клиентов. Тебе нужна эта работа. — Спасибо, Ник.

***

Эльдиар-ди-Майлэ Надо же, за эти несколько месяцев я привык, что в экипаже все мной помыкают, как хотят. Вот умом понимаю, что это неправильно, но конфликтовать не хочу. Тем более, что наши баллы под командованием альф-старшаков начали выравниваться. Только всё равно обидно. Хотя, к их чести надо сказать, ноги об меня никто не вытирал, и даже учили, комментируя каждое своё действие и решение. Вот только не понимаю, зачем меня тогда командиром экипажа поставили, если я ничего не могу? Другим моим сокурсникам проще. У них экипажи более равномерные: на пять-шесть первачей — трое второкурсников и четверо трёшек. Да и первачи там кто штурман, кто техник, самое большее — второй пилот. А у нас с первого курса только мы с Дано, а остальные — трёшки. Да ещё и альфы почти все, бет только трое. Дано — связист, а мне — командуй этими придурками. Ну да ладно. Как любил говорить отец: «Хороший начальник это тот — кто не мешает работать своим подчинённым». Вот и я не мешал… Меня сейчас другое волновало. — Эли, вечером? — толкнул меня в бок Хисар. — Лучше ночью, часа в два, как раз все разбредутся спать, — улыбнулся я. — Мы сделаем это, Эли! И нас никто не остановит! Куда пойдём? — вскинул брови Хисар. — Предлагаю наверх. На первых трёх этажах отметились второкурсники. Четвертаки добрались до седьмого, пока их застукали. А мы пойдём на двенашку! — Сдурел? Там пятый курс. Они осторожные, как устрицы в лимоне! Нам не подняться по лестнице — сигналки везде. А лифты ИскИн засечёт. — Не ссы, прорвёмся! Будь готов. Не знаю, кто придумал эту дурацкую забаву, но как ни странно она прижилась. Называется она просто: нагадь ближнему своему. И ведь многие воспринимают призыв буквально. Вон альфятник в прошлом месяце пробрался в прачечную омег, после чего весь второй курс неделю не мог отстирать свою форму от пахучего секрета. Так что многим пришлось в срочном порядке шить новую. А до этого отметились беты, подсоединив к системе водоснабжения резервуары с двухкомпонентной краской. Было весело смотреть на альф с весёлой полосатой окраской. Тут уж кому как повезло. У кого-то волосы покрасились, у кого-то руки и лицо. Вот и мы задумали свою месть. Пусть и не такую масштабную, но зато над старшаками. Будут завтра им проявляющиеся под солнечным светом неприличные надписи на форме. В два часа ночи Хисар поскрёбся в мою комнату. — Всё принёс? — прищурился я. — Обижаешь! — фыркнул Хисар. — Достал всё в лучшем виде, как и обещал. Маркерная краска из криминалистической лаборатории. Я теперь брату желание должен! А как мы попадём к бетам? — Легко, у меня есть план здания! И совсем не тот, что висит в плане эвакуации. Идём. Эта идея родилась у меня в голове сразу, как только я увидел, где располагаются наши комнаты. Дело в том, что омег в академии мало и отдельное здание нам выделять не стали. Вместо этого дали короткое крыло в общежитие бет, попросту заблокировав внутренний переход и открыв аварийный выход. Так что наши жертвы живут с нами через стенку. Все входы-выходы снаружи контролирует ИскИн, а открыть внутреннюю дверь невозможно. Но не зря же я сын архитектора! Ещё неделю назад я подключился к папочкиному комму и через его профиль, известный ещё со времён, когда тот мечтал видеть меня на своей фирме, зашёл в архивы реконструкций и нашёл нашу общагу. Благодаря папочке я знаю, что подобные изменения внутреннего плана, вроде обособления одной части, должны быть зарегистрированы. Вот их я и нашёл. А вместе с ними три технических хода, обязательных на случай чрезвычайной ситуации. Один был на втором этаже, второй — на шестом и последний — на двенадцатом. Вот туда мы и собрались. — Эли, ты уверен, что это тут? — засомневался Хисар, когда я притащил его в туалет. — Уверен. Санузлы здесь зеркальные. А теперь — фокус! — радостно объявил я и сдвинул фальшпанель, за которой оказалась маленькая, как собачий лаз, дверка. — Вперёд! Общежитие бет было