Странная эта штука - любовь

Эльдиар-ди-Майлэ Разговор с родственниками у меня вышел тяжёлый. Выслушав историю о крушении, папочка высказал ультимативное требование немедленно покинуть эту «грёбаную академию, где калечат детей». Отец его поддержал, и я понял, что надо мной зависла угроза отчисления. И тогда я решился на отчаянный шаг — позвонил дяде Дарелу. Это был мой последний шанс остаться в лётной академии, но только при условии, что наш семейный генерал меня поддержит. Как ни странно, но все братья до сих пор слушаются его беспрекословно, хотя давно уже имеют свои семьи. Ну, может быть, кроме дяди Милли. И то потому, что тот — омега. Дядя Дарел прилетел не один, а вместе с супругами и дядей Риком. И наш семейный совет начался по новой. Что сказать: меня снова ругали, но решили, что в академии я остаюсь. Как сказал дядя Дарел: «Умный человек — это не тот, кто не совершает ошибок. А тот, кто не повторяет их дважды». Ага… Это он ещё про шукана и браслеты антигравов не знает. Я за них тогда из своих карманных рассчитался. Но результат налицо — дядя Дарел выторговал для меня второй шанс, но только до первого серьезного происшествия с моим участием. Даже половину денег за «Комету» дал, а Камил пообещал поставить мне в клановой клинике ИМАГИ. Не те, которые есть в продаже — эксклюзив. Причём по себестоимости, всего за тридцать тысяч. Это почти даром — столько ТАНы стоят. Я летал по дому совершенно счастливый, пока вечером меня не отловил Рик. — Эли, ты хоть понимаешь, что натворил? — склонил Рик голову набок по своей привычке. — Ты напарника подставил, да ещё и в долги вогнал. Как ты ему теперь в глаза смотреть будешь? — Я? Ты тоже думаешь, что это я виноват? Рик, даже комиссия признала, что мы оба накосячили! — Комиссия тебя пожалела. Да, в какой-то степени вы виноваты оба, но твоей вины больше. Намного больше. Ты сказал «тоже»? А кто ещё сказал тебе эту умную мысль? — Никор. Он сказал, что от меня одни неприятности! — И правильно сказал. Именно ты нарушил полётный режим, не подчинился командиру и подверг экипаж смертельной опасности. На реальном корабле тебя бы не только отстранили, но и иск бы тебе впаяли. Эли, что с тобой произошло? Ты же всегда был внимательным и ответственным. — Да бесит он меня! Рик, я родителям не сказал, и ты, пожалуйста, не говори. Мы когда в капсуле упали, чуть не погибли. Нас спасатели только через шесть часов достали, когда кислорода уже почти не оставалось. А этот придурок совсем ничего не сделал, чтобы нас вытащить! Понимаешь — ни-че-го! — Постой, а как же связь и маячок? — Там вроде глушилка какая-то стояла. — Вот как… Скажи, Эли, ты знаешь, как приземляется спасательная капсула? — Ну да. Бурится в землю и гасит скорость за счет трения. Там шахта после неё образуется. — Точно. Вот только капсула входит в землю не под прямым углом. От температуры и трения часть почвы выгорает, но не настолько, чтобы стены держали форму. Поэтому за ней туннель обваливается. Скажи, как ты себе представляешь ваше выкапывание из-под пятидесятиметрового слоя породы? — В смысле?! — В прямом. Поэтому на крушение «Комет» всегда и вылетают спасатели. Потому что сам экипаж и пассажиры выбраться не в состоянии. — Но Никор ничего такого не сказал! — А что бы ты хотел услышать? Что всё бесполезно? Я прикусил губу и теперь совсем по-другому посмотрел на то, что произошло. А ведь Никор и словом не обмолвился: ни тогда, ни после. А он знал? Наверняка, знал, а ещё утешал меня, успокаивал… — А нашли-то вас как? — вернул меня в реальность вопрос Рика. — Благодаря куратору. Он нас вместе со спасателями искал и заметил аномалию. Ну так мне сказал один из них. — Куратор, значит? — подмигнул Рик. — Альфа? Красивый, небось, мужественный? — Нет, — рассмеялся я. — Бета. Замороченный вечно ходит. Хотя летает отменно. Он мне столько интересного показал, я даже и не знал, что так можно. — Ясно, — Рик обнял меня за плечи. — А перед напарником извинись. Только деньги предлагать не вздумай — оскорбишь смертельно. — С