Seesaw

***

      Удар. Голова резко дёргается вбок. Рот наполняется горячей и металлической на вкус жидкостью, что обильно капает на серый бетон, где уже образовалось небольшое темно-коричневое пятно из запекшейся крови. Юнги уже сбился со счета. Перестал считать удары на пятидесятом. Он даже не хочет думать о том, на что сейчас похоже его лицо. Глаза заплыли и почти не функционируют, поэтому парень рассчитывает только на слух. Своих рук Мин не чувствует: они затекли еще пару дней назад из-за неудобного положения. Запястья крепко связаны жестким канатом и постоянно отдают резкой болью, но светловолосый к ней уже привык. Не сравнить с парой выбитых зубов. Он даже не уверен в целостности собственных рёбер. От парня уже ничего не требуют, просто бьют себе в удовольствие. А что он может сделать в этой ситуации? Лишь тихо хрипеть, надеясь на скорый конец. Или спасение.       Справа слышны несколько пар шагов, они носятся чуть в отдалении, скорее всего у главных дверей. Слышны встревоженные возгласы и крики, неясный грохот раздаётся где-то на верхнем этаже. Челюсть крепко стискивают мозолистые пальцы, дергая голову вверх. — Видимо, это за тобой, — довольно шипят в лицо, и Мин чувствует дыхание у себя на щеке. Парень собирает все свои последние силы и плюет кровью прямо уроду в лицо, за что тут же получает еще один удар. Двери звучно бьются о стены. Юнги слышит несколько голосов, но диалог так и не получается разобрать. Все звуки доносятся как из-под воды. Один из говорящих повышает тон, а затем парень чувствует резкую боль где-то в районе печени. Пронзительный истошный крик заполняет всё помещение, перекрывая собой звуки выстрелов и борьбы. Слезы градом скатываются по щекам, мешаясь с кровью на подбородке и полу. Сознание обещает вот-вот покинуть слабое тело, оставить на растерзание бесконечной темноте. Светловолосый упускает момент, когда его запястья освобождают, а сам он оказывается в крепких руках. Большая ладонь аккуратно ложится на щеку, боясь сделать еще больнее. — Тише, малыш, все хорошо, я здесь, — бормочет родной голос где-то над ухом, и парень слабо приподнимает уголки губ. Сил нет даже на улыбку, поэтому он устало прикрывает глаза и проваливается в пустоту.

***

      Сознание приходит постепенно. Словно издалека доносится равномерный писк, с каждым разом приближаясь всё ближе и неприятно вонзаясь в ушные перепонки. Мин хмурится и тихо шипит, когда в глаза ударяет яркий свет. Во рту пустыня, и из горла выходит лишь тихий хрип. Взгляд фокусируется на обеспокоенном лице, что тенью нависает прямо над Юнги. — Малыш, — брюнет нежно, почти невесомо проводит пальцем по синяку на скуле. В его глазах читается смесь лёгкого волнения и безграничного счастья. Ким мягко целует прикрытый бинтами лоб, затем кончик носа, ненастойчиво мажет по нижней губе языком, молча прося разрешения. Шепчет в самые губы бесконечные извинения, обещает никогда больше не оставлять одного. А Мин молчит, вслушивается в родной голос и верит каждому слову. Знает, что так всё и будет.