Глава 2. "10 причин моей ненависти".
25 мая 2019 г., 19:37
— Итак, ребята, — Артур ходил взад и вперед по кабинету, пока два парня сидели напротив и старались не смотреть друг другу в глаза, — первый сеанс мы начнем с того, что попытаемся выяснить — насколько хорошо вы знаете друг друга. И поскольку я вижу, что в последнее время вы друг друга раздражаете, сейчас каждый из вас должен будет обозначить десять причин, по которым это происходит. Аксель, — блондин повернулся к другу, — начинай.
— Иными словами, десять причин моей ненависти, да? — Голубоглазый усмехнулся, мотая головой. — Хорошо… хотя боюсь, что десять причин — это совсем мало.
— Аксель, — Артур строго посмотрел на друга, — начинай уже.
— Окей… Итак, первая причина — это его семья. Он не знакомит меня с ними, хотя Лука уже знает их всех в лицо, и они уже записали его в любимчики. Хотя, конечно, сложно их в этом обвинить — Лука милый, добрый, мягкий… а я истеричка.
— Аксель, — пробормотал Максанс, — прекрати…
— Ну уж нет, я только начал! Вторая причина — это твои модели, которые ходят за тобой по пятам. У тебя весь список контактов в телефоне только из них и состоит. Еще и подарки тебе какие-то смеют посылать, сучки!
— Но, Аксель, — возразил зеленоглазый, — это моя работа. И вовсе они не таскаются за мной… к тому же, ты же знаешь, я отношусь к этому, как к работе.
— Третья причина — это твои дурацкие шапочки с единорогом. Они, блять, везде! В последний раз я нашел одну из них в холодильнике. В холодильнике, понимаешь, Артур?
— И что? — Максанс пожал плечами. — Ты вообще один раз там свой смартфон оставил и мы его искали целый день, пока не захотели есть и не полезли в холодильник.
— Четвертая причина — эти гребаные коробки. С тех пор, как он начал работать в этом агентстве, ему шлют гору подарков… уже ступить негде, везде коробки и пакеты! Еще немного, и нам придется покупать для них отдельную квартиру.
— Зато когда ты съедал все сладкие подарки из коробок, ты не особо жаловался, — усмехнулся Максанс, покачиваясь в кресле.
— Пятая причина — ты просто хреновый кулинар. Всего один раз я попросил тебя последить за едой на плите, а когда вернулся через пару минут из ванной, застал пожар и тебя, бегающего по кухне с криками «горим». У меня такое чувство, что если попросить тебя вскипятить воду, она тоже подгорит.
— Ну не мое это, Аксель, — простонал зеленоглазый, вскидывая руки, — просто не мое! Я говорил тебе это в самом начале.
— Шестая причина — твоя беспричинная ревность.
— Беспричинная? — Максанс взмахнул руками. — Не ты ли все время прячешь свой телефон и даже близко к нему не подпускаешь?
— Пффф, тебе показалось, — фыркнул Аксель, закатывая глаза. — Седьмая причина — ты слишком много времени проводишь в интернете. С тобой даже не поговоришь — ты вечно залипаешь то в Твиттере, то в Инстаграме… я не удивлюсь, если ты зарегистрирован на сайте интернет знакомств.
— А зачем мне это? — Максанс пожал плечами. — Я женат, и мне это не нужно.
— Восьмая причина — твои шмотки. Они валяются везде — на полу, на кровати, на креслах… я столько раз просил тебя не разбрасывать свои вещи!
— Это было всего несколько раз! И я убираю за собой.
— Девятая причина — твои вечные вечеринки. Ты все время пытаешься вытащить меня на улицу, хотя прекрасно знаешь, как я не люблю подобные мероприятия, где все только и делают, что бухают, курят и обжимаются по углам.
— Я всего лишь хотел, чтобы ты немного отвлекся, — виновато пробормотал Максанс. — Обещаю, больше не буду тебя заставлять.
