Странная эта штука - любовь

Никор-ор-Дайрат Я вернулся домой и сразу почувствовал, что что-то не так — меня встретил взволнованный Эли с Найлином на руках. — Ари должен был прилететь сегодня утром, но не вернулся, и комм недоступен, — сообщил он мне. Да, Асари уехал на Варну, к родным. С ним такого не бывало — чтобы раз и пропал. Всегда сообщает, если задержится или не успеет к оговоренному сроку. Что-то случилось? Наверняка. — Эли, он тебе говорил адрес или телефон кого-то из своей родни? — Нет, — покачал головой он. Вообще наш супруг мало распространялся про своё прошлое. Я знал, что у него погиб жених по имени Глен, омега, и Асари винил себя в его смерти. С этим и было связано его поведение последних лет. Но вот что касается других имён, адресов и прочих подробностей — не делился. На нашей сумбурной свадьбе его родственников тоже не было, только наши с Эли родители. Лететь на Варну? Куда? К кому? Город вроде Ант, а больше ничего не знаю. Я лихорадочно думал, кто нам сможет помочь. Ор-Миту! Конечно, это давний друг Асари, он явно знает больше нас. Телефон ректора был занят и я решил пойти пешком, так как квартиру Эли изначально снял неподалеку от академии. Да и проще будет такой вопрос решить лично. — Никор, рад тебя видеть! — поприветствовал меня альфа. — Ор-Миту, добрый день! — я решил начать с места в карьер. — Вы знаете адрес родных Асари? Он улетел к ним и не вернулся. Комм недоступен. — Вот как… — ректор был явно обескуражен. — Сейчас найду. — Может, у вас и номер его родственников есть? — с надеждой спросил я. Ор-Миту нашел и адрес, и айди Палая-ор-Сарта, брата Асари. Я уже на выходе из кабинета набрал его номер. — Здравствуйте! Это Никор-ор-Дайрат, супруг Асари. — Здравствуйте, Никор! Он мне про вас рассказывал, когда приезжал, — улыбнулись мне в ответ. — Асари не вернулся на Арден. Вы не знаете, где он может быть? — Нет, не знаю… Он приехал, извинился за всё, рассказал, что женился и у него два замечательных супруга и сын. А потом отправился домой, — улыбка у моего собеседника исчезла. — Понятно, спасибо. Мы вылетаем на Варну в ближайшее время. Если будут какие новости, связывайтесь сразу со мной. Твоего папу… Что произошло? Куда он мог запропаститься? Беспокойство скручивало внутренности в узел, но нужно было действовать. Я следом вызвал Ксана и попросил взять в пользование клановый БОТинок, а потом уже на ходу набрал Эли. — Эли, нужно лететь на Варну, Асари ушел от родных и до нас не добрался, я договорился о транспорте. — С кем оставим Найлина? — спросил он. — Отвезем к Илени, он присмотрит. — Придётся. К родителям везти, день потеряем, — сказал Эли без энтузиазма. — Собирай всё необходимое для сына, я вызову такси. На машине мы быстро добрались до коттеджа Марро и передали Найлина в руки Илени. Не теряя времени, мы тут же отправились на клановый аэродром, чтобы поднять в воздух один из БОТинков. Эли, который всю дорогу был сосредоточенно взволнован, сразу занял кресло пилота. Я даже спорить не стал — в пути почти сутки, придётся всё равно меняться, вахты как у пилотов на рейсовых кораблях. Действия Эли были собранными и уверенными — не зря моего мужа на «Серену» сразу приняли. Это дома он дурачится, на работе, видимо, — сама серьезность. Когда наш транспорт покинул атмосферу Ардена, на меня нахлынули воспоминания. Вновь вдвоём. Как тогда, на «Комете». И снова гнетущее чувство тревоги, объединяющее нас. Но уже не за свою жизнь, а за жизнь близкого нам человека. Я откинулся в кресле и посмотрел на мужа. — Эли, ты тоже помнишь? — спросил я его. — Конечно. Забудешь такое, — нервно усмехнулся Эли. — С тех пор мы не летали вместе. — Да, тот наш полёт чуть не закончился печально. Но очень многое поставил на свои места, — вздохнул я. — Например? — Я понял, что ответственность за мои действия лежит только на мне. — Ответственность лежит на обоих, — ответил Эли. — Не это ли нам показали тогда? И сейчас, и дальше. Если отвечать будет