Трус Адмирал или приключения ленивого дебила !!!

Завершив все важные дела, а именно: составления завещания, а так же, пока без даты и подписи, заявление на отставку, заодно поместив все это добро в сейф, и благополучно забыв код от него, когда я захлопнул эту стальную дверь! Из-за этого факта моё и без того опущенное настроение резко устремилось на глубину ещё больше. Встав с своего резного кресла и размяв затекшие части тела, я уже было собирался благополучно упасть на ставшим мне таким родным и милым, диван, что дарил мне просто головокружительное счастье и отдых. Это не шутка! После сна на нем я буквально сиял, а вся боль в теле, или же неприятное ощущение мгновенно, словно по волшебству, по утру исчезало. Правда странный запах, а так же многочисленные волосы, причем всегда разные, и… кхм… шерсть, не давали мне покоя в плане того, что тут явно кто-то замешан, но вот кто я не знал, так как их обладатель всегда исчезал раньше чем я проснусь. А ведь я запирался изнутри, да что там говорить, я даже форточку прекратил открывать, когда одним утром поймал висящего кверху дном Бешенного Пса царя Соломона, или в простонародье, Юидачи. Что она там забыла и чего хотела, мне так и не удалось узнать, поэтому пожурив что бы она так больше не делала, отпустил. Сейчас же я, блаженно ожидая своего заслуженного ночного отдыха, начал медленно раздеваться, как вдруг в мою дверь постучали, точнее чуть ли не выломали, да так что с потолка стала лететь пыль. — Адмирал. — позвал меня знакомый голосок Акаси, нашей заведующей мед.крыла. — Можно мне войти? — не дожидаясь моего ответа, эта милая коротышка вошла в мой кабинет-комнату, абсолютно игнорируя что я как бы уже без штанов. — Это касается Бисмарк. — сев на одно из кресел напротив моего стола, эта особа в наглую достала из тарелки с леденцами МОЮ ЛЮБИМУЮ КАРАМЕЛЬ, начав приятно ловко облизывать и посасывать его, не отрывно смотря на меня, при этом делая довольно громкие глотательные движения своим ртом. — И что же с ней не так, кроме очевидного? — поинтересовался я, надевая на себя маску адмирала, за одно и штаны, попутно борясь с желанием послать эту мелкую ко всем чертям и в командорском порядке велеть решить эту проблему без меня. Кто из нас заведующий медициной, она или я?! — Сильные солнечные ожоги, недосып в жесткой хронической форме, тепловой удар, причём не единожды, очень сильная усталость, а так же ощутимый недовес, а еще… — дальнейшую тираду я остановил взмахом руки, требуя остановиться. — Я сказал, кроме очевидного. — уточнил я, облокачиваясь на стол, и сложа руки на груди. — Она боится, сэр. — спокойно со вздохом произнесла Акаси. — Чего? — приподняв бровь спросил я. — Быть одной, ей снятся кошмары, а так же у нее обширная паранойя, из-за чего она боится что еды не хватит, ровно как и воды. Громкие звуки заставляют её пугаться и хвататься за что-то, лишь бы защитить себя. Любое прикосновение для неё неприятно, и это не только из-за ожогов. Боюсь, но месяц это слишком оптимистический срок, я бы рекомендовала немедленно перевести её на материк, и передать к опытному психологу, так как ко всем она относится весьма настороженно и с опаской. На контакт идет очень плохо, всё время молчит, или же плачет. — сказала девушка, грустно смотря в пол. — Уже пытался. — скривился я, вспоминая этот довольно неприятный разговор с Советом Старших Адмиралов, которые очень лаконично и понятно сказали одну очень простую истину: «Ебись как хочешь, помочь ни в чём не можем». — Как они выразились у них нужного специалиста нет, или что-то еще в этом плане, эх… — устало выдохнул я, направившись к выходу из своего обителя счастья. — Вы куда? — малость удивилась Акаси спрыгивая с кресла вслед за мной спеша выйти из кабинета. — Иду налаживать контакт. — спокойно сказал я, накинув на свой голый торс спортивную куртку в которой я занимаюсь по утрам, благо в этом мире я не был ленивым куском говна, что любил задротствовать и тупить в комп, нет, я тут тоже это любил, но в меру, так что базовые упражнения, а так же великий учитель Сайтама мне в помощь, авось и я стану великим героем! — Вы уверены? — с явным скепсисом в голосе спросила Акаси. — Нет, но выбора у меня нет, как и другого решения. — пожал плечами я. — Либо выйдет, либо нет, выбор не велик, а держать у себя под боком корабельную деву, что может в порыве страха разнести всё то, что осталось, счастья точно не прибавит, а значит, придётся рискнуть. Да и жаль мне её, одна там, на этом проклятом острове, семь лет в полном одиночестве, смотря как люди