— И наконец, десятая причина — фотографии. Ты вечно выкладываешь в сеть фотографии, где сам получился хорошо, а я выгляжу, как обкуренный пятиклассник.
— Неправда, — возразил зеленоглазый, — ты везде отлично получился. Но если тебя это задевает… я все удалю.
— Полагаю, ты закончил, Аксель? — Артур смерил голубоглазого взглядом, и тот кивнул. — Теперь, твоя очередь, Макс. Начинай.
— Эм… с чего бы начать? Первая причина — ты пиздец как долго возишься. Если мы куда-то собираемся, нужно предупреждать тебя минимум как за сутки до начала — иначе мы точно опоздаем на пару часов.
— Неправда! — Аксель топнул ногой, сверкнув глазами. — Я нормально собираюсь! Это ты можешь выскочить из дома в грязной одежде и с бардаком на голове, а я так не могу.
— Вторая причина — твои идиотские шутки.
— Не понял, — прошипел голубоглазый, сжимая пальцы в кулак, — это не ты ли заливаешься смехом после каждой моей смешной фразы? Что за фигня?
— Да, но не прошлый раз, когда ты спросил у полненькой дамы, на каком она месяце беременности.
— Но я реально подумал, что она в положении, и всего лишь хотел поздравить! Я что, экстрасенс?
— Не уверен, что ей понравилось твое поздравление. Не надо было лезть к ней с вопросами, ничего бы и не было… Так, третья причина — ты вечно корчишь рожи. У меня нет ни одной нормальной фотографии, чтобы отправить родителям — везде ты либо поднимаешь ноги, либо открываешь рот, либо высовываешь язык. Больше половины наших свадебных фотографий состоит из твоих кривляний.
— А мне нравится! И вообще, сопливые фотографии в обнимку — это скучно!
— Четвертая причина — твои переписки с парнями.
— Даже не начинай, — угрожающе проговорил голубоглазый, мотая головой, — я уже все тебе сказал на эту тему.
— Ты все время переписываешься с этим твоим новым знакомым, с Тони, с Джаредом, а со мной даже нормально не можешь поговорить.
— Не забывай, что эти самые парни помогли нам со свадьбой, или ты забыл?
— Не забыл, и я очень им благодарен. Но спокойнее от этого не становится. — Максанс рвано выдохнул. — Пятая причина — перепады в твоем настроении. Между «обними меня» до «отвали и не подходи» может пройти всего пару минут.
— Ты знал в самом начале о моем характере! — Аксель уперся руками в бока. — Так что это был не сюрприз.
— Шестая причина — это, опять-таки, ревность. Ты сказал, что я ревную без причины, а сам-то? Вечно после фотосессий я слушаю про то, что я то не так прижался к модели, то как-то неправильно ее обнял… полный бред!
— А что я могу сказать, если вижу, как откровенно ты их обнимаешь?
— Седьмая причина — твои частые разъезды. Ты можешь пару дней не звонить мне, а когда я сам звоню, ты вечно ругаешься, что я отвлекаю тебя от репетиций, и все такое… ты даже не хочешь думать, что я, возможно, скучаю по тебе и мне тебя не хватает.
— Ты ни разу не сказал мне, что скучаешь, когда звонил.
— Восьмая причина — ты вечно сравниваешь меня с Элиоттом, я даже уже пару раз ругался с ним из-за этого. Элиотт романтичный, Элиотт дарит Луке цветы, Элиотт носит Луку на руках… а я? Разве я ничего этого не делал никогда?
— Возможно, и делал… до свадьбы.
— Девятая причина — твои якобы подруги, которые откровенно вешаются на тебя — Хлоя, Сара… кто там еще был, не напомнишь?
— Что? — Аксель прыснул от смеха. — Это просто самый большой бред из всего, что я слышал! Это друзья Луки, и я всего лишь познакомился с ними на вечеринке, куда ты меня потащил, кстати говоря! И никто на меня не вешался.
