Blood

Ямада улыбнулся, подставляя все свое тело под теплые лучи. Парень быстро спустился по мраморным ступенькам и ступил на землю, наслаждаясь ее теплом, согревающим стопы. Трава щекотала ноги, пели птицы, стрекотали кузнечики; на секунду Хизаши даже забыл о том где он, заливаясь звонким смехом: ничто и никогда не сможет заменить ему природу, чей частью он всегда был. Мальчишка побежал по дорожке в глубь сада и резко остановился, увидев большие огороды и старых женщин, две из которых разговаривали, ну очень громко. — Если ты так хочешь сажать эти цветы, то занимайся этим сама! Мне это еще в молодости надоело! — возмущалась одна. — Я бы занялась, — всплеснула руками другая, — Да ты же сама знаешь, что цветы в моих руках всегда гибли! — Ой, да заткнитесь вы, две старые клуши! — прикрикнула третья, которую, видимо, эти двое совсем достали. — Сама заткнись, кура! — рявкнула одна из спорящих. Хизаши с любопытством подошел ближе. Эти бабки напомнили ему своих деревенских. Те как выйдут в огород или к колодцу, так крики и споры были слышны на всю деревню. — Послушай сюда, ку- ой, — одна из бабок заметила Хизаши. — Ты кто? Ямада сначала растерялся, а затем улыбнувшись представился: «Я — Ямада Хизаши, вчера здесь появился.» — А, это тот чибаки, которого поймали вчера, — махнула рукой одна, возвращаясь к овощам. Вторая же, которая настаивала на посадки цветов, прищурилась, рассматривая парня. — Что это у тебя на шее? — спросила она, привлекая внимание остальных. Хизаши протянул руки, проводя по чокеру кончиками пальцев. — Чокер. Айз- господин одел, — пролепетал он, немного волнуясь от такого количества внимания. — Ох, — вдруг вздохнула одна, широко распахнув глаза. — Это же чокер покойной хозяйки. Вокруг все запричитали, заголосили, а Ямада так и застыл. — Покойной госпожи, — как эхо повторил он, сжимая чокер, не пытаясь его снять, а просто сминая в руке. — Да, — всплеснула бабка руками. — Он был сделан на заказ для матери Господина Айзавы. Брак родителей хозяина был по расчету, и невестка несколько раз пыталась сбежать. А это такой позор для семьи, знаешь ли, — покачала головой говорящая. — Вот и решил покойный господин приковать ее к себе чокером-Чергори. Вот так она всю свою жизнь с ним и проходила. Сняли уже с покойной. Ямада почувствовал, как весь завтрак проситься наружу. Айзава одел на него вещь покойной матери. Ямада дернул рукой, стараясь его снять, и не переставал тянуть, облокотившись на стену здания. Он не прекратил даже тогда, когда перед ним появился встревоженный домовой передавший, что господин хочет его видеть. Ямаде становилось дурно, и домовой, который заметил это, быстро схватил его за руку и перенес его к Айзаве. Перед глазами плыло, он так и грохнулся на прохладный пол. Последнее, что он услышал, это вскрик Айзавы. Шота быстрым шагом подошел и склонился над лежащим на полу Хизаши. Злость на попытку снять чокер исчезла, стоило увидеть состояние Ямады: побелевшее лицо, закатившиеся глаза, пот на лбу — парню явно стало дурно, но одна его рука все еще сжимала чокер. Шота прикусил губу; Чергори не мог стать причиной потери сознания: ни времени достаточно не прошло, ни дергал Хизаши его слишком сильно, следа же нет. — Что с ним? — спросил он, подымая взгляд на перепугавшегося домового. — Не знаю, господин! — вскликнул тот. — Когда я появился, он уже был в полуобморочном состоянии… — Где он был? — продолжил расспрос Шота. — У огородов. С духами бабками, по видимости, разговаривал. — Ясно. Пришли одну, пусть расскажет мне что и как было, — вздохнул он, подымая «птенчика» на руки. — Я отнесу его к Лате, — сказал он, повернувшись к учителю, — и быстро вышел из комнаты; учитель покачал головой, слушая удаляющийся стук каблуков об каменный пол. Айзава не мог сосредоточится на бумагах, все его мысли забил Хизаши и его состояние. Эти бабки рассказали Ямаде о том, откуда этот чокер, и чибаки резко поплохело. Лата не могла сказать от чего: перегрева не наблюдалось, а других причин потери сознания Шота не нашел. Айзава тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула, взгляд непроизвольно упал на банджо у двери. Оги