Странная эта штука - любовь

Никор-ор-Байли По поводу произошедшего с Асари меня мучили противоречивые мысли. С одной стороны, я наконец узнал его мотивы. А с другой — не был уверен, что то, что между нами произошло, не являлось разовой акцией. Возможно, по возвращении с практики я опять встречу прежнего ле-Сарта, который изощренно причиняет себе боль за то, что уже нельзя исправить. Содействовал ли я ему в самоистязании в тот вечер или, наоборот, попытался помочь выбраться? Я не знаю. Но одно знаю точно — если наши «сеансы» продолжатся, то я не готов терпеть других курсантов возле Асари. На пятом курсе будущие выпускники считаются уже полноценными пилотами, потому это даже скорее не практика — а полноценная работа. Я буду нести вахту наравне с другими членами экипажа. При распределении мне достался большой пассажирский корабль дальнего следования — на своём борту он перевозил полторы тысячи человек. Но пассажиры будут потом, сейчас мы принимали корабль, а я знакомился с экипажем. — Никор-ор-Байли — стажер, — представил меня команде капитан. — Тинар, возьмёшь его к себе. Старпом только вздохнул и покачал головой. Ну да, ему же головную боль подкинули в моём лице. А потом был тестовый запуск, проверка систем корабля и прочая рутина, что должна сделать полёт безопасным. Пилотов на вахте было двое: старпом и я. Так что мне в основном приходилось лишь смотреть и запоминать. С экипажем я сдружился довольно быстро, выслушивая байки про пассажиров и делясь смешными случаями из академии. Не удержался и рассказал про омегу-отравителя, который преследовал меня на круизном лайнере. Смеялись все. — А почему Баламут? — удивлённо спросил старпом, узнав мой позывной. — Болтун, задираюсь и говорю вечно не то, что думаю, — пояснил я. Стандартный полёт должен проходить в три прыжка, на каждом будет стыковка с промежуточными станциями для дозаправки и посадки-высадки пассажиров. Всё остальное время мы проведём в гипере, где кораблём полностью управляет ИскИн. И вмешательство человека тут только навредит работе. Первую стыковку я пропустил — вахта была не моя. А вот вторую ждал с нетерпением: хоть какое-то развлечение в рутине. Из гипера мы вынырнули в двух единицах от станции. Нам ближе нельзя — слишком большая масса корабля, такое возмущение гиперследа вполне может сбить её с орбиты. Но на главном экране был прекрасно виден шар станции, опоясанный кольцом стыковочных доков. — Закрыть фронтал гипера, маршевые на малый, маневровый третий, пятый — самый малый, — спокойно и ровно принялся отдавать команды старпом. — Ор-Байли, тебя сюда не на прогулку отправили. Подход по касательной, выполняй. — Принял, — ответил я и развернул свою консоль. Это было хоть что-то. Я был благодарен старпому за задание. Ле-Видор, конечно, отмороженная рыба, но не оттирает меня совсем в угол. Пусть и в такой, его личной пренебрежительной манере. — Борт Т-867, док пять, вектор подхода 31/10, — сообщил динамик. — Борт Т-867 диспетчеру: принято, пятый док, — ответил я. К станции подошли мы через три часа. Ещё час кружили, ожидая своей очереди, и полчаса стыковались. На стыковке мы работали вдвоем со старпомом. Это на тренировке всё было легко и просто, а сейчас меня охватил мандраж от одной мысли, насколько важно соблюдать мелочи в этой ежедневной рутине, когда от твоих действий зависит жизнь такого количества людей. Состыковались мы ровно, и старпом даже расщедрился на одобрительный кивок. Третья стыковка уже не вызывала такую бурю эмоций. Снова транзитная станция, что как две капли воды походила на предыдущую, и тот же самый порядок действий. Но если в первую стыковку ле-Видор отслеживал каждый мой чих, то сейчас обсуждал какие-то дела со вторым штурманом. — Никор, а парень у тебя есть? — спросил меня связист. — Нет. — Да ни в жизнь не поверю! — удивился он. — С твоей-то мордашкой! — Жду единственного, — заржал я и попытался сменить тему. — Ну как там наш диспетчер? Куда подходим? — Диспетчер борту Т-867: ваш док третий, — монотонно прозвучала рация. — Борт Т-867 диспетчеру: принято, — сообщил я и, только отключив связь, вдруг понял, что не так. — Господин ле-Видор, нам вектор подхода не задали, — сообщил я старпому. — Вызови ещё раз. — Понял. — Борт Т-867 диспетчеру: дайте вектор подхода. — Борт Т-867, док девять, вектор подхода 17/4. — Диспетчер, повторите, док девять? — Повторяю: борт Т-867, док