— И последняя, десятая причина — это… — парень поднял глаза на мужа, — это ты сам. Прекрасно знаешь, какую боль мне причиняешь своими выходками, но продолжаешь это делать. Я уже сам не уверен, стоит ли нам быть вместе, — Максанс резко поднялся с кресла, стремительно направляясь к выходу. Когда дверь за парнем закрылась, Аксель закрыл лицо руками.
— Я не могу так больше, — прошептал голубоглазый, мотая головой, — я не могу.
— Аксель, — Артур присел перед другом на корточки, — успокойся, пожалуйста. Все хорошо.
— Ты разве не слышал, Артур? — Аксель поднял на блондина глаза, полные слез. — Он не хочет быть со мной. Ничего, блять, хорошего.
— А не ты ли на прошлой неделе сам хотел развестись, а? — Парень стоял, сложив руки на груди и удивленно смотрел на друга. — Ты рвал и метал, обвиняя его во всем… а сейчас, когда в ответ услышал то же самое, сидишь и сокрушаешься. Чего ты ожидал? Послушай, — Артур еле ощутимо прикоснулся к плечу друга, — я чувствую, что что-то здесь не так. Я никогда еще не видел тебя таким. Что произошло?
— Я уже сказал тебе, он перестал меня понимать, а его семья…
— Его семью пока оставим в покое. И я не имел ввиду ваши повседневные проблемы и разногласия, они бывают у всех. Я чувствую, что произошло что-то серьезное… что-то, о чем ты не хочешь говорить.
— Я не понимаю, о чем ты, — упрямо проговорил голубоглазый, вытирая лицо рукавами толстовки. Блондин нахмурился.
— Хорошо. Тогда, в принципе, ты можешь идти, раз твой муж уже ушел… на сегодня хватит. И не забудь, в следующий понедельник, в это же время.
— Да… если он вообще захочет прийти.
— Захочет. Если ты не забыл, это была его идея. Он старается, как может, и я это вижу. А ты…
— Да, знаю, знаю, — Аксель горько усмехнулся, — я все порчу. Все рушу на своем пути.
— Я не это имел ввиду, — мягко проговорил Артур, всматриваясь в голубые глаза, — просто вы оба ведете себя, как дети. Вы, кажется, даже не понимаете всю серьезность своих поступков. Такие решения не принимают сгоряча, Аксель. — Блондин мягко похлопал друга по спине. — А теперь иди, тебе нужно отдохнуть.
— Я никуда не тороплюсь, — усмехнулся голубоглазый, поправляя задравшуюся толстовку, — ближайший автобус только через двадцать минут.
— Какой еще автобус?
— Если ты не заметил, мой муж уже уехал, и мне надо как-то добираться до дома.
Артур бросил быстрый взгляд в сторону окна и прищурил глаза.
— И именно поэтому он уже на протяжении десяти минут стоит и ждет тебя возле вашей машины?
Аксель широко раскрыл глаза от удивления и подскочил к окну.
— Я думал, он уехал, — растерянно проговорил парень, опуская голову.
— Как видишь, не уехал. Иди. И, я тебя умоляю, держи себя в руках, — Артур молитвенно сложил руки, — не делайте глупостей. До понедельника.
Аксель слабо кивнул другу и направился к выходу.
Его сердце глухо билось в груди и он ощущал, будто сделал что-то неправильно — он видел, какая боль была в глазах Максанса еще на самом первом приеме у Артура. Голубоглазый медленно подошел к машине и только собирался открыть рот, как Максанс, даже не смотря на него, обошел машину с другой стороны и сел за руль. Аксель сглотнул и забрался на сидение, громко хлопнув дверцей — раз парень не хочет разговаривать, то он не будет настаивать.
