Университет на колесах

      Когда мы совместными усилиями опустошили котелок, механик поднялся и отправился к озеру, оттирать посуду от остатков наваристой ухи. Заняло это едва минут пять, и к еще тлеющему кострищу Илаф вернулся с наполненным водой примерно наполовину котелком. Будет кипятить воду на чай.       Кипячение заняло не больше десяти минут, вода была разлита по жестяным кружкам, а в кружки закинуты порции сушеной травы. Пока чай настаивался, я решил спросить у мага про привязку и про то, что же вообще за штуки – ключи.        — Ключи – это по факту полноценный слепок ауры конкретного человека или любого другого разумного существа, – пояснил Скоур, пробуя на вкус содержимое своей кружки. – И до некоторого предела довольно достоверный отпечаток характера. В некоторых Мирах такие ключи – нечто вроде личного документа человека, местами в сильно упрошенном виде. Мы, обладатели пробужденной Тени, нуждаемся в ключах только при проведении некоторых специфических ритуалов вроде того, который я проведу примерно часа через полтора-два. Так мы можем создавать иллюзию, полностью копирующую свойства материального ключа на одной силе воли. Этим и отличаемся от знатоков иллюзий, которые без фокусирующего артефакта в руке работать не могут, и на этой тонкости основано опознавание обладателей пробужденной Тени.        — Покажешь, как это выглядит? – заинтересовался механик, отставляя свою кружку.       Маг поднял левую руку, повернул ладонью вверх, повел пальцами – и над ладонью засветился яркий многоцветный контур, напоминающий чертеж какой-то сложной и несколько асимметричной установки.        — Вот здесь, – Скоур указал пальцем на одну из частей контура, – отражаются активные, освоенные умения. Доводилось мне встречать и более сложные в этой части ключи, но там совершенно особый случай – сильный универсал возрастом под две сотни, на вид лет тридцати пяти. Ну и физиологически, понятно, того же возраста.        — А ты больше под старика маскируешься, – отметил я, отпивая чай.        — Доживу до его лет – тоже буду молодо выглядеть, – парировал маг, – Так вот. В этой части активные эффекты, те же заклинания. При проведении обряда именно эта часть нас и будет интересовать. Здесь и сейчас можно увидеть разве что самые крупные метки, вроде отмеченных в ауре наград или, бывает иногда, клейм вроде каторжных. А вот эта часть – отражение характера. Будем рассматривать то, что покажут на обряде ключи – объясню, какой элемент, какую деталь характера отражает.        — А мы так сможем? – спросил Илаф.        — Сможете, – пожал плечами Скоур, стряхивая с ладони проекцию, – Месяца через три-четыре, когда наберетесь навыков в контроле.        — Так что с привязкой? – вернулся к теме я.        — Добавление к ключу частички тела хозяина. Грубо говоря, ключ как предмет – всего лишь резонатор, проецирующий артефакт, который работает именно с частью хозяина. Добавляется обычно что-то, слабо разрушающееся естественным путем – ногти, волосы. Иногда что-то более «скоропортящееся», но энергетически насыщенное. Поскольку ключи нам нужны на один раз, примерно на полчаса, и требуется снять с них схему с особой точностью, привязывать будем кровью. Пока же мне надо подготовить материалы и кое-какой инвентарь.       Дальнейший час прошел у мага в делах и заботах. Он, старательно сверяясь с «карманным фолиантом», вычертил на листах кальки три схемы цветными чернилами, пометив каждую тремя крестами по углам, долго сверял какие-то узловые элементы рисунков «на просвет». Подготовил пучок разнообразных письменных принадлежностей, начиная от трех чернильниц (жестяных стаканчиков) со стальными перьями в комплекте, смешал какие-то порошки, травы, и в конце свернул изрядную самокрутку с неизвестным наполнением.       Финальным этапом подготовки была привязка. Маг аккуратно проколол себе палец кончиком предварительно смоченного в спирте очень тонкого шила, отложил шило в сторону, подхватил заранее приготовленную щепку, и, пользуясь ею как кисточкой, начал наносить кровь в один из вырезанных на плашке контуров.       