Университет на колесах

      Утро «обрадовало» прохладой и сыростью. Еще бы – заночевали мы у озера, ну как в таких местах без утреннего тумана? А ведь у нас с собой не было не то что палатки – даже какого-нибудь одеяла, и ночь мы провели в облике Тени. Илафу-то что, у него лохматость повышенная, не то, что летней ночью у водоема – на снегу спать может. У Скоура шерсть хоть и короткая, но она все-таки есть. А у меня – разве что этакая сапожная щетка ото лба до основания шеи.       Умение одним лишь усилием воли согреться пока в мой актив не входило. Да что там – из нашей тройки крылатых мифических созданий летать умел только наставник, в обличье Тени имевший внешность здоровенного, с лошадь, грифона. Оно и понятно, за столько лет активной жизни Скоур научился еще и не тому – а сейчас ему было немного за сто двадцать. И вчера он не дрогнувшей рукой грохнул троих, и четвертого крепко ранил.       Так же не входило умение силой воли управлять процессами организма и в таланты Илафа. Серо-серебристый крылатый волк с высшим техническим образованием благодаря опыту усвоения огромных объемов информации в изучении нового раздела мироустройства – магии – шел немного впереди меня, но с некоторыми упражнениями у него иногда случались казусы. Например, с медитациями и управляемым трансом.       Сон утренняя прохлада перебила начисто. Ощущения не из самых приятных, тело немного ломит, как после дня работы кувалдой на стройке. Со стороны моря задувает легкий ветерок, на небе уже появилась светлая полоса. Прорезалось желание взмахнуть крыльями – и взлететь навстречу солнцу, обычно совсем не свойственное.       Отойдя от спящих товарищей метров на пятьдесят, раскинул крылья, совершил несколько резких взмахов, оттолкнулся от земли… но так и не взлетел. Вторая попытка положительного результата тоже не принесла.       Получается, летать пока рано? Ну и ладно. Зато здесь можно немного поплавать. Без нормального мытья мы носимся уже почти неделю, ощущение не самое приятное, причем как физическое, так и моральное. Ну какой нормальный житель двадцать первого века откажется хотя бы раз в пару дней залезть под душ? Понятно, что ситуация сложная, надо всем держаться вместе, вещи без присмотра не оставлять, ну и так далее. Но легче от этого не становится.       Я медленно зашел в воду. Пляжа тут не было, берег был земляным и немного заиленным, ощущения от спуска – соответственные. Метров через десять глубина уже позволила плыть, и я активнее зашевелил лапами, немного помогая себе хвостом. Обостренное восприятие показывало, что рыбная мелочь от меня шарахается и прячется в водорослях и иле, а немногочисленные хищники затаились, чтобы не перейти в разряд добычи. Хоть ушицы и хочется, каши в последние дни несколько поднадоели, но нырять на глубину три-четыре метра все равно пока рано, слишком мало опыта. Ну и водорослей еще там много, запутаешься – не факт, что быстро сможешь освободиться.       Прохладная вода бодрила. Уже на середине озера спать не хотелось совершенно, но я все равно продолжал грести. Ремни с подсумками на плечах остались на берегу, специально снял, довольно жесткий план-график событий нас больше не ограничивал, так что я расслаблялся, пока выпала такая возможность.       Наплававшись, выбрался на берег. Легкий ветерок ощутимо взбодрил, от резкого охлаждения начала подергиваться шкура, так что, выбравшись на пятачок, с которого пытался взлететь, я поднялся на задние лапы и принялся за зарядку. После вполне человеческих упражнений перешел на те, что показывал в лесу неподалеку от гостеприимного села Скоур.       Упражнения эти заняли минут двадцать – сначала я просто разгонял кровь по жилам, чтобы согреться, а затем втянулся. Остановился только от неожиданно прозвучавшего вопроса Скоура:       — Не спится?       Грифон, как оказалось, проснулся минут пять назад и все это время увлеченно за мною наблюдал.       Я лишь кивнул, сделал еще несколько движений, опустился на четыре лапы и подошел к магу. Тот задумчиво осмотрел меня и произнес:       — Переходи в облик человека. Пока ты не чувствуешь, слишком мало пробыл в облике Тени, но максимум через два часа вам с Илафом захочется есть. Припасов наших едва хватит на раз покушать всем троим, поэтому держаться в облике Тени пока нельзя. Юрий, скажи, как ты относишься к тому, чтобы съесть гракков пять-шесть сырого, еще теплого мяса?       — Есть такая болезнь, сальмонеллез называется, – поморщился я, – Крайне неприятная штука.       — Для простых людей – да, но вы маги, оборотни, и вообще, питание сырым мясом для ваших видов норма. Как ты относишься к тому, что я тебе отключу неприятие сырого мяса?       — Как?       — Психологическая блокировка. Тут главное – опыт, но как раз его у меня предостаточно.       — Так только некоторые вещи можно приглушить, или вообще все? – невольно заинтересовался я.       — Почти все, инстинкт самосохранения, например, все равно окажется сильнее. Можно отключить страх высоты, при попытке пройти по тонкому канату, натянутому над пропастью просто придешь к выводу, что вероятность успеха мала настолько, что лучше даже не пробовать. Это как пример, в вашем случае не совсем верный, один мой знакомый с пробужденной Тенью пару лет назад на спор прошел по стальной проволоке, натянутой между башнями одного дворца в подкованных армейских сапогах. Но у него опыт и навыки контроля, которых пока у вас пока еще, - эти слова маг особо выделил, – нет. Давай, что ли, начнем.       Пока Скоур ставил мне блокировку – просто смотря немигающим и чуть расфокусированным взглядом прямо в глаза – проснулся Илаф. Здоровенный серебристо-серый семуран смачно, с подвыванием зевнул, совершенно по-собачьи потянулся и поднялся на лапы. А затем уселся, с любопытством наблюдая за нами.       Только когда Скоур отпустил мою голову (оказалось, что он все время удерживал меня за затылок), механик подал голос:       — Доброго утра!       — И тебе тоже не болеть, – отозвался я, потирая виски, которые после манипуляций мага чуть заныли.       — Твоя очередь, – покосился на Илафа маг.       — Куда? – настороженно уточнил тот.       — На коррекцию моральных принципов, - ехидно усмехнулся Скоур, разминая пальцы типичным для пианистов жестом, - Или ты согласен спокойно есть сырое мясо?       Сырое мясо механик, конечно же, есть отказался, и магу пришлось потрудиться еще и с ним. Минут пять, никак не меньше Скоур глядел в глаза Илафу. Отпустив голову механика, маг дал команду возвращаться в тело человека.       Я совершил переход в движении подъема на задние лапы – и спустя доли секунды уже отряхивал от дорожной пыли джинсы. Переход давался уже совершенно естественно, не требуя особых волевых усилий.       По плану первым делом был завтрак. Каши уже основательно поднадоели, но выбирать не приходилось. Рыбы на уху Илаф обещал наловить только ближе к обеду, а сейчас мы увлеченно ели овсянку, обильно сдобренную сушено-копченым мясом и местными специями. После завтрака была назначена тренировка.       — В последние дни мы несколько позабросили тренировки с клинками. Необходимо срочно наверстать упущенное! – озадачил нас старый маг.       Особенно необходимо было подтянуть навыки боя Илафу. Пробужденная Тень, конечно, давала немалые преимущества, но на одной реакции и силе боя на клинках не выиграть никогда, нужна привычка к конкретному оружию, знание всех его особенностей и умение спрогнозировать действия противника хотя бы на несколько секунд вперед.       Ольхон механика все так же лежал под сидением трайка, завернутый в мешковину, меч Скоура и мой ятаган были там же. Хоть на лезвие пошла, откровенно сказать, не самая лучшая сталь – сломанная рессора старого «Москвича» - но никакой ржавчины к ней в принципе не приставало. Тут сказывалась в основном хорошая, вдумчивая полировка и ножны, изнутри оббитые заячьей шкуркой, покрытой тонким, едва заметным слоем моторного масла.       Илаф вытянул ольхон из ножен, покрутил в руке. Было хорошо видно, что ловкости в обращении с клинком прибавилось, на наших тренировках у речки неподалеку от хутора Мирен механик даже держал свой клинок немного неуверенно.       — Вот так уже намного лучше, – Скоур тоже оценил изменения в движениях Илафа, – Сейчас подходящую палку вырежу, и начнем. Синяк на теле, конечно, неприятен, но порез будет гораздо неприятнее.       После того, как старый маг срубил подходящий дрын диаметром сантиметра три и длиной слегка за полтора метра, тренировка началась.       Мы с механиком опять стояли в обороне. Задача была простая – отбить все атаки мага, но сейчас уже разрешалось переходить в контратаки. Что мы периодически и проделывали, правда, в основном безуспешно.       