только один, то мы вернёмся к тому, с чего начали. — Да, ты прав, наказали обоих. Хотя я считал себя виноватым больше. Кстати, почему ты тогда накричал на меня на крыше? — Потому что чувствовал себя виноватым. А я не люблю это чувство. Я мог бы заплатить и всю сумму, но Рик сказал, ты обидишься. А ещё твоя эта постоянная независимость. Плохо — так скажи. А ты не умеешь. Вот и взбесился: решай свои проблемы сам, а ко мне не лезь. Как помочь человеку, который тебя отталкивает? — Неожиданно, я думал, дело было в нашем первом разе. Да, твой дядя был прав насчет оплаты долга, — и добавил. — Я тебя не отталкиваю, Эли. Никогда не отталкивал. — Но и не пускаешь! Живешь как в гостинице. Поди догадайся, что у тебя на уме! — А тебе интересно? Мои слова для тебя всё равно ничего не значат. Тебе всегда нужно что-то сверху: будь то метка или публичная демонстрация любви. Я не раз пытался сказать, что хочу быть с тобой, но поверил ты мне только после того, как я выступил перед всей академией. — Потому что ты мой! И это все должны знать! Особенно любовники твои бывшие! Близнецы не раз трепались, что ты тогда омег пачками трахал! — Эли, да, было, но не в том количестве, как многим хотелось бы думать. Может, мне хотелось покрасоваться перед близнецами, — усмехнулся я. — Так я и поверил! Всё, автопилот включаю. Найдём Асари — сам трахну, чтоб не лез больше никуда! — Я не уверен, что Асари сам лез. На него это не похоже. Всегда общался адекватно. И можно было договориться. — Договориться. Втроём. А то вы с Ари сами решите, а меня перед фактом ставите. Конечно, когда вдвоем наседаете — я соглашаюсь. Но при этом нервничаю. А когда я нервничаю — я злюсь, а когда я злюсь — я ругаюсь! — Да ты сразу ругаешься, даже если о твоём мнении спрашивают. — Ты подойди просто, без «мы с Асари решили», тогда и огрызаться не буду. Я же понятия не имею, что у тебя на уме. Прилетишь и ходишь, как моллюск в раковине! Слова не по делу от тебя не добьешься. Зато когда не по-твоему сделаешь — сразу «оскорбил». Да я сделать что-то лишний раз боюсь, чтобы не было этого «оскорбил»! — Только раз так было и это касалось квартиры. Несколько месяцев скрывать. Не ты ли взываешь к откровенности сейчас? И, Эли, тебе правда интересно, что у меня на уме? — Ты еще помнишь… Год прошел, а ты единственный случай забыть не можешь? А не ты ли поступил точно так же, когда умотал и не сказал нам куда? — Я сказал: по делам клана. Если бы ты услышал, что это касается Илени, ты бы накрутил себя выше крыши. А я всего лишь хотел выполнить твои условия. В очередной раз. Слов моих тебе недостаточно. — А я всего лишь хотел, чтобы у семьи было жильё. Я тебя понял и простил, а ты до сих пор не понял и простить не можешь! — Почему не сказать? Не понимаю. Я не обижен, но твоё отношение ко мне навело на мысль, что ты не считаешь меня своим мужем. Как и во многих других случаях. Ты нахамил моим родителям. Разве это не оскорбление? — Я же говорю: когда я нервничаю — я злюсь, а когда я злюсь — я ругаюсь! А в тот момент я был зол на то, что залетел. Да и ты слова не сказал. Вот я решил, что такое общение у вас нормально. Кто вас знает. — Мои отношения с родителями, Эли, тебя не касаются. — Ник, они твоя родня! А раз твоя, то и моя тоже. И пусть они мало нами интересуются, но от этого не перестали быть ими. А ты: «не касается»! Вот, ты сам не пускаешь меня к себе в душу! Я что, чужой тебе? Если да — так и скажи! А если нет — рассказывай! — Они не моя родня, Эли. Тебе не понять, ты вырос в семье, где тебя принимают и понимают таким, какой ты есть. Я пытался тебе объяснить, ты слушать не стал, когда рассказывал про Илени. — Я помню. Ты не мог найти общий язык с родителями, у Илени те же проблемы. Вы что, совсем не общаетесь с родными? То есть ВООБЩЕ? — Вообще. Тебе это удивительно, понимаю. Но я для отца — пустое место с момента, как не поступил в военную академию. Да и до этого не лучше был, он контролировал каждый