Смерть до выстрела

      Дэдпул просыпается от привычной боли, которая будто решила о себе напомнить, в своей кровати в квартире, что они снимают напополам с Паркером.       Боль постепенно утихла, была взята под контроль, отодвинута на самый дальний уголок устоявшегося в своем легком безумии сознании. Вэйд успокоился и протянул руку в сторону Питера, парня не было, но его половина кровати была ещё тёплая, да и волос на подушке практически и нет, в общем, в пределах нормы.       Вилсон, несмотря на то, что ему явно стало легче, тяжело выползает из кровати и идёт на кухню, усаживаясь за маленький столик и наблюдая, как хозяйничает в уютной небольшой кухоньке, которая явно была любимым местом пожилой владелицы. Мужчина молча посидел некоторое время, следя, как тапки-лапы динозавра перемещаются по дощечкам паркета, а затем он поднял голову, ища лицо Питера, хотя бы его краешек, и начал говорить. — Знаешь, мне сейчас снился сон, в котором ты умирал. Я настолько в шоке, что голоса в голове затихли, даже одиноко как-то, — он чуть усмехнулся, в этом чувствовалась тупая боль. — А я тебе на что? Могу заместить все твои голоса, — будто ещё думая, что ответить, произнёс Паркер. — Ты пытался меня спасти? — в тоне было какое-то весёлое любопытство, он не воспринял даже горькую усмешку Вэйда серьёзно. — Да, но, видимо не достаточно.       Питер не понял такого ответа или же не захотел его принимать и повернулся к мужчине, вопросительно вскинув бровь. Вновь Вилсон удивлялся, как этот парень стал настолько предсказуемым в бытовых жестах, будто только и действует по шаблонам из головы мужчины. Такая привычность одновременно грела душу, но и напрягала, но очень слабо, не хотелось замечать странности. — Был огромный шанс тебя спасти, но ты бы жил с такой болью, — будто намеренно сжались кулаки.       Вэйд зажмурился, на скулах появились желваки, он чуть ли не скрипнул зубами, а затем шепотом с тяжестью продолжил: — Врагу не пожелаешь. Да ты и сам, вроде бы, этого не хотел, — было тяжело вслух произносить, что этот жизнерадостный человечек отчаялся так, что сам желал своей смерти и не просил ничего более. — Тогда ты сделал все правильно, — парень погладил мужчину по плечу, как только он умел, мягко улыбнулся и отвернулся, дальше занимаясь завтраком.       Он начал мурлыкать знакомую мелодию, раскладывая глазунью на две тарелки, разлил кофе по большим любимым, пусть и местами битым и склеенным кружкам. — Жаль только, что я никогда не узнаю, что ты так из-за этого переживаешь, — будто между делом произнес Питер, подавая завтрак на стол.       Вэйд подвис на несколько секунд, услышав эти слова, а затем вскочил со своего места, испугавшись слов Паркера и схватив того за плечи, тот остался совершенно спокоен: — В каком это смысле? — Это лишь сон, Вэйди.

***

      Вилсон просыпается от странной боли, боли в районе абсолютно здорового сердца, на полу в квартире, что они напополам снимали с Паркером.       Руку привычно тяготил пистолет, повернув голову в бок и услышав треск слипшейся спекшейся крови, крови которая гудела в голове, заглушая всё, даже некоторые мысли.       Он увидел чертовски красивую черно-белую фотографию улыбчивого Питера, которую наёмник нагло вынес из того мрачного, злосчастного, теперь навсегда ненавистного зала, где в один до омерзения ясный теплый день собрались знакомые угрюмые лица.       В пустой комнате гулко раздался телефонный звонок, стандартный такой, без излишеств, Паркер бы точно посмеялся, что Вэйд постарел. Мужчина с изуродованным лицом посмотрел на время и дату, тут же сбросив проклятый звонок, он не отключил телефон только, чтобы слышать хоть какие-то звуки время от времени, но любой голос вызвал бы у него сейчас рвотный позыв. — Всего лишь третья упущенная неделя. Начну новую жизнь с понедельника, негоже начинать со вторника, а пока, — он медленно зарядил пистолет разрывными патронами, а затем приложил к виску, — спокойной ночи, Питти.

«Люблю тебя»