Дрын резал воздух с гулом рассерженного шмеля и оставлял на ногах, руках и ребрах ощутимые ушибы. Иногда его удавалось принять на клинок, отвести в сторону, а то и вовсе пропустить мимо тела, но не меньше, чем раз-два в минуту в тело приходил чувствительный тычок. Скоур не щадил ни меня, ни механика, бодро прыгая вокруг нас и нанося режущие, рубящие и колющие удары. Временами шел резкий рубящий удар по ногам, и однажды механик его все-таки пропустил.       Я сделал резкий шаг вперед, кольнул кинжалом, а, когда Скоур принял его на дрын, рубанул по ногам своим клинком. Маг резко разорвал дистанцию высоким прыжком, а Илаф, перекатившись, поднялся на ноги. И мы вновь были готовы отражать атаки не по возрасту шустрого мага.       В общем, махали мечами мы не меньше полутора часов. Мышцы гудели, ноги и руки подрагивали, пот стекал по лицам ручьями. Скоур же оставался бодр и свеж.       — Опыт, Илаф, в основном опыт, – ответил он на вопрос механика о причинах такой бодрости, – Ну и еще не испорченные табаком легкие. Можешь не беспокоиться, процесс избавления от этой пагубной привычки Тенью уже запущен, максимум месяца через четыре сам увидишь, что в курении вообще отпала необходимость. Но есть такие моменты, которые вам надо научиться лечить самим. Снимайте рубашки.       В принципе, я хорошо представлял, сколько синяков оставила увесистая палка мага на теле, но реальность оказалась более приятной. Массивных синяков было не так, чтобы очень уж много, всего штук пять. Илаф же такими успехами похвастаться не мог, у него на плечах и ребрах я только беглым взглядом насчитал восемь гематом.       — Как я уже говорил, себя лечить нельзя. Но состав нашей команды подобрался очень уж удачно, и любой из нас троих потенциально сможет залатать хоть сквозную резаную рану в сердце, главное, чтобы после ранения прошло не больше трех-четырех минут. В принципе, вернуть пациента к жизни можно и через десять-пятнадцать минут, но тут уже приходится действовать очень быстро и без лишних нервов. Мозг без кислорода начинает умирать, и возвращать отлетевшую душу в такое тело есть неоправданная жестокость. Но, пока лечишь начавший разрушаться мозг, душа уходит все дальше и дальше. Так что тут приходится применять опасный, но очень действенный вариант. Маг восстанавливает физические повреждения, запускает сердце и дыхание, а после – останавливает сердце самому себе и отправляется за душой пациента вдогонку. Три-четыре минуты обычно достаточно.       Илаф нервно передернулся, мне от таких откровений тоже стало немножко не по себе.       — И ты так делал? – спросил я.       — Да. Три раза. Напомните недели через две, тогда расскажу. Сейчас это вас только отвлечет. Так вот, что касаемо гематом, в просторечии именуемых синяками. Возникают они из-за местных разрывов самых тонких сосудов и излияния крови из них под кожу. Тонкие сосуды после разрывов в принципе заживают быстро, но вот ждать, пока сойдет насыщенный цвет ушиба, нужно от нескольких дней до недели, а иногда и двух. Первым делом, если лечить приходится сразу после возникновения гематомы, следует снять отек. В условиях жилья лучший способ – приложить лед, которого почти всегда на ледниках хватает. Наколдовать – слишком затратный вариант, если не обладаешь громадным резервом. Поэтому в полевых условиях можно попробовать вытянуть тепло в конкретном месте. Главное – не перестараться, вытянув тепло из всего пациента. Смотрите внимательно за потоками энергии, это делается так… – и старый маг положил руку на массивный синяк в центре груди механика.       И мы внимательно смотрели, как потоки энергии проходятся вплотную к коже, каждый раз подхватывая часть энергии из самого ближнего к телу слоя ауры. Попутно маг рассказывал, что самый быстрый способ восстановить баланс энергии в конкретной точке ближнего слоя ауры – взять немного тепла от тела, что и происходит без малейшего участия сознания. Что энергетические вампиры тянут энергию не из конкретного места, а из всей ауры, поэтому после них остается легкий озноб. И что самый в нашем случае действенный способ от такого вампира избавиться – давануть его встречным потоком энергии, причем по возможности негативной. Ее он сразу в нейтральную переработать не сможет, и вынужден будет принять так, как есть, заработав в итоге крепкий дисбаланс собственной ауры.       