чего ты взял? — удивился я. — Что оскорбишь или что ты решил всё деньгами решить? Эли, какой же ты всё-таки ещё глупый, маленький омежка! То, что мне сказал дядя Рик, не выходило у меня из головы до самой академии. Нет, к Никору я подходить не собирался. Но выяснить правду очень хотел. Поэтому при первой же возможности я наведался к тому единственному, в чьем мнении не сомневался. К ле-Сарту. Я подкараулил его вечером после занятий. — Господин ле-Сарт, можно поговорить с вами лично? — Ди-Майлэ, заходите, — распахнул он дверь кабинета. — Что у вас? — Я только спросить хотел… Вы тоже считаете, что в крушении виноват я? Только честно? Куратор молчал несколько секунд, а затем спросил: — Почему вы спрашиваете об этом сейчас, ди-Майлэ? Только честно? — повторил он за мной. — У меня дядя пилот на лайнере. Когда он эту историю услышал — ругал меня долго. Да, я признаю, что был кое в чем не прав. Но мне надо знать… — И моё мнение будет для вас весомее, чем мнение вашего родственника? Вы мне льстите, ди-Майлэ. Но если хотите знать… Виноват аналитический ИскИн академии, который вас уже третий год ставит в один экипаж с ор-Байли. — Почему третий? — не понял я, а потом дошло: — Что? И в этом году мы вместе? — Да, ди-Майлэ. Но это не все новости для вас. В этом году у вас начинается специализация и я буду вашим куратором. Не курса, как сейчас, вашей полётной группы. И в связи с этим у меня к вам несколько вопросов. Ди-Майлэ, назовите самое главное отличие полётов в космосе от полётов в атмосфере? Мне хотелось ляпнуть, что это наличие самой атмосферы, но я заставил себя прикусить язык. Хватит, прошло время детских выходок. Поэтому я задумался всерьез. — В космосе полёт длительный и круглосуточный. — И?.. Развивайте мысль, ди-Майлэ. — Вахты! В космосе весь экипаж делится на вахты. — То есть на три отдельных экипажа, слаженную работу которых курирует капитан. На малых кораблях — по одному пилоту на вахту. На средних — два. На супертяжелых круизных лайнерах бывает доходит до четырёх пилотов на вахту. Итого: на одном корабле может быть десять-двенадцать пилотов. И каждый из них имеет своё виденье ситуации. Так кто принимает решение? — Старший смены, — не задумываясь, заученно ответил я. — Правильно. А теперь подумайте: для чего в академии вас делят на смешанные экипажи? Почему не учат, например, по курсам? — Работа в неизвестном коллективе? — И это тоже. Но не главное. Никогда не задумывались, почему капитанами чаще всего ставят новичков? Совсем не затем, чтобы первогодки научились командовать. А затем, чтобы такие, как вы, ещё неопытные, но уже высокого мнения о себе старшекурсники, научились подчиняться. Подумайте над этим, ди-Майлэ. И кстати: ваш капитан — второкурсник. — Да, а вы хорошо умеете уходить от ответов, господин ле-Сарт. Вроде ответили, а по факту — нет. Так насколько я виноват? — Процентов на шестьдесят-семьдесят. — А почему тогда стоимость «Кометы» разделили пополам? — Ор-Байли накинули за то, что не справился с экипажем из одного человека. Как же он тогда в смене летать будет? — Ясно, спасибо. К себе в общежитие я вернулся в расстроенных чувствах. Было обидно из-за того, что снова выставил себя дураком. Ну почему меня так бесит Никор, что я даже простое задание с ним в паре выполнить не могу? Нас бы растащить по разным углам. Так нет, снова его этот год терпеть! Хорошо, что последний. Потом он выпустится, и я смогу вздохнуть спокойно. Никор-ор-Байли Я прибыл на Арден всего за сутки до начала занятий. Признаться честно, я нервничал очень сильно — уже через три дня должна была приехать комиссия ВКФ для отбора лучших курсантов. Тогда решится моя дальнейшая судьба. — Привет, Никор! — поздоровался со мной Керн. — Привет, Марро! — Что, сколько омег попортил за каникулы? — спросил Ронго. — Вам и не снилось! — соврал я. Если честно, ни с кем не встречался вообще. Может, секса и хотелось, но вот общаться было выше моих сил. Не думал, что после всего случившегося меня так переклинит. — Всё ясно с