шаг, решал за меня, что и как мне делать. Я даже думаю, что он долг оплатил не потому, что переживал за меня, а просто «вдруг люди что скажут про этого недоумка и про меня плохое подумают». — Да, мне это удивительно. Зато стало понятно, почему ты меня тогда не одёрнул. Тебе всё равно было. Вот почему ты раньше этими словами не сказал? Почему молчал столько времени и делал всё втихую? Не это абстрактное «он мой родной», а нормально объяснить, не заставлять выбирать? — Прости, что не донес до тебя всю суть наших отношений. Для меня всё было однозначно, а вот вам с Асари было тяжело понять мои чувства. — Нам сложно понять, когда ты молчишь. Мы не умеем читать мысли, а значит, пользуемся своим опытом. Ты так болезненно реагируешь на свою слабость, что делаешь больно другим. — А вы хотите видеть меня слабым? Будете после этого уважать? — Ник! Ты меня поражаешь! Ты наш супруг, кто ещё поддержит тебя, кроме семьи?! — Но я же альфа… Я должен быть сильным. Так меня учили. Отец учил, — усмехнулся я. — Учат тому, что сами умеют. Не думаю, что в свете ваших отношений ты хочешь быть похожим на отца. А вот меня учили, что семья должна быть опорой, а не обузой. И только так она будет семьей, а не сожителями. Если так рассуждать, то нам надо было Ари бросить и дождаться, пока он сам решит свои проблемы. А вдруг его оскорбит, что мы видели его слабым! — Да уж, логика. Нет, я считал, что я должен помочь всем. — Почему ты решил, что мы оттолкнём тебя? Хочешь быть понятым — говори. Хочешь помощи — попроси. Но не закрывайся от нас за своей болезненной гордостью. — Я буду стараться, Эли. Я разложил кресло и попытался отдохнуть — прилетим на Варну, там не будет времени, сразу начнем поиски Асари. Куда он делся? На Варне похоронен его жених, я же ничего не путаю? Я не хотел говорить Эли про его проблемы с алкоголем. Да, опять умалчиваю. Надо всё же рассказать. Или это будет неправильно по отношению к Асари? Блядь, у меня голова сломается! А еще разговор с Эли навел меня на мысли о том, что наше понимание семьи с ним абсолютно разное. Но я, учитывая свой опыт, не мог сказать, что мне не нравится его версия — я видел отношения Эли с родными и даже в чем-то завидовал их легкости и внешней простоте. Вот так прийти и сказать: я накосячил. И… ничего страшного не произойдет. Да, представляю, Эли-то точно чем-нибудь меня стукнет и не посмотрит на свои обещания о том, что примёт меня с моими проблемами. Потом, может, конечно, откачает и пожалеет. Первым делом после приземления мы отправились к брату Асари, Палаю. — Здравствуйте! Я звонил вам! Нет никаких новостей про Асари? — начал я. — Нет… Я сам попробовал его найти, но у меня даже заявление не приняли… — Почему? — удивился Эли. — С момента пропажи только завтра три дня будет. Да и Асари теперь не на Варне живёт, сказали, через миграционку надо. А это ещё дня два. Пропал бы омега — быстрее бы шевелились. А бета… — Ясно. Он на терминал собирался, когда прощался с вами? — спросил я. — Да. Вещи собрал, всё с собой взял. Сказал, может, потом, как-нибудь, с супругами заедет. Но он днём уехал, а корабль у него только вечером был. Может… Да, он мог к Глену заехать… Асари бы не улетел, не попрощавшись с ним. — Глен? Это кто? И где его найти? — воскликнул Эли. — Эли… — вздохнул я. — Это жених Асари, он погиб. Думаю, Палай знает больше моего. — Глен — это жених Асари, — кивнул Палай, — а найти его можно на центральном кладбище. Спросите, где разбившийся атмосферник стоит, вам любой покажет. — Может, сходить на кладбище, вдруг Асари кто-то видел там? — я предложил. — Поехали! — отозвался Эли. — И поиск сигнала комма включить надо. Бортовой ИскИн должен взять его здесь, на планете. Эльдиар-ди-Майлэ Исчезновение Асари меня выбило из колеи. Ари всегда был само спокойствие. Когда мы ругались с Ником — он мирил. Не просто вставал на сторону одного и давил второго, а открывал нам наши ошибки и позволял самим увидеть, где были