девять, вектор подхода 17/4. — Принято, док девять, — озадаченно подтвердил я. Дождавшись снисходительного разрешения от старпома, я дал команду на сближение. Подход он мне уже доверял, а вот состыковывался по-прежнему сам. На док мы вышли точно в указанном месте, обогнув край станции. Но вместо вытянутой стрелы крепежа экраны отобразили надвигающуюся на нас громаду другого корабля. — Да, твоего папу! — от неожиданности рявкнул я. Принимать решение нужно было мгновенно. На одних только рефлексах я врубил маневровые на полный, уводя корабль от станции в космос. И только когда чужой борт пропал с экрана, нашел в себе силы оторваться от консоли. — Борт Т-867 диспетчеру, — рыкнул старпом. — Охренели, мудаки! — Борт Т-867, повторите. — Отказ от стыковки. Угроза столкновения. Глаза на жопу пересажу! — Диспетчер борту Т-867, — вклинился в связь совсем другой голос, — Второй круг, примите коридор. Старпом продолжил костерить станционников, а я обтер влажные ладони о брюки — как оказалось, ЧП может произойти на ровном месте. — Молодец, ор-Байли. Не растерялся и среагировал быстро. А главное — правильно, — похвалил меня ле-Видор. — Диспетчеры редко ошибаются, но, блядь, метко. Эльдиар-ди-Майлэ О, нет, снова симуляторы, как на первом курсе! Хм, давно ли я сам был таким? А ведь прав ле-Сарт: такая схема обучения не даёт забыть азы и учит не только пилотированию, но и терпению, спокойствию и взаимодействию. А первокурсников у нас аж четверо и трое двушек. В этот раз я учёл свои прошлые ошибки и только советовал нашему капитану, оставляя окончательное решение за ним. И не убивался, как Никор, если мы были не на первом месте. Тьфу, дался мне этот белобрысый! Хорошо, что умотал на свою практику, хоть перед глазами маячить не будет, герой-любовник. Небось, всех омег в академии перетрахал. А может, и в городе. Не зря же он туда постоянно бегает. Наверное, женишка себе там завёл. Страшного, как нелинейник. А кто ещё такого блядуна терпеть будет? Знаю я всё. Близнецы как-то обмолвились о его многочисленных похождениях. Я же теперь с ними часто общаюсь — двоюродные дядьки, как-никак. Смешно, но факт. Кто же они мне ещё, если их брат — супруг моего дяди? — …А у нашего полётчика сердечко на стекле нарисовано, — вдруг краем уха зацепил я разговор наших бет. — Я к нему за расписанием зашел, а там такое… Хм, да, нехорошо с ле-Сартом мы тогда поступили. Кто ж знал, что он таким интересным преподом окажется. Неужели этот маркер совсем не стирается? Надо будет у Хисара спросить. Ответ приятеля заставил меня призадуматься. Стереть со стекла можно, но нужны особые реактивы. Хисар обещал достать, правда, за химикаты пришлось заплатить, потому что его брат их покупать будет. Ну и хрен с ним: раз сам напакостил — сам и уберу. Осталось только дождаться своего заказа. Увы, сразу не получилось. Ле-Сарт забрал нашу группу на станцию. — Для управления малым межпланетным кораблём, который чаще всего именуется «яхтой», обычно достаточно только одного пилота. Кто мне скажет: почему? — Потому, что он рассчитан только на один гиперпрыжок и работа пилота ограничивается только взлётом и посадкой. Всё остальное время яхта находится под управлением искусственного интеллекта, — уверенно ответил я, пока остальные чесали репу. — В большинстве случаев это действительно так, — одобрительно кивнул ле-Сарт. — Но не нужно забывать, что всегда есть место случайности. Одну из таких неожиданностей мы и смоделируем на этой практике. А именно: аварийный выход из гипера как последствие поломки на корабле. Ваша задача - оценить степень угрозы и решить: запустить гипердвигатели и продолжить полёт или остаться на месте и подать сигнал бедствия. Всем занять свои места. Ле-Нери, на капитанское. Ваш взлёт. О да, это было интересно и поучительно. Половина группы полёт завалила, «взорвавшись» при попытке старта. Те, кто тупо состорожничал, тоже завалили, но уже с формулировкой «неверная оценка ситуации». А кто молодец? Шесть человек — молодцы из двадцати. И я в том числе! Хотя признаюсь, вытянул только за счёт имплантантов. ИМАГИ мне классные поставили. Сейчас я их по-достоинству оценил. Никакой дрожи в руках, никакого судорожного давления на сенсор. Всё четко, дозированно и ровно столько — сколько надо. Ощущение приборов — полное. Будь у меня на втором курсе такие — мы в аварию бы не попали. Потому что я смог бы подключить управление