Отек, между тем, начал плавно спадать, и минут через пять о наличии синяка говорило только насыщенное фиолетовое пятно.       — Еще немного подержим на низкой температуре, – пояснил маг, не убирая руку, – Кстати, обратили внимание, что выбранную из ауры энергию я не заливаю в собственную ауру, а сливаю в отдельный накопитель? Приглядитесь, чуть ниже локтя характерный такой узел в ауре, энергия накапливается там, не уходя в общий объем. Достаточно после схода отека подержать минут пять-десять, а затем приступать к следующему этапу лечения. Да, пора. Теперь начинаем сливать накопленную энергию обратно. Сразу равномерно распределиться по ауре она не сможет, и начнет плавно переходить в тепло, которое нам сейчас понадобится для ускорения обменных процессов организма на нужном участке.       Мы заворожено смотрели, как насыщено-фиолетовый синяк сначала желтеет, а затем светлеет. Действие заняло минуты две-три, но полностью сводить синяк Скоур не стал. Сказал, что сам сойдет через несколько часов. А после окончания лечения скомандовал Илафу попробовать свести один из моих синяков.       Легкий холодок заставил невольно поежиться, не самое приятное ощущение. Примерно как промороженную болванку к груди прижать. Но отек начал сходить, причем быстрее, чем под рукой мага.        — Медленнее, Илаф, не торопись так. Запросто устроишь местное обморожение, – поправил механика наш наставник.       Ручеек энергии, которую откачивал Илаф, плавно уменьшился. В какой-то момент механик вовсе прекратил откачку, и чувство холода так же начало плавно сходить. Припухлость синего пятна уже сошла на нет, и до этапа обратной закачки энергии оставалось немного. Наконец механик подал энергию обратно. Тоже не очень умело, поток явно надо было делать гораздо шире, потому как чувство сильного нагрева перебило даже ноющую боль синяка.       Скоур быстро положил ладонь на запястье Илафа, подстраивая поток энергии, и неприятные ощущения притихли. Синяк тоже начал сходить – желтеть, светлеть, уменьшаться в размерах.        — Если я хоть что-нибудь понимаю в медицине, то через несколько минут здесь появится заметный волдырь, – поморщился маг, отпуская руку Илафа.       Дальше я сводил синяки с механика. Тоже не без ошибок – наведенный канал откачки вышел поначалу слишком узким, и «слить» сразу достаточный поток энергии не получилось. В общем, обратная картина с действиями Илафа. Разве что расширить канал оказалось явно проще, чем ужать слишком широкий.       В общем, возились мы с синяками часа два точно.       После медицинских экспресс-курсов маг снова затеял возню с изготовлением каких-то артефактов. На вопрос «Зачем» дал простой и вполне понятный ответ – подготовка к обряду выявления всех лежащих на нашей команде заклинаний. Через этот обряд маг и планировал вычислить, кто нас вытащил, куда хочет привести, и самое главное – идет ли в нашем Мире время? Дело нужное, и довольно срочное, я болтался в этом Мире уже почти две недели, а Илаф и Скоур – и того больше. Вроде бы ненамного, но все равно.       По общим сведениям выходило, что этот обряд Скоур пытался провернуть уже дважды – после собственного перемещения и после знакомства с Илафом, который выпал из портала практически в двух шагах от мага. Оба раза у него выгорали эти самые артефакты, сначала один, потом и оба разом. По интенсивности потока энергии во время второго обряда маг установил, что «ключей» – артефактов, привязанных к конкретному человеку – три. И сейчас он планировал сделать эти «ключи» и по ним определяться.       Илаф между тем направился в заросли кустарника и вскоре вернулся с длинным, метров примерно трех с половиной, прутом из чего-то вроде местного орешника. Не напрягаясь с ошкуриванием, закрепил на пруте несколько колец из проволоки, а у основания – два крючка, достал из рюкзака мешок, а из мешка – моток явно полимерной лески с несколькими воткнутыми в кусок плотного картона рыболовными крючками. Из сухого стебля камыша при помощи двух кусочков той же лески соорудил поплавок, на грузило пустил одну дробину из запаса.       Первый заброс с наживкой в виде случайно пролетавшей (и пойманной на лету в кулак) мухи принес довольно крупного по земным меркам карася сантиметров двадцати пяти длиной. Забросив его метра на два от берега в траву, механик отловил еще одну муху, нацепил ее на крючок и повторил заброс.       