один за другим мрут, да и потом хоронить их, тут у любого психика поедет… У меня бы точно съехала. — покачав головой произнес я, стоя перед огороженной палатой, куда поместили нашу Бисмарк. — С Богом и Дьяволом, единым и вечным, вперед! — подбодрив себя, я вошел в темную комнату, где сквозь плотно закрытые шторы пробивался один маленький и тонкий луч луны, что падал на пустую кровать. — Удачи вам, Адмирал. — пожелала мне Акаси, тихо прикрыв дверь за мной. Усмехнувшись, я тихо подошел к кровати, заглянув под неё, где свернувшись калачиком, словно побитый котенок, широко открыв глаза лежала девушка, прижав свои худые ноги к груди. Видя столь хрупкую девушку, что пугливо смотрела на меня своими большими голубыми глазами, я не нашел в себе сил, приказать ей вылазить либо ещё что-то. Вместо этого, просто сел рядом с кроватью на пол, откинув голову на матрас. — Не спится, да? — спросил я девушку, что сейчас пряталась под кроватью, и чьи голубые глаза сияли в ночной мгле, неотрывно смотря на меня. — Я могу тебя понять, даже я порой боюсь засыпать. Ты можешь смеяться, но я боюсь, что если я их закрою, то всё это. — обвел я взглядом комнату, попутно слыша как девушка подползла чуть ближе ко мне. — И те, кто мне дорог, просто возьмут и исчезнут, а я окажусь там, где честно признаться никогда бы не захотел оказаться вновь. Нет, ты не подумай что я жалуюсь, но скажу честно то место, о котором я говорю, просто отвратительно, хоть и спокойно… В каком-то смысле. — говорил я, смотря на единственный луч света ночного светила. — Знаешь как это страшно? — спросил я её, честно признаться не ожидая ответа. — Бояться, что сейчас ты закроешь свои глаза, и всё это окажется лишь жалким сном твоего сознания, выдумкой что придумал твой мозг, что бы… толи пошутить, толи ещё за чем-то… я не знаю, но мне страшно, очень. — признался смотря в ночной полумрак комнаты. — Я боюсь, что всё это окажется лишь жалкой иллюзией, даже ты. — усмехнулся, слыша как девушка подползла еще ближе. — Что даже ты можешь оказаться лишь глюком моего сознания, но знаешь? Я не боюсь того что это всё иллюзия, нет, мне отвратительно осознавать что все вы и эти места… исчезнете. Я трус… — признался, закрывая глаза. — Мне приятнее жить в иллюзии, чем принять то мерзкое, серое, глупое, бессмысленное существование, того проклятого и забытого места, о котором забыли наверное уже все и вся… Как боги, так и демоны… Ибо если хоть кто-то из них помнил, то он бы уже давно уничтожил эту отвратительную массу серого ничего, и по этой причине, я так сильно задерживаюсь по ночам, не потому что боюсь ночи, а потому что боюсь проснуться. — закончил я, и открыл глаза, что бы увидеть сидящую передо мной красивую девушку, что сейчас, сидя напротив меня, положила своё милое личико на коленочки, сияя в ночи своими прекрасными, словно само море, голубыми глазами. Одета она была в больничную робу, которая к слову была ей явно велика, а её уже вымытые и подстриженные волосы, словно саван, укрывали и прятали хрупкое тело девушки. — Тебе это знакомо? — спросил я, смотря на неё. Девушка чуть отведя взгляд, молча кивнула. — Смешно смотреть так на меня, да? — спросил я её, ощущая себя невероятно жалким и ничтожным человеком. — Великий Адмирал Валькирии-1, а по факту трус каких только поискать, ничтожество, что только и может что плакаться о своих слабостях, и словно побитый щенок жаться к ногам людей, в надежде что хоть кто-то меня погладит по голове, и скажет что все будет хорошо… — говорил я, чувствую как огромный комок подкатил к моему горлу, и как глаза впервые со времен моего детства стали наполняться слезами. — Знаешь, ты в сотни раз храбрее меня, и это не только из-за того что ты вышла тогда на перехват девчат, отчаянно защищая свою землю, о нет… — сказал я, смотря на удивленную девушку, что все так же молча смотрела на меня. — Ты храбра тем, что ты смогла принять этот мир, ты смогла выжить там, где я бы самым первым пустил себе пулю в висок, и это было бы не из-за страха, что я больше никогда не вернусь домой, о нет! Ха! — посмеялся я, вновь закрыв глаза. — Я бы был только счастлив такой перспективе! Я бы самым первым выпрыгнул в это море, если бы знал что найду остров, где буду спокойно жить один! Я бы смеялся как маньяк, окажись я в такой ситуации что и ты, ибо это же какой кайф! Я один! Не надо не о ком беспокоится, не надо бояться! Просто живи и радуйся! ХА-ХА! — смеялся, роняя горячие слезы сквозь плотно закрытые глаза. — Но знаешь? Почему бы я убил себя, так это осознание того, что теперь от