Потом настала наша очередь. Шило было острое, пальцы у мага – ловкие, так что даже боли особо не чувствовалось. Рисование заняло всего минуты по две-три на каждого из нас, и то последние капли магу пришлось практически выдавливать. Дальше Скоур устроился на расстеленном брезенте по-турецки, пододвинул поближе подготовленные материалы и инструмент, подложил под брезент добытую из вещмешка тонкую короткую доску. В общем, настал тот момент, когда готовить было больше нечего.        — Вот сейчас можно начинать. Подсаживайтесь поближе, наблюдайте энергетическим зрением, только ничего не спрашивайте. Все равно не услышу. Что надо – сам расскажу, – сообщил Скоур, зажимая самокрутку в зубах и открывая горловину спиртовой зажигалки.       Тихий щелчок крышки по корпусу, с шипением вырываются из-под ролика искры, с легким треском разгорается тусклое спиртовое пламя. Скоур поднес пламя к кончику самокрутки и начал ее раскуривать.       Мы тем временем перестроились на энергетическое зрение. В нем было видно, как поток энергий вокруг головы и груди старого мага ускоряется, подкрашивается какими-то не совсем естественными цветами.       Механическим движением рук Скоур положил на брезент у ног первый ключ – собственный, в энергетическом зрении испускающий собственную энергию, неотличимую от энергии в ауре мага. Не сбивая энергетического зрения, я взглянул в глаза магу. Зрачки сужены в точку, взгляд «в никуда», отрешенное выражение лица – в общем, все «симптомы» транса. И, похоже, даже в трансе все действия мага остаются сознательными.       Рядом с ключом лег лист кальки. Грубоватыми, несколько механическими движениями маг начал наносить на лист карандашные штрихи. Рядом с некоторыми линиями подписывал один-два символа, некоторые оставлял без отметок. Это продолжалось минут пять-семь, не меньше. Старый маг явно видел в энергетических линиях ключа какой-то внутренний слой, скрытый под внешним, вроде как опознавательным. Это понятно, кровь – одна из самых энергонасыщенных жидкостей в организме человека, не зря же она является основным элементом многих обрядов и ритуалов. Не до конца понятно только одно – почему маг не «прочитал» нужную информацию прямиком из наших аур?       Скоур глубоко и хрипло вздохнул, отложил карандаш, пододвинул первую чернильницу и начал чуть неуверенными после транса движениями закрашивать некоторые линии цветными чернилами. Работа двигалась неспешно, уверенно и с расстановкой. Скоро первая чернильница сменилась второй, а затем и третьей. Не было заметно ни механических, как в трансе, движений, ни особых раздумий. Маг явно уверен в этом обряде, он знает, что, как, когда и где. И от этого знания нам становилось как-то спокойнее.       Наконец первый лист был отложен в сторону, его место занял второй. Так же был заменен и ключ. Скоур запалил уже погасшую самокрутку, несколько раз крепко затянулся – и явно вновь впал в транс.       И на этом листе тоже начали появляться карандашные штрихи, короткие комментарии из одного-двух символов, какие-то малопонятные непосвященным пометки. Но даже неопытному взгляду было видно, что и готовый рисунок на первом листе, и только формируемый на втором, почти не имеют отличий.       Снова хрипловатый выдох сквозь зубы, снова отложен карандаш и взяты перья с цветными чернилами. После того, как маг добавил второму листу цвета, стало понятно, что рисунки на разных листах почти не отличаются.       И снова исписанный лист отложен в сторону, вместо него уложен заготовленный третий лист кальки. Взят в руки карандаш, запалена и раскурена опять погасшая самокрутка, вход в транс и грубоватые движения карандаша по бумаге. Затем повторилось рисование цветных линий поверх темно-серых карандашных штрихов.       Отложив третий лист на брезент, маг выплюнул окурок и завалился на спину, закрыв глаза. Хриплым голосом произнес:        — Мне сейчас надо немного отдохнуть. Полчаса, не больше. Смогли разглядеть под энергетикой ключей что-нибудь?        — Что-то было, вроде нескольких крупных шариков и кучи мелких, и все соединены тонкой, как паутина, нитью, – подбирая слова, отозвался Илаф.        — Ого, я и того не разглядел! – удивленно вставил я.        — Правильно, Илаф, шарики. В литературе – узлы или модули, именно так выглядят действующие на существо заклинания, – проговорил тихим, усталым голосом маг. – Чем мельче узел, тем меньше в него вложено энергии. Самые мелкие вообще напрямую связаны с теми фобиями и желаниями, которые у нас есть. Чем сильнее эта фобия – тем крупнее модуль. Но нам эти модули не нужны, я отслеживал только структуры с высоким всплеском энергии, достаточным для перемещения между Мирами. Таких структур у каждого из нас по одной. Вокруг каждой еще три – блокировка перемещения между Мирами, сдвиг времени и еще что-то, очень похожее на действие, выражаясь в понятных вам терминах, радиомаяка. Сейчас отлежусь и прокомментирую полностью, но пока скажу следующее. Сколько бы мы ни провели времени здесь, в этом Мире, в родные Миры мы вернемся спустя несколько секунд после того, как ушли.        — А нам что делать?        — Можете покурить, можете потренироваться в чем-нибудь не слишком громком, – отозвался маг.       Мы с механиком переглянулись. На тренировки не тянуло ни его, ни меня.       Отведенные магом полчаса прошли без особого шума. Мы успели покурить, еще раз попить чаю, после чего механик завалился подремать, а я достал КПК и продолжил набивать текст о наших приключениях. Надо будет при случае купить толстый блокнот и пару-тройку ручек и карандашей. Не только для записей о пройденном пути, еще и для ведения конспекта лекций, которыми регулярно развлекает нас Скоур. Кое-что в его речах кажется ну очень нереалистичным… ага, особенно после того, как я научился превращаться в дракона размером с крупную лошадь. Но кое-какие приемы надо срочно перенимать. Наверняка на ключах можно сделать хорошую защиту дома, да и та сигнализация, которой мы в Лопоре перекрывали вход в амбар, тоже лишней не будет.       Маг зашевелился, с тяжелым вздохом сел на брезент и подтянул к себе вещмешок, достал из него кисет с чаем и закинул в свою кружку добрую щепоть. Я пододвинул ему котелок с остатками еще горячей воды. Скоур кивнул, ухватил котелок за край и наполнил кружку.        — Илаф, просыпайся. Настало время немного поучиться.       Когда механик подсел ближе к нам, Скоур поднял все три листа кальки, сложил вместе, сдвинул, чтобы совпали поставленные в самом начале подготовки крестики, и начал рассказ.        — Ситуация очень интересная. Как я уже сказал, на каждом из нас лежит три вполне свежих заклинания. Переход из одного Мира в другой сопровождается большими затратами энергии, и часть этой энергии вносит помехи в ауру. Именно по этим помехам я и вел поиск. Так же очень интересный момент – на этих помехах сделана первичная привязка заклинаний. Они постепенно «прорастают» в ауру, и через месяц-полтора снять их сможет только тот, кто открывал для нас переходы.        — То есть, сейчас можно попробовать их сбросить? – спросил я.        — Увы, нет, – покачал головой маг. – Я артефактор, вы оба – ученики. Чистая магия вообще не моя специализация, я в ней понимаю на среднем уровне, умею кое-что применять, и только. А нужен нам полноценный магистр чистой магии, их на каждый Мир редко бывает больше двух десятков, и дерут они за работу три цены. Тем более что снять надо не одно заклинание, а два. С каждого из нас. Так что будем пробовать искать в Мире неподвижные точки.        — Что за точки? – Илаф уже включил диктофон в своем карманном компьютере и теперь внимательно слушал.        — Участки с локальным уменьшением толщины границы Мира. Одно прохождение через переход между Мирами через портал в неподвижной точке снимает блок перехода, так что бы будем уже более-менее свободны. Маячки с нас может снять один мой хороший знакомый, за ним как раз небольшой должок водится.       Судя по интонации, которой была произнесена фраза, этот «должок» минимум на спасение здоровья, а то и жизни.        — И как искать? Снова работать с ключами, делать какие-то артефакты? – Илаф к вопросу подходил с практической точки зрения.        — Нет. Все гораздо интереснее – мне придется с недельку посидеть в хорошей библиотеке, а затем денек посчитать многоступенчатые формулы, – покачал головой Скоур, – Ближайшая библиотека, в которой могут найтись нужные источники, находится в столице этого королевства, Виллибурге. Добираться до столицы дня два-три со скоростью твоего, Юра, мотоцикла.        — Если еще получится его запустить на спирту, – вздохнул я.       Тема была реально сложная, мотоцикл даже с прогретым двигателем на спирту запускаться отказался, чихал, пыхтел, но уверенно ни разу не «подхватил». Так что мне предстояло или попытаться перенастроить карбюратор под спирт на ощупь, или двигаться дальше на буксире.        — Принципы записи с ключа наложенных заклинаний я вам, пожалуй, распишу несколько позже. Сегодня на оставшееся время – запустить двигатель мотоцикла, – маг кивнул в мою сторону, – Час-полтора на это потратить можно. Потом пакуем вещи и движемся параллельно тракту в сторону Виллибурга. Сегодня я планирую ночевать под крышей, так что следует еще успеть устроиться где-то на ночлег.       Работы с перенастройкой карбюратора оказалось на удивление мало. Было достаточно лишь подобрать положение винта регулировки качества смеси – уже после третьего подкручивания мотоцикл уверенно «подхватил», а после четвертого – запустился. Но еще минут пятнадцать я жег спирт, два раза выкручивал свечи, проверяя по цвету нагара на изоляторе качество смеси, чтобы поймать баланс между тягой и расходом. Тяги особой сейчас было не нужно, мы все-таки катались не по асфальту и даже не по бетонке, а по проселочным дорогам, где – укатанным до звона, где – подразбитым тележными колесами. Но вот расход стал очень важным моментом, ибо спирта у нас сейчас было немного, километров на сто пятьдесят.       После регулировки мы собрали временный лагерь. Вещи вернулись в рюкзаки, кострище было залито несколькими котелками воды, удочку механик разобрал – снял кольца и крючки, смотал леску, а само удилище выкинул в густые заросли ивняка. Через пятнадцать минут после начала сборов о стоянке напоминало только обложенное камнями пятно подгоревшей земли.       Гулко загудел трайк механика, от легкого толчка ногой затарахтел двигатель верного мотоцикла. Скоур пристроился на сидении сзади Илафа (как сам маг однажды упомянул – меньше трясет), я тоже оседлал мотоцикл, проверил топливный кран и свет. За выключенную на дороге фару тут меня ни один ГАИшник не оштрафует, а вот посадить аккумулятор от повышенной нагрузки, особенно на малом газу вообще пара пустяков. Карты местности ни у кого из нас не было, так что ближайшее село с постоялым двором мы собирались искать методом плутания по проселочным дорогам. Логика подсказывала, что такое село должно находиться неподалеку от тракта, и мы неторопливо покатили именно в ту сторону.       Неспешно (сорок километров в час, никак не больше) ложилась под колеса пыльная проселочная дорога, проплывали мимо поля, рощи и речки. Иногда, когда сзади налетал порыв ветерка, нестерпимо пахло перегаром. Кстати, странное дело. Местные паровые тягачи и грузовики через одного не имели никакой явно видимой емкости для угля или дров. Получается, они работают на жидком топливе? По поводу топливных баков, кстати, точно сказать нельзя, именно по этой детали я к местному транспорту не присматривался. Но бак ведь можно установить почти в любой части машины, исключая разве что окрестности парового котла. И придать ему почти любую форму. Самые вместительные, и при этом самые неудобные – шаровые, затем в форме цилиндра, и уже потом – разные квадратные, прямоугольные и прочие с хитрой формой. Нет, тут гадать можно долго. Но все-таки в этой теме что-то есть.       Попробуем зайти с другой стороны вопроса. Итак, на дворе, если сравнивать по уровню технологий, где-то начало девятнадцатого века, только без огнестрельного оружия в армиях. Какое топливо было доступно у нас в те годы?       Сырая нефть. Керосин. Бензин почти не использовали из-за большой горючести, его банально выливали. Густые фракции, используемые как смазки, сюда вообще не подходят. И что из этого следует?       А следует картина не очень хорошая. Даже если удастся купить литров двадцать-тридцать бензина, двигатель на нем долго не проработает. Первым делом закоптятся в хлам свечи, затем сгоревшими остатками густых фракций засорит канавки поршневых колец. На керосине ездить, в принципе можно… ага, плохо и недолго, его не каждый четырехтактник переваривает, но запустить холодный двигатель с искровым зажиганием – нереально. Может, чихнет пару раз. Но уверенно не заработает. Сырая нефть вообще не подходит. Короче говоря, альтернативы дешевому техническому спирту нет.       Спустя примерно час поля сменились сплошным лесом. И вид этого леса был довольно мрачным.       Начать с того, что это был ельник. Густой и темный. Ощущения, соответственно, не из приятных.       