неправы. Поэтому у меня даже мысли другой не возникло, кроме как: «Ари в беде». Первым делом я позвонил ле-Неро: — Эстет, я не пойду в ближайший рейс. Найди мне замену. — Что у тебя, Звезда? — Дела домашние, — хмыкнул я. — Шутишь? Не смешно. — Я не смеюсь, Эстет. Я тебя хоть раз подводил? А теперь прошу — найди мне замену, потому что я всё равно не полечу, вплоть до увольнения! — Ясно… Раз ты даже уйти согласен, значит, что-то серьёзное. Ладно, я с медиками договорюсь. Они тебе уважилку поставят, а слетаем без тебя. Но только один раз! — Понял, спасибо, Эстет! Полёт с Ником всколыхнул старые воспоминания, а вместе с тем и старые обиды. Кто бы мог подумать, но наш Железный Ник совершенно не умеет разговаривать. Да, не просто говорить, а доносить свои мысли. Ему кажется, что одна вскользь брошенная фраза должна сразу всё нам объяснить. А ещё ужасно стесняется. Глупый, он думает, что если он не скажет нам о проблеме, а решит её сам, то тем самым он нас защищает. Вот только выходит наоборот — обижает он нас! Всё никак понять не может, что больше не один живёт, а в семье. Отца не любит за то, что тот всё сам молча делает, а сам точно так же себя ведёт. Да и Асари — ещё тот партизан! Я ещё на свадьбе удивился, почему его родни не было, а он только отмахнулся: «Я порвал с прежней жизнью и начал новую. Не хочу ворошить прошлое». Бывает. Раз не хочет, то зачем человеку на больную мозоль давить. Потому что, в отличие от Ника, во всех других случаях Ари был предельно откровенен и открыт. Поэтому, когда он сказал, что хочет наладить отношения — я только обрадовался. А вышло… Вышло, что Ари пропал. Визит к брату Асари меня напряг. Выходит, Ник знал о погибшем женихе? А о чем ещё он знает и молчит? — Почему ты раньше мне ничего не сказал, Ник? — зашипел я, когда мы вышли из дома. — Не знаю. Думал, что Асари должен сам рассказать. — Ник! Какие же вы… у меня слов нет! А ещё от меня доверия и понимания просите, когда сами живете себе на уме! Памятник из частей разбившегося атмосферника мы нашли быстро. Разговор со смотрителем всё же дал какие-никакие плоды: был здесь Асари. Позавчера днём. Цветы принёс, сидел долго, а потом ушёл. Вот только куда? Мы с Ником вернулись на корабль. У нас был ещё один шанс — комм Асари. Кодировка его ИскИна у нас была, оставалось только ввести её в ИскИн корабля и запустить поиск. Полчаса — и результат на руках! Сигнал, хоть и слабый, шел с окраины Анта, из жилого сектора. Снова такси, и мы с Ником принялись кружить среди старых квартирных многоэтажек. С помощью простой векторной сетки мы наконец вычислили квартиру. На вызов нам ответил бета средних лет, уставший и замученный. — Что надо? — Коммуникационная служба! — рявкнул я первое, что пришло мне на ум. Не думаю, что простой обыватель в состоянии отличить рабочий комбез пилота от другой спецовки. — Проверка устойчивости сигнала. Открывайте, или отключу связь нахрен! Видимо, молодой омега не внушил ему опасения, а моя уверенность сбила с толку. Потому что дверь он всё-таки открыл. Ник, что во время разговора стоял вне зоны видимости экрана, первым шагнул в квартиру и припёр владельца к стене. А я тем временем быстро обежал комнаты. — Ник, Ари тут нет, — расстроенно сообщил я. — Асари нет, а комм есть, — оскалился Ник, задирая рукав беты. — Где коммуникатор взял, скотина?! — Купил, — полузадушено прошипел бета. — У пьянчужки какого-то. Он мне сам его перенастроил! Иначе как бы я им пользовался? Ник отпустил владельца квартиры и потребовал показать. Комм действительно был не ломаный, лицензия на месте, а данные прежнего владельца стёрты через аккаунт. Выходит, действительно Ари его сам продал… — Ник, что значит: у пьянчужки? Почему ты не вытряс из него больше? — возмутился я, когда мы вышли из дома. — Эли, у Асари были проблемы с алкоголем… Я не говорил тебе. — Потрясающе! Значит, ты всё знал, а мне рассказать было не судьба? Или ты думаешь, я бы вас бросил? Да что я спрашиваю! Я же