***
— Нет, ты только послушай, Элли! Демори, отложив в сторону книгу, взглянул на своего мужа, удобно устроившегося в одном из кресел в гостиной. — Расходы на свадьбу принца Гарри и Меган Маркл составили десять миллион долларов. Одно только свадебное платье стоило два миллиона, а пирог — двадцать тысяч долларов, — Лука опустил журнал на колени. — Двадцать тысяч долларов за какой-то дурацкий пирог, Элли! А он, наверно, был даже не фруктовый. Да это же просто сумасшедшие деньги! Элиотт снисходительно улыбнулся — Лука обожал читать всякие журналы и новости про знаменитостей. — Эти люди живут в совершенно другом мире, — проговорил Демори. — Я готов поспорить, что их жизнь и наполовину не так прекрасна, как кажется, у них тоже есть свои проблемы, как и у нас. — Но все же их жизнь гораздо увлекательнее, — мечтательно вздохнул Лука. — Они тратят за один день столько, сколько нормальный человек не смог бы заработать за всю свою жизнь. — На то они и знаменитости, малыш, — рассмеялся Элиотт, забирая у мужа журнал, — ты слишком много времени тратишь на то, чтобы следить за ними. А мог бы заняться чем-нибудь полезным. — Да? И чем, например? Элиотт обвил его талию руками и попытался расстегнуть его рубашку зубами, кусая шею и зацеловывая ее, будто извиняясь. Лука блаженно улыбался, потому что чувствовал, что никогда еще ему не было так хорошо. Элиотт осторожно подхватил мужа на руки и понес его на руках в спальню, мягко укладывая на кровать и нависая над ним. Зеленоглазый вздрогнул от восхищения — даже в полумраке комнаты тело его мужа выглядело, словно произведение искусства. Он припал к его шее, соскам, оставляя цепочку поцелуев на нежной коже. Лука стонал от наслаждения и притягивал парня к себе за волосы, больше не в силах терпеть эту сладкую муку. Секунда, и вот уже они неистово целовались, отчаянно цепляясь друг в друга. Лука царапал спину мужа короткими ногтями, пока Элиотт покрывал поцелуями загорелую грудь, живот, обводя языком каждую родинку, вырывая из Луки частые вздохи. Зеленоглазый двигался осторожно, стараясь не причинить боль. Лука выгибался, извиваясь под тяжело дышащим парнем. Элиотт медленно вышел из тела мужа, а потом скользнул глубже внутрь, задевая сгусток нервов, отчего голубоглазому сносило крышу от наслаждения. Оба были на седьмом небе, а в голове раздавались фейерверки, пуская дрожь по всему телу. Лука всхлипнул и оттянул волосы Элиотта, заставляя того поднять голову, и страстно поцеловал, не в силах держать в себе все безумные чувства и эмоции. Зеленоглазый поцеловал грудь мужа перед тем, как положить туда голову. — Я люблю тебя, — прошептал Лука, зарываясь в волосы мужа, вдыхая их аромат, и почувствовал, как его крепко обнимают сильные руки. — Я тоже люблю тебя. Долгое время они просто лежали, сжимая друг друга в объятиях. Первым голос подал Лука. — Элли, я все время думаю о парнях… и о том, что мы можем сделать. — Я тоже думал об этом, — Элиотт сильнее обнял мужа, чувствуя его беспокойство. — Если верить Артуру, они уже на первом сеансе разругались… и что еще больнее — Артур сказал, что идея с разводом принадлежит моему брату. Если честно, я от него подобного не ожидал. — Они были такие счастливые всего месяц назад, — задумчиво протянул Элиотт, — что же такое должно случиться, что они готовы разрушить все, что есть между ними?***