прямо на них, минуя сенсор-панель. Интересно, а почему Ник так не сделал? Или у него имплантантов нет? Я вот ни разу не видел, чтобы он их использовал. А по возвращении в академию нас ждали незабвенные атмосферники и первый для новичков настоящий полёт. Как же тут всё просто и понятно! Неужели всего два года назад я также боялся? Нет, я в управление не полезу. Пусть малышня опыта набирается. Я не собираюсь подставлять ребят, как Никор меня тогда подставил с капитанством. Всё ему лучшим быть надо было. Альфа — он и есть альфа! На свою вылазку я решился в пятницу вечером. Впереди выходные и преподы, наверняка, свалят в город. В баре там посидеть или что там ещё старички делают… А я от своих прежних художеств избавлюсь. Около двенадцати ночи я поднялся на верхний этаж и через тот же самый лаз проскользнул в общежитие бет. Расположение комнат мне известно, так что надолго я не застряну. Я уверенно распахнул окно рекреации и шагнул на карниз, не забыв прикрыть за собой створку. Теперь незаметно проскользнуть под окном спальни и вот он — тот самый кабинет. Внутри темно и тихо, никакого движения не заметно. Значит: приступим. Достав из кармашка маленький флакон со спреем, я принялся оттирать всё стекло целиком, потому что сейчас уже не вспомню, где именно я намазал свои художества. Ну вот и всё, дело сделано. Теперь с чистой совестью и возвращаться можно. Я добрался до окна и легко спрыгнул с подоконника на пол. Но не успел сделать и трёх шагов, как меня окликнул знакомый голос: — Не хотите сменить профессию, ди-Майлэ? Думаю, мойщик окон вам бы подошел. — Гм, господин ле-Сарт? Я… я только хотел исправить, что натворил. Правда. Мне жаль, что мы тогда так поступили. А вы что, всё видели? — Вот представьте себе моё изумление. — Зачем вы тогда сидели тихо и ничего не сделали, если видели меня? — растерялся я. — А я что, должен был распахнуть окно и со страшным лицом спросить: что вы тут делаете? Чтобы вы с двенадцатого этажа сорвались, ди-Майлэ? — усмехнулся ле-Сарт. — В моей жизни много что было, но вот омеги в окна ещё ни разу не лазили. Вы мне вот что скажите, ди-Майлэ, — куратор подошёл ближе. — Как вы в общежитие попадаете? Ответить я не успел, потому что совсем рядом, за углом, открылась дверь лифта и послышались уверенные шаги. Я беспомощно посмотрел на куратора. К моему удивлению, ле-Сарт вдруг схватил меня за руку и затащил к себе. — Придётся вам у меня погостить, ди-Майлэ. Если вы против — не держу. Но со всеми встречными сами разбираться будете. — Нет уж, спасибо, — хихикнул я от такой глупой ситуации. — Меня всё устраивает. Уютненько тут у вас и места много. Не то, что в наших спальнях. Ле-Сарт только хмыкнул, и тут раздался стук в дверь. Мы переглянулись и замолчали. — Асари, открывай, я знаю, что ты у себя! — услышал я голос ректора, и в дверь ударили ещё раз. Вот это подстава! Не успел я запаниковать, как ле-Сарт схватил меня за руку и потащил в другую комнату. — Куда это мы? — шепотом спросил я. — В спальню. — Что, так сразу? Даже чаю не предложите? — ляпнул язык быстрее, чем сработал мозг. — Ди-Майлэ, в эту игру ведь вдвоём играть можно, — вдруг глухо прошептал ле-Сарт. Я только мявкнуть успел, как оказался подхвачен под бёдра и поднят на руки. Ле-Сарт сделал несколько шагов к кровати, и я испуганно замер. Вот только он пронёс меня мимо и уверенно водрузил на подоконник, распахнул окно и шлёпнул меня по заду. — Выметайтесь так же, как и пришли, ди-Майлэ: тихо и незаметно. Я снова скользнул на карниз, а куратор закрыл окно. Два шага — и я возле окна рекреации. Но спускаться я не торопился, потому что сейчас напротив двери ле-Сарта стоял наш ректор. Наконец дверь перед ним распахнулась. — Чего так долго, Асари? — Любовника через окно выпроваживал, — хмыкнул ле-Сарт. — Очень смешно, — фыркнул ректор и зашёл внутрь. Я выждал ещё минуту для верности, спустился с подоконника и бегом направился к себе. Асари-ле-Сарт Ночной визит ди-Майлэ выбил меня из колеи. Хотя нет, кому я вру, мой привычный образ жизни дал трещину после крушения «Кометы»: ор-Байли вскрыл рану души, а ди-Майлэ окончательно разрушил прежний мир. Ну и как мне жить теперь с этим? Когда вместо брезгливости в глазах Ника я увидел понимание. Когда вместо злорадства я получил от Эли флирт. И пусть всё это было хрупко и мимолётно, но это случилось. И я совершенно не знал, что с этим делать. Мне