НИКname

Ник сидит с ногами на диване за занавеской. смотрит в книгу. которая написана почти три тысячи лет назад человеком, донимавшим прохожих. здесь других нет. книг. и людей. Олег сидит напротив. на краю своей кровати, как на плоту Иона. сидел Иона когда-нибудь на плоту? его лицо сосредоточено и отточено. Ник всматривается в него со странной смиренной жадностью. лицо Олега можно одинаково выдать и тринадцатилетнему, и тридцатилетнему, и тому, кому три тысячи лет. словно он не карандаш в руке держит, а стилос. у него ровный лоб, с тонкими линиями светлых морщинок, похожих на тонкие линии белых чаек на детском рисунке. покатые четкие скулы – срезы породы. темные глаза, грустные, как глаза собаки. с такими ресницами, которые под долгими своими взмахами кажутся тяжким бременем. ресницы, срезающие с этого лица две тысячи девятьсот восемьдесят семь лет. Ник едва удерживает себя, чтобы не подойти. потому что Олег не удерживает себя, а просто. не подходит. ему все легко дается. слишком легко. и сам Ник плывет к нему в руки, как глупый карась в сеть. которую даже никто не раскинул. не потрудился раскинуть. а просто забыл в воде. Ник закрывает глаза, представляя, как Олег поднимается со своего плота и подходит к нему, трудными долгими шагами, вспарывающими брюхо кита. как он кладет свою жесткую, точно весло, ладонь на лицо. Ник чувствует жар на щеке от этой ладони. но Олег остается на месте. как светофор. он не подходит.