тобой! Видел, какие милашки на первом курсе? — спросил Керн. — Просто свежее мясо, — я устало закатил глаза. — Да ну, видел, Латти зовут? — взглядом указал мне на омежку. — Обычный, — пожал я плечами. — Ты что, по своей клановой сучке сохнешь, Ник? — усмехнулся Ронго. — Твоя какая забота? Что им Тиан покоя не дает? Конечно, наше расставание сейчас, пожалуй, главная сплетня академии — причем версии о том, кто кого бросил, делят всех курсантов на два лагеря. Половина считает, что это я бросил Тиана, а другая — что Тиан бросил меня. Было бы смешно, если бы не было грустно. И вообще, какое дело Марро до Тиана? Они и раньше меня подкалывали всё время, а теперь с языка не сходит. Что он клановый? Что не такой, как все? Знали бы они, что ему предстоит через год… Но они не узнают — во-первых, они альфы. Во-вторых, в клане Марро таких порядков нет. У них вообще глава клана — бета. А у Сальем — запросто могут выдать омегу из клана хоть за ящера ради выгоды. Ронго и Керн сами бы на себя посмотрели — выбирают вечно пустоголовых с упругими попками и милыми мордашками. Таким только бы симпатичного самца с большим членом да при деньгах. Хотя нет, даже денег не надо — я хоть и не из богатой семьи, но отбоя в желающих не было. Разве с таким можно отношения строить? Только потрахаться разок. Спустя два дня, когда я увидел на консоли, кто возглавляет комиссию ВКФ, то понял, что я не пройду. НИКОГДА. Её председателем был Раван-ор-Сальем собственной персоной. Члены комиссии сначала рассматривали «досье» про каждого курсанта на голограммах, а потом было небольшое собеседование. Я подошел к ректору. — Ор-Миту, снимите мою кандидатуру, пожалуйста, — попросил я. — Никор, зачем? — удивился он. — Ты же лучший на курсе. — Я не пройду. Ректор только покачал головой и посоветовал не мандражировать. Снимать меня с отбора отказался, заявив, что это мой единственный шанс выправить нынешнее положение. Мне оставалось лишь без толку ждать. Отбор досье кандидатов длился часа два. После чего ректор подошел ко мне и понимающе вздохнул: — Ты был прав: ор-Раван, завидев голограмму с твоим досье, сказал: «Следуюший». Даже не вызвал на собеседование. Надо было, наверно, тебе поласковее быть с его сыном. — Мы с Тианом неплохо ладили, а вот с отцом не вышло, — горько усмехнулся я. Запомнил, значит. Что ж, я хотя бы избежал дополнительного унижения. В этот момент я еще не мог осознать, что всё то, о чем я думал эти четыре года, не оправдалось. Я остаюсь в гражданской авиации. Более того, мне придется хрен знает сколько батрачить на министерство, отрабатывая долг за челнок. Неожиданно в малоосвещенном коридоре меня выловил Тиан. — Прости, я ничего не смог бы сделать, — сказал он, гладя меня по щеке. — Я знаю. Сам виноват. — Удачи тебе, Никор, — поцеловал меня в лоб. — Мне пора. Я безучастно брел по коридорам к выходу, когда на меня налетел омежка — Ласси, Ларри, как его? Содержимое его сумки рассыпалось по полу — на автомате начал поднимать, вручая многочисленные побрякушки хозяину. — Ой, как неловко вышло, — хлопая глазками, картинно произнесло это мелкое недоразумение. — Ничего страшного, — буркнул я. — Никор, а правда, что ты расстался с ди-Сальем? — лукаво спросил меня он, когда мы оба ползали по полу в поисках его вещей. — Давай ближе к делу, — я встал на ноги, глядя на него сверху вниз. Ситуация начинала нервировать. — Так сразу? Даже не знаю… — омежка оставался на коленях, глядя на меня не очень приличным взглядом. — Я квартиру тут снимаю поблизости. Может, мы могли… Договорить ему не дал подходящий к нам Керн. — Пошли побазарим? — рыкнул он. Я без сожалений оставил несчастного интригана ни с чем и последовал за Марро. — Никор, ты готов трахать всё без разбору! — схватил он меня за грудки, когда мы зашли за угол. — Да он сам попросил, — ухмыльнулся я, — пока ты сопли на кулак мотал. Этого было достаточно, чтобы получить от него по морде. Другие курсанты растащили нас, так что ответить я не успел. Я сплюнул кровь и, улыбнувшись, пошел прочь.