точно таким же, как у нас: рекреация и три двери, ведущие в блоки. Далеко отходить от спасительного лаза мы не стали и сунулись в первую попавшуюся. — Теперь слушай, Хисар. Сейчас откроем окно — за ним карниз. Пройти можно спокойно, если высоты не боишься. Этот блок угловой, так что идти придётся вместе. Я пойду первым и возьму на себя дальнюю спальню. А ты следом — и на тебе ближняя. А там смотришь по ситуации: или в комнату лезешь, или прямо на стекле рисуешь. Краска точно не смоется? — Обижаешь, лучшую взял! — Тогда полезли. Я первый. Карниз был шириной почти тридцать сантиметров. Я уверенно шагнул наружу и легко проскользнул под первым окном. Двенадцатый этаж — высоковато, конечно. Но у нас для подстраховки есть перчатки, предназначенные для ремонта внешней обшивки. У них есть функция залипания, и можно прочно приклеиться к любой поверхности. В том числе и к стене. Хисару повезло: я видел, как он замер, просканировал комнату, легко открыл створку и скользнул внутрь. А вот я застопорился, потому что в «моей» комнате не спали, а вели весьма оживлённый диалог. Но самым большим моим потрясением было то, что мы нарвались не на старшекурсников, а на преподов. И прямо сейчас я наблюдал за разборками между ректором и нашим куратором. — Асари, прекрати тащить в постель курсантов! — рыкнул ректор. — А то что? Уволишь? Хочешь я прямо сейчас заявление напишу? — лениво произнёс наш куратор, катая по бокалу глоток коньяка. — Я не об этом! — Неужели? А не ты ли в прошлый раз мне угрожал? Ну давай, найди другого специалиста с моим профилем, который будет согласен учить этих дебилов. — Не передёргивай, Асари! Я сейчас тебе про этику говорю! — Этику? Не смеши. Ладно бы они школьниками были, но им за двадцать лет. — Ты преподаватель! — Я живой человек, и мне нравятся молодые парни. Я же их не заставляю и не шантажирую. Наоборот, все мои любовники знают, что я с них драть буду на зачётах больше, чем с других. Или тебе кто-то пожаловался? — Вот это тебя и спасает, Асари. Не жалуются на тебя. Но совесть у тебя должна быть? — Должна и есть. Моя совесть чистая — я ей не пользуюсь. — Оно и заметно… — скривился ректор и глотком допил свой коньяк. — Прекращай, а? — Да кому плохо-то, скажи? Я же бета да и с омегами я давно не связываюсь. А ты знаешь, сколько раз я слышал себе вслед пожелания нагнуть меня? Особенно после зачётов. Вот избранные и осуществляют свою мечту трёх-четырёх лет обучения… — Тьфу, пошляк! Асари, я серьёзно. Найди себе кого-то постоянного уже! Ты понимаешь, что из-за тебя я страдаю. — Ну так уволь меня… — Мы пошли по кругу. Не могу я тебя уволить, не могу… Дальше я не расслышал, потому что эти двое вышли из комнаты. Да, блоки тут были такие-же, а вот планировка другая. Это у нас — гостиная и четыре спальни. А тут — весь блок одна квартира. Это выходит: если тут кабинет, то Хисар сейчас залез в спальню? Нехило! Дожидаться возвращения куратора я не стал. Достал краску и дал волю фантазии, идею для которой мне подсказал только что подслушанный разговор. — Псс, Эли, ты идёшь? — услышал я приглушённый голос Хисара. — Да, я всё! Пошли к нам, там обсудим. Незамеченные никем мы нырнули в технический лаз, и я задвинул на место фальшпанель. — Эли, представляешь, — рассмеялся Хисар, сползая на пол. — Мы на преподов нарвались! — Я знаю, — фыркнул я. — А я не сразу понял. Но завтра наш летун будет щеголять с надписью «большой член» на фуражке! А тебе кто попался? — Он же. Тут целые апартаменты, а не спальни, как у нас. Правда, он в комнате был, но я ему сердечко нарисовал на стекле и пылкое признание. Пусть думает: от кого? Слушай, а если он надпись заметит и другую фуражку наденет? — Хрен он заметит. Это же не просто краска — криминалистический маркер. Его просто так не видно. А вот когда он под прямые солнечные лучи попадёт — тогда она и проявится. Зайдёт в тень — и снова нихрена не видно. Мы с Хисаром снова рассмеялись и, держась за животы, поползли к себе в комнаты.