как пустое место для вас… Игрушка, которой поиграть можно, а потом задвинуть на полку! — Эли, всё не так! Я думал, что справлюсь с этим! Еще до того, как ты появился в нашей жизни! Всё было хорошо, пока… Пока Асари не оказался наедине со своим прошлым. Думал он! Вот честно, Нику надо запретить думать! А лучше — научить советоваться! — Ник, пообещай мне никогда не делать так больше. Не молчать! Жизнь не останавливается на одном мгновении! Да если бы я знал о проблеме Ари раньше, я бы его одного не пустил. С ним бы напросился. Найлина с собой бы взяли. И не было бы этой ситуации! — Ты прав, Эли, я не буду больше брать всё на себя. Но где сейчас искать Асари? — Раз тот сказал «пьянчужка», значит, и надо искать по барам. Вселенная! Дядю Дарела бы сюда! Ну ладно, сами справимся. Раз свой комм Ари здесь продал, то и искать в этом районе надо. Пошли, что ли, узнаем, где тут алкоголики собираются. Искали мы до вечера. Могли бы искать и дольше, но нам повезло. Продавец небольшого магазинчика вспомнил Асари. — …Я ещё удивился: одет хорошо, явно не бомж, а вместо денег комм предлагает. Только я не взял. Но он через час пришёл, уже с деньгами. Видимо, продал кому-то… — Куда пошёл? Ну или мог пойти? — спросил я. — Сходите на «Старую пристань». Это недалеко. Там вечерами сброд собирается. «Старая пристань» оказалась развалинами лодочной станции на пруду. Видимо, раньше в этом районе сквер был с аттракционами. А теперь снесли всё, а будка станции чудом уцелела. — Ну и дыра, — шипел я, пытаясь не навернуться в темноте в какую-нибудь яму. — Эли, осторожней, — схватил меня за плечо Ник, когда чуть было не оступился. — Найдём Ари, он мне будет каждый вечер массаж ног делать за то, что я их чуть не сломал! Продавец оказался прав. Шум пьянки мы сначала услышали, а потом и увидели. Компания из десятка подозрительных личностей распивала пойло из грязных пластиковых стаканов. И среди них был Асари. — А вот и муженёк! — рявкнул я и целенаправленно двинулся к нему. — Так, Ари, поднимайся. У тебя дом не убран, мужья голодные, дети плачут! — Эли… — с трудом ворочая языком, выдал Асари. — Он самый. Ник, помогай! Вдвоем мы кое-как дотащили не сопротивляющегося Асари до проезжей части и вызвали такси. Ари всю дорогу всхлипывал и просил прощения. Не знаю у кого, но сейчас и не до этого. Вот отмоем, проспится, потом и поговорим. Асари-ле-Сарт Возвращение в прошлое оказалось для меня болезненным. Я шел по знакомым с детства улицам, и тоска накатывала всё сильнее и сильнее. Как встретит меня Палай? Да и нужен ли вообще ему брат после стольких лет молчания? Но я должен был поговорить. Иначе моё прошлое никогда меня не оставит. К моему удивлению, Палай был рад. Не только тому, что у меня всё хорошо, но и тому, что я просто приехал. Мы долго говорили и о многом. Я рассказал о работе, о семье, о супругах. Он поведал мне о себе, родителях, что сейчас работают вахтовиками на Орту, и старых знакомых. Спать мы разошлись только под утро. Вечером мне на корабль, но перед этим есть ещё дело. К Глену я пришел с цветами. Принёс голубые лилии, которые он всегда любил. Долго говорил и просил прощения. За то, что был слаб, за то, что не уберёг. Пить я не собирался, но когда ко мне подсел такой же одинокий страдалец, не смог отказать «по одной за светлую душу наших близких». Собеседник ушел, а я продолжал сидеть. Алкоголь не смыл тоску, а лишь сделал её ещё болезненнее. Я думал выпить ещё немного, чтобы полегчало, а там на корабль сяду и домой уже трезвый прилечу. Человек предполагает, а судьба располагает. В затуманенном мозгу не осталось совсем никаких мыслей. На корабль я опоздал, потерял билеты и барсетку, продал комм, чтобы купить себе ещё одну бутылку… Какая же я тварь! Это я понял, когда увидел перед собой лицо Эли, а потом и Ника. Мне было стыдно перед ними. Перед обоими. А мой мальчик? Мой Найлин? Я плакал и не стеснялся слёз. Я оплакивал самим собой разрушенное счастье. Зачем