Мой Альбатрос

— Я влюбился в тебя, Санем. Они снова были во дворе его старого дома. Она слушала голос Стамбула, а он признался ей в любви. Между ними была пропасть, как социальная, так и финансовая. Санем хранила свои постыдные тайны, оберегая их как сокровище. Но в тот момент её сердце откликнулось на это признание. Она посмотрела в глаза Джана. Сердце стучало с удвоенной силой, она сначала думала, что ей показалось. Она так много раз представляла этот момент в своих мечтах, так явно представляла, как Джан произнесет эти слова. Конечно, тогда это были лишь потаенные мечты, в которых она не могла признаться даже сама себе. Джан обнял ее, поглаживая ее плечи. Санем обняла его в ответ. — Когда я закрываю глаза я вижу только тебя. Когда тебя нет, когда ты рядом, я вижу только тебя. На побережье-ты, в клубе-ты, иду на пробежку- ты, смотрю на небо-ты. Только ты! Джан поцеловал ее в плечо, продолжая крепко держать в своих объятиях. Сердце Санем готово было выпрыгнуть, она тоже его любила, любила всем сердцем. Она подняла голову и встретилась с ласковым взглядом Джана. Он был сейчас открыт перед ней. Всё слова были сказаны. Санем приподнялась на цыпочках и поцеловала его. Его губы были тёплыми и мягкими. Это был все тот же Джан, её Альбатрос. Она легонько выдохнула ему в рот и обвила его шею руками прижимаясь и тем самым углубляя поцелуй. Его губы распахнулись и язык скользнул в её рот. Их языки стали тереться друг о друга, Санем забыла, что нужно дышать. Поцелуи становились все более неуправляемыми, Джан застонал, когда Санем перехватила инициативу и легонько укусила его за нижнюю губу. Таких поцелуев у неё никогда не было. Джан рукой обхватил затылок Санем ещё больше прижимая её к своим губам. Его вторая рука крепко держала её за поясницу, не давая возможности двигаться. Его язык очертил контур её губ, и Джан ещё раз легко запечатлён поцелуй на её распухших губах. Санем открыла глаза и посмотрела на мужчину, который только что заставил ее тело почувствовать нечто такое, чего она думала никогда не почувствует. Её сердце стучало как бешеное, а внизу живота стало жарко тянуть. Она испытывала страсть, не иначе. Его глаза зорко за ней следили, а потом он наклонился к её шее и глубоко вдохнул её запах. По коже Санем прошлась стая мурашек. Никогда мужчина так эротично не вдыхал её запах. Он как бы хотел запомнить его, запечатлеть на себе, заклеймить себя её запахом, давая повод считать его своим. Джан снова посмотрел ей прямо в глаза. — Почему ты не поверила мне? Руки Джана поглаживали её плечи, пальцы лениво играли с волосами. — Ты поверила Игиту. После всей этой лжи, после всего что мы пережили, ты поверила ему? Его руки теперь поглаживали её спину. Вверх, вниз, вверх, вниз, ладони гладили косточки хребта. — Ты хотела, чтобы я доверял тебе, но сама не смогла мне поверить. Он наклонился к уху Санем и прошептал: — Я ухожу. Джан ласково провел рукой по волосам Санем и улыбнулся. Улыбнулся той самой улыбкой, от которой у нее подкашивались ноги. Санем все еще обнимала его за плечи и Джан легко выскользнул из ее объятий. — Джан? Девушка не могла понять, что происходит. Джан развернулся и пошел по направлению к выходу оставляя ее одну стоять во дворе. — Джан, Джан! Постой же! ДЖАН!!! Санем закричала и проснулась. Руки отца крепко ее держали, укачивая как ребенка. Санем услышала вой и поняла, что кричит она сама. Слезы истерики застилали глаза, и она стала часто моргать, чтобы хоть что-то увидеть. Свет в комнате не горел и сквозь слезы и темноту она разглядела мать, которая тоже плакала и сестру, стоящую на пороге в ее спальню. Глаза Лейлы расширились от ужаса и она стояла, обняв себя за плечи. Отец продолжал укачивать ее, плотно прижав руки Санем к телу. — Доченька, это сон, всего лишь сон, — продолжал уговаривать он ее. — Папа? — Это я моя сладкая, это я. Ты дома, в своей комнате. Ты дома, все хорошо. — А где Джан? Слова повисли в тишине. Никто не хотел отвечать. Подбежала Лейла и присела возле ее кровати. — Сестренка, моя дорогая, успокойся. Все будет хорошо. Ты только не переживай… По лицу Лейлы она поняла, что ее очередной кошмар превратился в реальность. Это стало нормой. Санем засыпала, а ее мозг, обладая фотографической памятью превращал ее сны во вновь яркие пережитые воспоминания, которые всегда заканчивались кошмарами. Все это правда. Джан ушел. Он не вернется. И Санем опять заплакала. У нее не осталось сил бороться. Не осталось сил жить. Пташка перестала летать, ей обрезали крылья и растоптали ее мечты. Сил мстить не было. Да она и не хотела. Она просто хотела закрыть глаза и заснуть. Навсегда….