вдруг захотелось жить. Именно жить, а не существовать, как было до сих пор. Будь я моложе лет на пятнадцать, я бы, наверное, отдался этим чувствам без остатка. Пусть на время, не навсегда. Но сейчас я так не могу. За плечами груз проблем и опыт прожитых лет, который отрезвляет, не позволяя уйти в мечты с головой. Всё это я думал, пролежав полночи без сна. И, так и не найдя ответа, уснул уже под утро. Хорошо, завтра занятий нет и не надо вставать рано. Я люблю поспать, но такое удовольствие мне выпадает не часто. И дело не только в графике, сколько в эмоциональном состоянии. Я часто просыпаюсь перед рассветом с гнетущим чувством тоски и одиночества. Но сегодня мой разум сжалился надо мной. Я проснулся около одиннадцати дня, спокойный и отдохнувший. Принял душ и впервые за много лет улыбнулся своему отражению. Надевать привычную форму совсем не хотелось, и я выбрал мягкие брюки и светлый батник. Собираясь на завтрак, решил прихватить с собой планы лекций. Зашел в кабинет и… Несколько секунд молча хватал ртом воздух, а потом совсем неприлично заржал. Оконное стекло порадовало меня нежным розовым цветом, на котором совершенно прозрачное просвечивалось знакомое чуть скошенное сердечко и надпись под ним: «Я — для тебя». Илени-ди-Гано Когда однажды менеджер передал мне данные заказчика, я впал в ступор и не знал, как мне поступить. Решил спросить совета у Никора, позвонив ему, — он сейчас проходил практику на корабле дальнего следования. — Никор, ко мне обратился клан Марро! Нужен дизайн коттеджа для близнецов! — И? — Я не хочу с ними работать, ты же помнишь, что случилось в ресторане. — Илени, они тебя даже не вспомнят, не волнуйся. Тебе нужна эта работа, сделаешь хорошо — получишь много заказов от клана. — Ты прав, Ник. Друг дал верный совет — близнецы действительно меня не узнали, были учтивыми и очень вежливыми, пока мы общались по видеосвязи и обсуждали проект — сейчас оба брата также проходили практику. Я успокоился и работал в обычном режиме — мне очень понравилось их жилище, и я хотел, чтобы в нем появилась изюминка. Когда Ронго и Керн вернулись на Арден, они настояли на личной встрече уже на этапе работ. Я недоумевал, зачем им это нужно — через неделю заказ будет готов. — Илени-ди-Гано, большая честь встретиться с вами лично! Мы много слышали о вашем таланте! — начал один из близнецов, я их сначала не очень различал, если честно. — Мне тоже, ор-Марро, — кивнул я обоим. Буквально за полчаса общения я понял, что в реальной жизни их различать проще — Ронго имеет немного более жесткие черты, чем Керн. Беседа наша касалась уже практически законченного проекта коттеджа и нескольких новых. Мы сидели в беседке в саду. Близнецы общались непринужденно, а я был напряжен — при личном контакте мне сразу вспомнился тот злополучный инцидент, который чуть не разрушил подчистую мой маленький мирок. И пусть тогда Ник не заступился за меня, но он сделал всё, чтобы я как можно быстрее его забыл, а сейчас это жуткое ощущение всплыло снова. — Илени, не хотели бы сходить с нами поужинать? — спросил Ронго. Я вздрогнул. — Прошу меня извинить, но с заказчиками я встречаюсь только по поводу работы, — попытался я ответить максимально вежливо. Нельзя сказать, что близнецы мне не нравились, даже наоборот. Но я нравился им сейчас — успешный и уверенный, которого все считают талантливым. А вот меня, сбежавшего от нищеты и безысходности, они назвали «так себе». Значит, если у меня что-то произойдет в жизни плохое — вытрут ноги и забудут. Они же клановые. Надо держаться от них подальше. Пример Никора стоял перед глазами. После сдачи коттеджа заказчикам я вернулся домой, чтобы встретить курьера с огромной корзиной цветов. Записка гласила: «Сегодня в 8. «Галактика». Марро». Меня приглашали на свидание? Я набрал контакт Ронго на комме. — Ор-Марро, что это означает? — спросил я, показывая записку в видеорежиме. — Вы не встречаетесь с заказчиками, но проект окончен, — улыбнулся он. — Я не могу с вами встречаться, — ответил я твердо. — У меня есть парень. — Я не почувствовал на вас его запаха при встрече, — сказал Ронго. «Черт, как я мог об этом не подумать!» — Он просто был не в городе. Простите, мне пора. Когда я пришел в себя, то осознал, какую глупость сморозил. Надо было что-то другое придумать… Меня многие знают, близнецы запросто могут навести справки. И тогда Никору точно не поздоровится…