Аксель как раз собирался ложиться спать, как услышал негромкий стук в дверь. — Аксель, это я. Можно войти? — Будто я не знаю, что это ты, — пробурчал голубоглазый, закатывая глаза, и чуть громче проговорил, — заходи. Через несколько мгновений дверь открылась и Максанс, подождав пару секунд, вошел. Комната тускло освещалась настольной лампой, а сам голубоглазый стоял возле окна в одних боксерах и курил. Максанс скривился и повернулся к нему спиной. — Надень что-нибудь, пожалуйста. — А зачем? — раздраженно вздохнул Аксель. — Тебя волнует, когда ты видишь меня без одежды? Ты тысячи раз видел меня в таком виде. — Что меня действительно волнует, так это ты. Голубоглазый услышал за спиной легкие шаги. И вот уже к его спине прижалась широкая грудь, и на плечи легли теплые ладони. — Аксель, — томно выдохнул зеленоглазый, зарываясь в волосы мужа. Аксель одним движением высвободился из горячих объятий, старательно подавляя вырывающиеся наружу эмоции. — Не надо, Макс… не сейчас. — Почему? Я же чувствую, что ты тоже этого хочешь. — Неправда. И вообще, что ты хотел? Почти полночь, и я собираюсь ложиться спать, если ты не против. — Я нахожусь здесь потому, что перед алтарем обещал оберегать тебя, — сказал Максанс, скрестив руки на груди. — Хотя у меня такое чувство, что это мне не слишком удается. Аксель ухмыльнулся и затушил сигарету в пепельнице размером с блюдо. — С каких пор ты куришь? — Максанс удивленно наблюдал за действиями парня, не веря своим глазам — Аксель, его Аксель, который пилил его за траву и сигареты, стоит сейчас и спокойно затягивается. — Трава делает меня расслабленным, — со вздохом сказал голубоглазый. — Ты должен меня понимать, ты и сам раньше много курил. — Да, но я бросил… причем, по твоей просьбе. — Зеленоглазый открыл выдвижной ящик около кровати и извлек оттуда несколько пузырьков с медикаментами. — Для чего тебе эти таблетки? Я еще неделю назад их заметил, — Максанс обеспокоенно всматривался в профиль парня. — Тебе нехорошо? — Нет, они просто дают мне энергию, когда я чувствую себя обессиленным, но не более того. Мне их прописал доктор неделю назад. — Когда ты успел сходить к доктору, если ты все время дома? — Ты в самом деле намерен контролировать каждый мой шаг? — Аксель наморщил лоб и опустился на кровать. — Аксель, не надо так, пожалуйста. Я пытаюсь поговорить с тобой нормально, а ты отталкиваешь меня. Я вижу, что тебя что-то гложет, но ты же мог поговорить. Со мной, с братом, с родителями. Поговорить, как всегда, откровенно, а не замыкаться в себе и устраивать войну. — Это ты привык сразу делиться тем, что тебя тревожит. Я не умею… не умел раньше и до сих пор не научился выражать эмоции. — И тебе понадобилось столько лет, чтобы вообще заговорить об этом? — Что ты, все гораздо хуже, — усмехнулся Аксель. — Я вообще не собирался рассуждать на эту тему, но говорю только потому, что это волнует тебя. Максанс подошел к кровати и сел рядом с мужем. Он горячо надеялся, что где-то в его душе еще осталось что-нибудь от того страстного и обаятельного парня, в которого он влюбился… и с которым можно было поговорить. — Звонил Элиотт, и… они зовут нас на ужин на следующей неделе. А они ведь до сих пор не знают, что между нами происходит, — парень поднял глаза на голубоглазого, который заметно напрягся. — Я не хочу, чтобы Лука узнал об этом, — прошептал Аксель, мотая головой. — Он каждый день интересуется, как протекает наша семейная жизнь, и… я знаю его. Он будет переживать слишком сильно, даже больше, чем за себя. — Я собирался поговорить о том же, — кивнул зеленоглазый, — и что мы будем делать? — Мы должны сделать вид, что у нас все нормально. Я не хочу, чтобы они переживали за нас… я не хочу их беспокоить. — Сделать вид, — глухо повторил Максанс, кивая, — что ж, притворяйся. Я пошел спать. Спокойной ночи. — Макс, — протянул Аксель, но дверь в спальню уже захлопнулась, и парень со стоном растянулся на кровати. Сколько еще будет продолжаться этот спектакль? Почему Максанс не может просто рассказать ему правду, глядя в глаза? «Я все равно не сдамся. Я не позволю сломить и топтать меня. Я не позволю играть мной и моими чувствами. Я стану сильнее».