***

Результаты жеребьевки экипажа меня в этот раз даже не удивили — Эли опять был со мной в одной команде. Вот уж бы не подумал, что мы с ним настолько совместимы, что ИскИн уже в третий раз ставит нас вместе. Что ж, совместимость нашу в полётах мы проверили на прошлом курсе. Если честно, больше и не хочется. Хорошо, что в этом году у нас будет очень мало совместных заданий — я буду занят на практике. Мог бы сказать, что я зол на него из-за повешенного долга — но нет, сам хорош, по сути, не смог справиться со своим пилотом, еще и омегой. Но осталось ощущение какой-то недосказанности. Что же всё-таки произошло? И почему до сих пор мне больно от того, что меня отвергли. Конечно, не каждый альфа оскорбится из-за того, что его использовали для потери девственности, но почему-то меня задело, и я возвращаюсь к этой ситуации раз за разом. Что я сделал не так? Или всё же дело не во мне… В задумчивости я сидел в аудитории, не вслушиваясь в гомон других кадетов, пока не уловил фразы, касающейся меня. — Ханор, тебе тоже ле-Сарт индивидуальные занятия назначил? — загоготал мой сосед по блоку Адар. — Смотрите, не подведите там с Никором! — Адар, какого хрена? — спросил я, поднимая голову. — Ну ты же тоже с ле-Сартом… занимаешься, — он сделал неприличный жест. — Сначала научись хотя бы десятой доле того, что он умеет, а потом выёбывайся, — рявкнул я и вышел. Да, мы продолжали с инструктором наши занятия, но сочетать их с практикой последнего года было довольно сложно. Я до сих пор не смог понять, почему Асари так себя ведет — его курсанты унижают, а он как будто сам на рожон лезет. И на разговор не выходит — колючий весь. Да и кто я ему — очередной молодой альфа, хоть и не претендующий на его зад, о чем мы сразу договорились. Еще я иногда чувствую запах алкоголя от Асари — и раз за разом повторяю вопрос: какого хрена он творит? Через несколько дней я окончательно пришел в себя — жив, здоров, заканчиваю образование. Почему меня привлекала армия? Может, жажда риска и желание проявить себя? Или же стремление стать хорошим сыном, оправдать ожидания? Вдруг я понял, что ничего никому не должен. Кроме, конечно, полмиллиона государству. А в остальном — мне решать, кем быть, к чему стремиться. Пусть и не разбежишься сильно, но хотелось бы для начала рассчитаться побыстрее. А потом уже строить планы на жизнь. Об имплантантах тоже думать рано — я не торопился сразу, думая о том, что, скорее всего, мне поставят обязательные для военных. А в нынешней ситуации на них просто нет денег. Чтобы снять напряжение, я решил отправиться в бар — пропустить пару стаканчиков пришлось в одиночку. Так даже лучше, не нужно никому признаваться в крушении собственных надежд. Уже когда подходил к общежитию, наткнулся на ле-Сарта. — Байли, вам известно, что в общежитие надо возвращаться до одиннадцати? — спросил меня инструктор. — Меня пропустят, ле-Сарт. — Кто бы сомневался, — фыркнул Асари. — Чего встали, идёмте. — Только после вас, — сделал я широкий жест рукой. — Со мной собрались? Ну что ж, я найду, где нам поговорить, — бета схватил меня за плечо и повел за собой. — Поговорить? О чем? — нахмурил я брови. — Байли, я понимаю, что вы расстроены сорвавшейся квотой, но это не повод ставить на себе крест, — строго сказал ле-Сарт. — Я и не ставил на себе крест, ле-Сарт, просто решил немного расслабиться. Почему нет? — пожал я плечами, когда мы уже дошли до его кабинета. — Действительно, что такого — явиться пьяным в дрова перед завтрашним вылетом? — поддразнил меня он, когда мы заходили в кабинет. — Садитесь, Байли, — сказал ле-Сарт и сам присел на край стола. — Вы меня в дрова не видели, — засмеялся я. — Всё под контролем. — Предлагаете посмотреть? Я бы на вас в другом виде посмотрел. — В каком же? — вскинул я брови. — Уверенным в себе, нашедшим своё место, а не болтающимся по жизни, как астероид в космосе. В том числе и по разным постелям. — У меня на это целый год, — усмехнулся я. — И еще сколько-то, пока полмиллиона не выплачу. Не беспокойтесь. А про постели вы загнули сильно, я уже давно не болтаюсь. — А жаль… — Это намек, что мне нужно сделать исключение? — Мне хватает исключений, Байли. Мне хочется правила, — вздохнул Асари. — Правило для вас? — я выгнул одну бровь. — Что ж, можно подумать. Но тогда и вам нужно будет его соблюдать. — Серьёзно, Байли? Или