***

Никор-ор-Байли Когда на первой лекции Асари-ле-Сарт зашел в нашу аудиторию, ничего не предвещало беды. Зато стоило ему пройти между рядами, как вдруг на его фуражке появилась надпись «Большой член». Интересно, кто так его? Наверняка, кто-то из младших курсов. Времени на шалости у них много, а ума — мало. В общем, появление нашего куратора третий курс встретил бурно — смехом и перешептываниями. Ле-Сарт сначала пытался навести порядок, но через десять минут заподозрил неладное. Создал свою проекцию и внимательно её осмотрел. Вот только на голограмме надписи было не видно. Убедившись в том, что одет он по-форме, ле-Сарт вернулся к лекции, пообещав всем тем, кому вдруг станет совсем смешно, устроит дополнительные занятия по изучению Устава академии. Курсанты заткнулись. Никому не хотелось просиживать два часа за зубрёжкой. Но смешки нет-нет, да проскальзывали. — Господин куратор, с альфами решили конкурировать? — не выдержал я, когда прозвенел звонок и вся аудитория почти сползла на пол. — Не получится. Физиология не та. По аудитории прогремел взрыв хохота. Асари посмотрел со злобой на меня. — Задержитесь, Байли! — сказал он сквозь зубы. Я подошел к нему близко, нависая — разница в росте позволяла. — Большой член? — ухмыльнулся я и постучал пальцем по фуражке. Ле-Сарт сорвал её с головы и принялся вертеть в руках, со злостью наблюдая, как появляется и исчезает надпись. Невозмутимый обычно бета прищурился, глянув на меня. Он правда думает, что это моих рук дело? За штрафные баллы? Как бы то ни было, промолчать я уже не смог. — Байли! Что вы себе позволяете? — прошипел он. — Ровно то, на что способен, — спокойным тоном сказал я. — Прекратите дерзить! — А то что? — я поднял бровь. — Ректору пожалуетесь, что вам из-за меня омег не хватает? Я широко и хищно улыбнулся и пошел прочь из аудитории. Интересно, тот, кто испортил ему фуражку, лично проверял написанное? Никогда не спал с бетами и не собираюсь. У самого большой член, омежки от него в восторге. Несмотря на инцидент с братьями Марро, Илени сумел закрепиться на новом рабочем месте и мы периодически пересекались в городе — появляться в общежитии для омег было бы большой ошибкой во всех смыслах. Во-первых, еще подумают, что я парень Илени. Во-вторых, еще кто западет на меня и начнет заигрывать… Только этого не хватало, зачем давать кому-то надежды? На удивление, Тиан стоически выносил мои отлучки и, обнюхав меня с головы до ног, принимал обратно в свою постель. Мне скрывать было нечего — с Илени мы обнимались при встрече и при прощании. Но признаваться своему любовнику, что несмотря на свою репутацию законченного блядуна, я храню ему верность, я не хотел. Жирно ему будет. Хотя мне с Тианом неплохо. Почему? Да, наверно, потому, что он не выдумывает сказки о вечной любви, не строит планов о совместных детях и прочую лабудень, от которой я за несколько лет ужасно устал. Всё по-честному — отличный секс и ненапряжное общение. Мы можем молчать целыми днями, и нам это совершенно не мешает. Я даже обсудил Тиана с Илени, но тот не смог дать мне дельного совета. — Он из клана, зачем он учится в академии и тем более со мной спутался? — С тобой грех не спутаться, — хмыкнул друг. — Красавчик такой. — Но он думает, что я ему изменяю с тобой. Кто вообще такое потерпит? — Это же бред! Чтобы мы с тобой… Неужели запах чувствует? — удивился Илени. — Ага, нюх у него отменный. А я не отрицаю — нечего ему думать, что я ему подчиняюсь и храню верность, пусть нервничает. Хотя… он не нервничает, — я пожал плечами. — Вот странный тип. Найди другого. — Не хочется: мне с ним комфортно. Илени, ты же меня знаешь, я не созрел к семье и детям. А с Тианом просто классный секс, но меня беспокоит, что я не понимаю его мотивов. Обычно омежки более предсказуемы. — Любишь ты себе жизнь усложнять. — Ты меня знаешь.