НИКname

«я принёс на кончике ножа то, что даже не произнести»

Они сталкиваются с Максом в самый неподходящий момент, когда никто не готов ни с кем сталкиваться. Ник болтает какую-то чушь: – У них такой задумчивый клавишник, посмотрел бы я, как он веселится. Олег пропускает реплику мимо ушей, вспоминая вдруг своего деда, который со временем ментально оглох, потому что бабушка постоянно что-то ему лютое задвигала. И вдруг – Макс навстречу. Со своим мальчиком. Олег краем сознания отмечает, что сам никак иначе, кроме, как «мальчик», не называет его протеже. Ник ненормально оживляется, включая какой-то конвектор вежливости, и он обдувает всех, точно тепловая пушка. – Здорово, Васян. На Макса – никакого внимания. Просто ноль. Васян, которому больше идет Васечка, растерянно оглядывается, не зная, как реагировать, потому что Васечка-то, конечно, в курсе, ху из ху в этой нелепой встрече нынешних бывших. Но руку Нику протягивает. Потому что тот всегда добивается своего. – Привет, – говорит Олег Максу, у которого такое лицо, что делается понятно, что они не виделись с тех самых пор. – Как жизнь? – Васечка – бывший просто знакомый Ника. – Хорошо. – Да, – растягивает Ник, – жить хорошо. Лицо Макса очень медленно перестраивается, и он говорит Олегу: – Здравствуй. Думаю, можно сделать открытие в следующем году. Григорьев довисит, мы его снимаем, и будет тебе три месяца. Так что? Ник поворачивается к Олегу, брови его дают слабый скачок удивления. – Не знаю, поживем-увидим. И все расходятся. Каждый – в свою сторону. Ник молчит. Олег – тоже. * Дома Ник сидит на стуле, ноги закинуты на стол, чашка с чаем, который он не пьет, греет руки. Олег: – Почему ты не хочешь поговорить с ним? – По кочану. – Это глупое ребячество. – Я не понимаю, ты что, хочешь подложить меня под него? – А ты не умеешь с людьми – просто – разговаривать? – Это они не умеют разговаривать со мной. Ник не меняет позы, Олег включает комп. – Ему нужно твоё прощение. – И где я, интересно, его возьму? – Ты столько обманывал его. Ник нехорошо усмехается: – И что? Ещё разок – проканал бы? Он и так сладко спит. – Ты тоже. – Ты бы ещё наркоману в завязке на стол дозу бросил. Знаешь, ты сейчас теряешь очки. – Ты тоже не набираешь. – Ладно, – Ник спускает ноги на пол, а чашку ставит на стол, с отчетливым судейским звуком, – уговорил, утешу его как-нибудь на досуге. – Можно позвонить. – И много ты назвонил? Ты что, любишь его? – не столько спрашивает, сколько утверждает Ник. Вопрос больше от удивления, как будто ничего подобного никогда не могло произойти. Он опускает глаза. Смотрит куда-то под стол. – Тогда зачем ты дал ему время, чтобы этот репей впился в него? На лбу у него проступает испарина. Олег подходит, но никакое – послушай – он не успевает сказать – Ник резко встает со стула, железные ножки дико скребут пол. – Не трогай меня. И уходит в ванную. Сидит там целую вечность. Олег не выдерживает. Дверь не заперта. Ника как будто нет. Штора наполовину задернута. Олег отдергивает занавеску. Ник вздрагивает. Он сидит поперек пустой ванны, согнув ноги в коленях. На Олега не смотрит. Берет шампунь с бортика, щелкает, нюхает, сжимая пальцами упаковку. Олег не знает, как ему объяснить. В голове вертится слишком много всего, но оно так перекрутилось, что нельзя разобрать, где начало, а где конец. Ник возвращает шампунь на место. – Ты не мог бы уйти? – Из дома? – Ну хоть из ванной. Ты не знал, что она только для одного? – Нет. Ник протягивает руку, пытаясь задвинуть штору. Олег срывает её нашиш. – Какое-то всё тупое. – Это уж точно. – Ну вот чё те надо? – Вылезай отсюда. – Не хочу. Олег садится на бортик, лицом к Нику. Треплет его по голове – тот упрямо уворачивается. Олег набирает полную грудь воздуха и весь выдыхает.