ты пьян больше, чем я думал? Хотя, что я говорю… Зачем тебе старый зануда… — Я практически трезв. И да, я тоже зануда. Не слишком уж младше вас, — усмехнулся я. — А вот вы бываете пьяным явно чаще меня. — Собрался меня жизни учить? Не надо, Байли. Ты не знаешь, что такое ежедневно чувствовать боль. Но только она и спасает. Потому что боль — это напоминание о том, что ты ещё живой, — тихо ответил Асари. — Что ты дышишь, существуешь, что ты человек, а не тень прошлого… — Зачем причинять себе боль? За что? — спросил я с недоумением. — За то, что ты жив. А другой — нет. — И что этим можно исправить? Тот, другой, не был бы рад этому, я уверен, — ответил я ему. Асари невидящим взглядом уставился вдаль, а я подошел к нему и осторожно коснулся плеча. Он повернулся ко мне, и через мгновение мы оба знали, что произойдет дальше. Мы начали освобождать друг друга от одежды в бешеном темпе, больше мешая, чем помогая. Когда с этим было покончено, я впился в его жесткие губы поцелуем, глубоко проникая языком. Асари ответил мне, но вскоре разорвал поцелуй и развернулся, доставая из ящика стола тубус со смазкой. Конечно! У него всё предусмотрено. Бета оперся ладонями о поверхность стола, а я смазанными пальцами пытался растянуть его проход под себя — было узко, совсем не как у омег. Но алкоголь и какое-то дикое нетерпение подстегивали меня, так что я попытался войти. До меня сразу дошло, что я сделал Асари больно — услышал сдавленный стон, а кожа спины перед моими глазами покрылась тонкой пленкой пота. Я замер, не зная, что мне делать дальше. Ле-Сарт, почувствовав мою нерешительность, толкнулся бедрами, насаживаясь глубже. Дал сигнал о том, что всё в порядке. Я аккуратно начал двигаться в нем — было оглушительно узко, не испытывал такого раньше. А ведь я у Асари далеко не первый альфа… Почти сразу же я сорвался на бешеный темп — двигался жестко и ритмично, одной рукой властно прижимая грудь ле-Сарта к поверхности стола, заставляя сильнее прогнуться для меня. Этот ритм устраивал обоих, не нужно было сдерживаться, бояться поранить — только чистая страсть. Я жестко сжал его бедра пальцами — наверно, останутся синяки. Потом одной рукой я подлез под живот Асари и начал дрочить ему, приближая к разрядке. Второй — всё так же сильно сжимал за бедро, не давая возможности для маневров. Кончил он первый, мне в руку. Я опять чуть не задохнулся от узости и последовал за Асари, заполняя его анус своей спермой. Мы тяжело дышали, как будто после полосы с препятствиями. Ле-Сарт смотрел на меня помутневшим взглядом, а потом очнулся, открыл ящик стола и протянул салфетки. Я вытер руку. Начал одеваться. Обнаженный Асари, опираясь на стол, наблюдал за мной. Когда я оделся, то подошел к нему и поцеловал в губы. Он приоткрыл рот, но моему языку не ответил. Я без слов вышел из кабинета и направился в сторону общежития. Илени-ди-Гано Уже девять месяцев, как я открыл собственную фирму. Сначала наивно полагал, что справлюсь в одиночку, но потом понял, что нужно принимать работников: так появились менеджер и техник. Менеджер не только занимался приемом заказов, но и помогал мне разбираться с финансами. Первое время это делал Никор, но он сейчас практически всё время проводит на практике, а я, как оказалось, не очень много в этом смыслю. Из-за достаточно низкой цены от нехватки клиентов я не страдал. Поэтому достаточно быстро вышел на выполнение плана, заданного фондом. А потом начал выплачивать ссуду. О фирме стало известно за пределами Ардена и последний заказ я уже выполнял на другой колонии — признаться, лететь на месяц было страшновато, зато за счет повышенной цены я смог погасить значительную часть кредита. Теперь можно (и нужно) снять квартиру в районе поприличнее. А то вдруг кто из клиентов узнает, в какой дыре я живу. Да и Никору если что будет комфортнее приходить — альфа еле помещался в моей комнатушке. Когда я узнал о том, что Ник останется в гражданской авиации, то очень расстроился. Это было его мечтой. — Никор, это не конец жизни! — утешал я его. — Да, ты прав, прорвемся, — согласился друг. — И на будущее теперь ты знаешь, насколько нужно быть осторожным с клановыми. — Не рассказывай даже, — альфа вытянулся на диване в моей просторной гостиной — я специально выбрал большой, чтобы он смог оставаться у меня ночевать, если нужно.