забрал его как трофей, когда Ямада попал в сети. Дор притащил мальчонку за ухо, и тот сразу раскаялся, признал вину и принес банджо. Шота встал и подошел к инструменту, подымая его. Он провел рукой по шейке инструмента, на пробу сыграл пару аккордов, и чуть улыбнулся. Банджо хоть и было явно старое, но в хорошем состоянии. Он никогда не видел такого дерева: оно не гнило, краска держалась, струны меняли и не раз, но при этом все держатели были в хорошем состоянии. Оно явно принадлежало тому, кто очень заботится о нем. Айзава поставил банджо обратно, вышел из кабинета и направился по коридору в лазарет. Толкнув дверь, Шота вошел в комнату с низкими потолками и подвешенными под потолком травами. Помещение находилось в полумраке, но самое дальнее окно было открыто, так что Шота решил к нему не приближаться. На столе были всевозможные скляночки и баночки, а также раскрытая книга, которую Лата читала, когда Шота ворвался к ней с Хизаши на руках. Ведьма хлопотала над чибаки, обтирая его чем-то. Ямада был все еще не пришел в себя. — Есть изменения? — спросил Айзава, подходя к лекарю. — Нет, господин, — спокойно отозвалась женщина. — Но угроз для жизни нет. Он скоро придет в сознание. — Хорошо, — сказал Айзава, отставляя плошку с непонятной жидкостью, и сел на стул, на котором она стояла. — У вас есть идеи, почему он потерял сознание? — спросила ведьма, садясь напротив вампира. — Ни одной, — покачал головой Шота. — А у тебя? — Ну, — протянула Лата. — Похоже, что что-то его очень напугало или он испытал невероятное отвращение к чему-то, а, учитывая, что он только вышел из прохладного замка в жаркую погоду, чибаки мог спокойно потерять сознание. — Ты так думаешь? — Шота нахмурился. — Скажи, а мог бы он испытать невероятное отвращение, узнав, что носит вещь покойницы? — Вы про чокер, господин? — спросила, чуть улыбнувшись, Лата. — Да, — холодно ответил Шота, — Но я спросил про другое. Лата задумалась. — Ну, на самом деле, мог. У меня была подруга, которая испытывала невероятно отвращение к вещам покойников, правда это не распространялась на наследство, а вот, стоило дать вещь мертвого незнакомца, — ведьма покачала головой. — Она сразу же падала в обморок. Шота машинально кивнул, уже не слушая лекаря, а думая о своем. С одной стороны, он не может снять чокер с Хизаши, тот же сразу сбежит, а с другой, если проблема и вправду в этом, то и носить его Ямада не может. Сделать новый? Это уезжать, искать мага, способного чокер заколдовать, а еще надо новый чокер заказывать. Айзава покачал головой, это тоже не вариант, если кто-то узнает, как он замарачивается ради чибаки, еще и слухи пойдут. Айзава прикусил губу. Запереть Хизаши? Весь план к черту. А что если… — Я ведь правильно понимаю, что если бы твоя подруга не знала, что эта вещь принадлежит покойнику, она бы никак не реагировала. Лата хмыкнула. — Вы абсолютно правы. — То есть, если я сотру Ямаде память о том, что чокер принадлежал моей матери, то он- — Никак не отреагирует на ношение украшения, — закончила за него Лата. — Осталось только убедиться, что мы правы в причине потери сознания. В этот момент Хизаши слабо простонал, открывая глаза. Шота сразу же подскочил, глядя на Хизаши с нескрываемым волнением. — Ты как? — быстро спросил он. Ямада посмотрел на него мутными глазами. — Шота, — тихо прошептал он, а потом взгляд его прояснился и он, резко побледнев, схватил чокер, дергая его в попытке снять. — Шота! Сними его! Он принадлежит мертвецу! Шота! Я не уйду, только сними его! –закричал он, на глаза навернулись слезы: у Ямады начиналась паника, а у Айзавы не осталось сомнений — дело в чокере. Он протянул руку и положил ладонь на лоб Хизаши, погружая в сон, глаза чибаки закатились, и он безвольной куклой лег обратно на кровать. Шота сосредоточился, ему надо стереть Ямаде память и логически связать воспоминания, возможно, придется создать новые. Айзава почувствовал погружение в сознание Ямады. До него донеслись обрывки фраз. — Сняли с покойницы. — Гибнут. — Ты кто? Шота напрягся, ему надо увидеть картинку полностью. Перед глазами предстал сад, залитый Солнцем, и духи бабки. Он услышал: «-Если ты так хочешь сажать эти цветы, то занимайся этим сама! Мне это еще в молодости надоело!» — возмущалась одна. — Я бы занялась, — всплеснула руками другая, — Да ты же сама знаешь, что цветы в моих руках всегда гибли! — Ой, да заткнитесь вы, две старые клуши! — прикрикнула третья, которую, видимо эти двое совсем достали. — Сама заткнись, кура! — рявкнула одна из спорящих. Картинка плавно преблизилась: Хизаши подошел ближе. Эти бабки напомнили ему своих деревенских. Айзава отметил это для себя. — Послушай сюда, ку- ой, — одна из бабок заметила чибаки. — Ты кто? Айзава почувствовал растерянность Хизаши, но тот слегка улыбнувшись сказал: «Я — Ямада Хизаши, вчера здесь появился.» — А, это тот чибаки, которого поймали вчера, — махнула рукой одна, возвращаясь к овощам. Вторая же, которая настаивала на посадки цветов, прищурилась, рассматривая парня. — Что это у тебя на шее? — спросила она, привлекая внимание остальных. Хизаши протянул руки, проводя по чокеру кончиками пальцев. Шота сосредоточился, скорее всего с этого момента придется стирать. — Чокер. Айз- господин одел, — пролепетал Ямада, немного волнуясь от такого количества внимания. — Ох, — вдруг вздохнула одна, широко распахнув глаза. — Это же чокер покойной хозяйки. Шота остановил картинку, и направил магию стирать все, что было после слов духа-бабки: «А, это тот чибаки, которого поймали вчера». Осталось логически связать воспоминания. Шота задумался, а затем ему пришла в голову гениальная идея. — А, это тот чибаки, которого поймали вчера, — махнула рукой одна, возвращаясь к овощам. Вторая же, которая настаивала на посадке цветов, прищурилась, рассматривая парня. — Вы ведь, чибаки, деревенские, да? — спросила она, подходя к Хизаши. — Да, — кивнул тот. — А, ты бы мог заняться цветами? — спросила бабка, суя в руки семена. — А то у меня все цветы гибнут, — грустно протянула она. Хизаши быстро кивнул головой, обрадованный этой идеей. — А где я могу взять инструменты? — спросил он. — Да, там, в сарае, — махнула рукой в нужном направлении бабка. Ямада радостно побежал к постройке с инструментами, но как только он открыл дверь, на него вывалилась куча инструментов, а лопата попала прямо по голове. В глазах помутнело. Шота вздрогнул, прекращая заклинание. Хизаши распахнул глаза и тихо и болезненно простонал. А затем начал озираться по сторонам. — Что? Как я здесь оказался? — А ты как думаешь, — присаживаясь на стул, спросил Шота. — Что последнее ты помнишь? — Я, — Ямада задумался, — Я открыл дверь в сарай, и на меня посыпались инструменты… — Тебя огрело лопатой, — спокойно сказал Шота. — Акай заметил это и перенес тебя в лазарет. Познакомься, это Лата — лекарь дневной смены, — Ведьма кивнула Ямаде. — Сейчас она отведет тебя в библиотеку, где мы с тобой начнем занятия, я скоро приду, понял? Хизаши кивнул, вставая с койки, Лата подхватила его за руку, и они покинули лазарет. — Акай! — громко позвал Шота. Перед ним возник домовой, — Позови ко мне главную из духов-бабок, да и ты мне и сам нужен. Быстро. Домовой тут же исчез, возникая уже с одной из духов. — Итак, — Шота поднялся, — Я по поводу того, что случилось в саду сегодня. — Его и пальцем никто не тронул! — сразу быстро затараторила бабка. — Я не закончил, — зашипел Шота, та сразу замолчал, побледнев. — Во-первых, о моей семье с чибаки буду говорить я сам, ясно? — оба быстро закивали. — Во-вторых, Хизаши потерял сознание из-за того, что на него свалилась лопата в сарае, в который он полез, потому что одна из вас, кто там хотел посадить цветы, так вот, она попросила его заняться этими самыми цветами, и он согласился. У сарая Акай его и нашел. Поняли? — дух и домовой немного растерялись, но кивнули. — Я стер ему все, что вы рассказали о моей семье. И главное, он не должен знать, что чокер принадлежал моей покойной матери. Если он узнает, я выпорю вас двоих и того, кто рассказал, усекли? — холодно закончил вампир. Акай и бабка кивнули, чуть побледнев. Все знали, что у господина рука тяжелая, высекает он сильно. — Хорошо, тогда свободны. Духи исчезли, а Шота направился в библиотеку. Правда, по пути захватив еще кое-что для Ямады.