меня зависит жизни, не только моя, о которой я никогда не беспокоился бы, ибо мне плевать на себя, да-да, мне абсолютно насрать на самого себя, ведь, кто я? — спросил я Бисмарк. — Просто человек, которого очень просто и самое главное легко заменить, пришлют вам нового адмирала и всё, вы даже и не заметите, кто это там ушёл, а кто пришёл, но вот что страшно… Так это понимания, что теперь от тебя зависит жизни тех, кто верит в тебя. И ты просто настоящий эталон храбрости и стойкости Северного Союза, ты приняла на себя это, не убегая, не прячась, нет! Ты взяла и смогла! И теперь любой, кто посмеет хоть что-то сказать против, или же раскритиковать тебя, смело посылай к черту! Ибо ты смогла выжить, ты смогла смотреть на этот мир! Не боясь! А я… я боюсь, Бисмарк, очень сильно боюсь… — продолжая ронять слезы говорил я. — Я боюсь, ибо если я ошибусь, сделаю что-то не так, как вдруг ваши жизнь исчезнут из этого мира, что мне противен без вас! — признался я. — Мне отвратительно жить в этом мире, если я буду знать что от моего неверного решения погибло столь прекрасное создание! — кричал я, роняя горячие слезы. — Потому что я не смогу простить самого себя… просто не смогу… и не могу… — шептал я, пряча свое лицо в ладони. — Ведь вы же прекрасны… во всем. И мне до боли обидно и мерзко знать, что столь идеальные существа должны умирать ради таких мерзких и тупых существ как я… и уж тем более служить таким ничтожествам. — говорил сжимая свое лицо, словно стараясь сломать его. — Это мне надо прятаться под кроватью, а не тебе, гордой воительнице севера, что прекрасна как первый выпавший снег. — не этих словах я завалившись на бок, ударился головой об холодный кафель, и словно действительно побитый щенок, стал неуклюже прятаться под кровать, но тут… Сильные, несмотря на свою худобу, руки девушки крепко схватили меня и прижали к мягкой груди девушки, что сейчас очень нежно и аккуратно обхватив мою голову, терлась своей мокрой щекой об мою макушку. — Не смейте… — всхлипывая говорила девушка, не отпуская меня. — Не смейте говорить так о себе… если бы не вы, я бы так и осталась там одна, если бы не вы, меня бы никогда никто бы не нашел, если бы не вы… я бы так и осталось одна. — говорила девушка, чей звонкий голос чуть дрожал, но вместе с этим в нем чувствовалась невероятная мощь и трепет, словно от только что пробудившегося после долгой спячки зверя. — И вы не трус! Слышите! Вы не трус! Вы самый храбрый человек во всем мире! Ибо только такой человек мог так храбро и доблесно отчитывать канцлера, заставив того замолчать и устыдиться своих же слов! — Откуда ты… — удивился я. — Все об этом говорят, это, знаете, невозможно скрыть. — усмехнулась она, продолжая прижимать меня к себе, и продолжая гладить своими нежными пальцами мои волосы. — Вы единственный адмирал кто думает о нас с таким трепетом и уважением, и единственный кто так открыто, не боясь, защищает нас от всех опасностей. — говорила она, и её голос, словно теплый и нежный мед, сладко и нежно обволакивал мое сознание, отчего я не вольно обнял девушку в ответ, закрыв глаза опустив свою голову на её грудь, и полностью обмякнуть в таких нежных и милых объятиях девушки. — Вы заботитесь о нас, я ещё ни разу не видела такого человека, а уж тем более адмирала, о котором так тепло и с любовью говорят мои сёстры. — стянув с кровати одеяло, девушка расстелила его на полу одной рукой, а другой продолжая держать меня. — Они вас действительно любят и ценят, я не могла понять почему, но сейчас я кажется поняла… — на этих словах девушка легла на одеяло, увлекая меня вслед за ней. — Это потому что вы любите нас самой чистой и нежной любовью, как и ваше сердце… — тепло улыбнулась Бисмарк. — Сердце? — непонимающе спросил я. — Да… — томно прошептала девушка, прикасаясь своей нежной и ласковой ладонью к моей груди. — Сильное и тёплое… которое любит нас, и так страстно и яростно защищает. — говорила девушка, а я же медленно проваливался в сон, лежа на мерно поднимающейся груди Бисмарк, что аккуратно закинув свою ножку на меня, что-то тихо напевала, на немецком, последнее что я помню это её… губы. — Спокойно ночи, мой Адмирал. — прошептала она, и её нежно розовые уста, аккуратно и ласково отправили меня в столь желанный сон… — И я буду защищать вас, и спасу вас, как вы спасли меня от моего кошмара… — её голос прозвучал словно откуда-то издали, унося меня в столь приятные видения заснеженных гор, и густых хвойных лесов… где где-то затерялся уютный тихий домик, в которой жил я… и вся моя семья… из любимых жён?!