они забрали меня с собой? Простите меня, мои родные. Я снова слабый, я снова не смог уберечь. Но уже не жизнь — семью. С трудом помню, как меня затащили сначала в душ, а потом в постель. Утро принесло с собой головную боль, тошноту и двух разозлённых супругов. — Асари, что произошло? Почему ты сорвался? Всё же было хорошо. Мы же договаривались, — начал Ник. — Прости, я опять всех подвёл, я знаю, — я обхватил голову руками и уставился в пол. Что я могу им сказать? Так получилось? Само собой вышло? Я не хотел? Глупые слова и ненужные. К чему оправдания, когда я снова не справился. — Если тебе плохо, говори об этом. Если мы и решили про правила, это не означает, что после их нарушения всё будет кончено. — Действительно, Ари, хоть бы со мной поговорил! Неужели ты думаешь, что я бы отказался от семьи? Посмотри мне в глаза, Ари. Я поднял голову и обвел взглядом супругов. Ник был серьезным и собранным, а Эли раздражённым и обиженным. — Мне больно… было. Я раньше думал, что больно. А когда увидел вас там, на пристани, то понял — это ещё больнее. Когда был шанс всё исправить, а ты сам всё испортил… — Ари, если ты сейчас начнёшь очередной виток самокопания, то я тебя стукну! — навис надо мной Эли. — То есть, поцелую? — скопировал я Ника. — Не придирайся к словам! — зашипел Эли и повис на шее. — Эли, ты же в рейсе быть должен, — спохватился я. — Ари, ты придурок! Взрослый умный идиот! Неужели ты думаешь, что я мог бы спокойно отправиться в рейс, зная, что ты пропадаешь где-то? Я же думал, убили тебя, кретина старого! Эли колотил меня кулаками по плечам и спине. Шипел, ругался и плакал. А я обнимал его и чувствовал, что камень свалился с души. — Шанс всегда есть. Его нет, только когда человек умер, — тихо сказал Ник, подошел к нам и обнял нас двоих. Эпилог — Почему на Риер? Мы же хотели на Литу? — возмутился Эли. — Это ты хотел, — заявил Ник. — Но подумай: две недели в дикой местности, без элементарной цивилизации в каком-то захолустье. — А в Риере выставка нанодронов? Ты поэтому туда рвёшься? — упер руки в боки Эли. — А что плохого? Там кроме выставки пляж есть и море. — Ари, хоть ты ему скажи! — возмутился Эли. — В данном случае я считаю, что Ник прав. На Лите только для тебя будет отдых, а на Риере каждый найдёт себе занятия по душе. — Злые вы, — фыркнул Эли. — Я их к природе приучить хочу, а они от пластпокрытия оторваться боятся! Ладно, день выставки, а потом всё равно на море.

***

— Найлин! — раздался громкий крик и на лестнице появился Ник. — Я тебе что сказал в прошлый раз? Чтобы я этой дряни в доме не видел. Най вдруг поменялся в лице, суетливо оглядел нас с Эли. — Мне папочка разрешил, — пискнул он и спрятался тому за спину. — Эли, ты же знаешь, что я терпеть не могу это мерзкое членистоногое. Эта дрянь — не домашний питомец. — Ник, мы с Найлином для неё специально террариум купили. И он обещал, что Лапочка больше не будет ползать по дому. — Да меня передёргивает от одного её вида. Тоже мне, нашли «лапочку»! — Ну да, у неё же лапки, — влез Найлин. — И много, поэтому она Лапочка. — Эли, я же просил тебя! — Ник, но если она нравится ребёнку… — Ник, Эли прав. Если Найлину так дорога Лапочка, то пусть он за ней сам смотрит. И ответственности у него добавится. Ведь у него скоро братик родится. — Тьфу, нашёл сравнение, — фыркнул Ник. — Ура! Лапочка остается! — взвизгнул Найлин и поцеловал меня. — Да ну вас, — махнул рукой Ник. — Но если увижу Лапочку на полу — пришибу. Понял меня, Най? Я смотрел на своих супругов и думал, как, порой, бывает разумно оставаться хладнокровным и не подверженным эмоциям. Они у меня яркие, красивые и амбициозные, но такие молодые! Пусть Ник отстаивает свою альфоватость, я не стану оспаривать его право. Пусть Эли доказывает, что может всё делать не хуже Ника, я не буду ему мешать. Пусть каждый из них радуется своей маленькой победе. Ох, чую, не скоро эти двое сообразят, что уже давно решения в семье принимаю только я…