На этот раз пришлось подождать несколько минут, но уверенная поклевка все-таки произошла. Илаф чуть поддернул удилище вверх, подсекая рыбу, и начал выводить ее к берегу. В этот раз карасик был чуть помельче, но его постигла та же судьба, что и первого.       За последующие пятнадцать минут Илаф вытянул еще четыре рыбы общим весом слегка за три кило, и разной мелочи примерно килограмма на полтора. Смотав удочку, произнес:        — Эх, у нас так не порыбачишь. Из кустов много не натаскаешь, а с открытой местности через спутник засекают просто на счет раз.        — Так что у вас, полный этот… как его… мораторий на использование природных ресурсов? – удивился я.       — Нет, не полный. Но есть нормы на человека, сколько он может от природы взять, не повредив. Учитывая прокатившиеся лет сто двадцать назад катаклизмы, после которых пришлось природу восстанавливать чуть ли не по отдельным деревьям и кустам, нормы эти вполне справедливы, - механик начал делиться подробностями жизни в родном Мире.        — Что за катаклизмы? Техногенные?        — Нет, залетные метеориты. Атмосферу от дыма и пепла предки, конечно, почистили быстро, но с землей было намного тяжелее. Тогда и было принято решение об использовании только тех источников энергии и материала, которые не нанесут ущерба природе. Полимеры по несколько десятков раз перерабатываются, ткани и металлы так же. Энергия – приливные электростанции, геотермальные источники и ветряки.       Судя по тому, с каким спокойствием Илаф это говорил, ему суровый быт при минимальном разнообразии ресурсов и досуга был вполне привычен. Не хотелось бы самому жить в таком Мире…       Вокруг поляны хватало горючки для костра, и еще оставался запас от того костра, на котором был приготовлен завтрак. Так что с разжиганием огня и кипячением воды проблем не возникло.       Выловленную рыбу Илаф со сноровкой бывалого браконьера выпотрошил и почистил, после чего отправил мелочь вариться, а крупную порезал на куски и завернул в мокрый кусок чистой ткани. Никак, собирается готовить двойную уху?       И верно, когда мелочь достаточно проварилась, механик выловил переваренные куски рыбы и сложил на лист лопуха. Забросил вариться крупные, почти без костей, куски. Почистил и мелко построгал пару небольших морковок, некрупную луковицу даже резать не стал. Дальше пришел черед местного корнеплода вроде картошки. Я только удивлялся – к отправке в котел было подготовлено не меньше килограмма, не говоря уже об упомянутых морковках и луке.       Наконец корнеплоды тоже отправились в котелок, весело побулькивающий над костерком и распространяющий вокруг одуряющий запах. Но механик не спешил подкидывать уже выложенные из рюкзака специи – ждал.       — Илаф, не трави душу, я уже на слюну исхожу, – попробовал подколоть я.       — Не торопись, Юра, пусть сначала овощи проварятся, – отозвался механик, помешивая варево.       Наконец он забросил в котел несколько черных горошин, пару листков, вроде лавровых, посолил, перемешал и зачерпнул ложкой на пробу. Поморщившись, подкинул еще немного соли, снова помешал, попробовал – и растянул кучку уже почти прогоревших дров пошире, чтобы не было такого сильного жара.        — Пять минут – и обед. Скоур, как там ключи?        — Готовы, осталось только привязать, – старый маг убрал в небольшой кожаный планшет инструменты и кусок серебряной проволоки.       Оставив лежать на закрытом планшете три деревянных плашки с вырезанными символами и вставками из той же серебряной проволоки, Скоур подобрался поближе к котелку и достал из внутреннего кармана завернутую в чистую холстину серебряную ложку.       Я тоже сходил к своему рюкзаку, в боковом кармане которого хранился приобретенный вчера у лоточника походный посудный набор – ложка, только жестяная, короткий ножик и раскладной штопор. Ну да, логично – для похлебки есть ложка, вино пить можно прямо из горла, только пробку предварительно достань, а ножом и отрезать от жареной или печеной туши кусок мяса можно, и тут же его наколоть, и с него же и есть.       Наконец Илаф снял с вбитого в землю прута с крюком котелок, поставил его на траву, разломил на три примерно равные части полбуханки хлеба и скомандовал «можно».       Последующие полчаса пролетели в стуке ложек по стенкам котла и прочим звукам, обычно сопровождающим обед не обремененных излишней интеллигентностью людей.       Ушица была – выше всяких похвал!