Продолжить – тем, что резко ухудшилась дорога. Если раньше проселок был хоть и грунтовым, но прилично укатанным, и при желании на нем можно было бы разогнаться до восьмидесяти-девяноста километров, то здесь на дорогу выползали корни и какие-то камни. Подвеска мотоцикла справлялась далеко не со всеми неровностями.       А закончить – тем, что в этом ельнике не было птиц. Или они хорошо прятались не только от ушей и глаз, но и от обостренного восприятия Тени.       Хорошо хоть лес быстро закончился. Проколбасившись (иначе и не скажешь!) по камням и корням елок всего километров пять-шесть, мы снова выехали в поля. Проехав еще километра три-четыре, мы увидели село.       Не особенно большое, вытянутое, как водится, вдоль главной улицы. Илаф запустил дымогенератор и звуковое сопровождение. Сделано это было для того, чтобы не смущать местных жителей, не представляющих себе что-то сложнее парового трактора. Люди привыкли, что самоходная техника дымит, лязгает и пыхтит, не стоит обманывать их ожидания.       Илаф прижал тормоз, остановился у сидящего на пеньке возле одного из домиков старичка, перебросился с ним несколькими фразами. За звуками работы двигателя всего разговора разобрать не получилось, но фраза «постоялый двор или трактир» и красноречивый взмах руки деда в принципе объясняли ситуацию. В этом селе нам заночевать удастся разве что в стогу, за ночлегом в более подходящем месте надо ехать дальше.       И мы поехали. Ложились под колеса километры пыльного проселка, проплывали поля и рощи. До следующего села пришлось отмахать километров десять.       Было это село крупнее предыдущего раза в три, улиц было несколько, на окраине выделялся двухэтажный большой дом. Несмотря на жару, печная труба испускала клубы дыма. Похоже, вот он, постоялый двор.       Когда мы подъехали ближе, выяснилось, что конкретно этот постоялый двор совмещен с довольно большим трактиром. Вдоль фасада вытянулась внушительная коновязь десятка на два мест, занятая примерно на четверть, во двор вела хорошо накатанная в плотно утоптанной земле колея, на заднем дворе хорошо просматривались несколько сараев, явная конюшня, закрытый плетеной из тонкой проволоки сеткой птичник. Хозяйство, как ни крути, крепкое.       Из-за угла дома вышел пацан лет десяти-одиннадцати с ведром воды. Заметив, что мы остановились, он поставил ведро на землю и спросил:        — Чего желают уважаемые путники?        — Поставить тягачи, плотно поесть и комнату, можно одну на троих, – озвучил запрос механик.        — Все имеется, уважаемые, – пацан старательно пытался выглядеть серьезным и основательным, явно кого-то копируя. – Можете проезжать на задний двор, сейчас покажу, где можно оставить вашу технику.       Сначала было предложение поставить трайк и мотоцикл просто под открытым небом, но я не согласился. Сверкнув монетой в десять шойт из личного запаса, предложил припомнить – есть ли специальные сараи с крепкими воротами и замком на них.       В городе такая мелочь нипочем бы не была принята за оплату, но здесь, в деревне, деньги ценились выше. Даже медь. Так что молодой селянин быстро вспомнил, что есть специально отведенный для зимней стоянки тягачей сарай – крепкие стены без щелей, прочные ворота и хороший замок. Увидев выбитый на замке, знакомый с Земли «знак качества», я даже не удивился.       В трактире, что занимал изрядную часть первого этажа, было немноголюдно. Планировкой зал сильно напоминал кабак из первого фильма про Неуловимых Мстителей, даже граммофон на стойке имелся. За стойкой на высоком табурете расположился чуть полноватый крепкий мужчина, похоже, хозяин заведения. А пацан, провожавший нас сначала во двор, а затем – в дом, на этого мужчину был очень похож. Оно в принципе понятно, и у нас дети всегда помогали по хозяйству не только в крестьянских семьях, но и в таких вот заведениях.        — Крепкий чай и чего-нибудь пожевать к нему, на троих, – заказал Скоур, устраиваясь за одним из столов, – И баню примерно через час.       Трактирщик кивнул, слез с табурета и направился в сторону невысокой двери справа от стойки. Пацан, между тем, занял освободившийся табурет.       Минут через пять трактирщик вышел из кухни, расположенной за дверью, с подносом. На подносе красовались три кружки из какой-то сероватой керамики, десяток небольших пирожков и миска соуса. Денег вперед хозяин трактира не потребовал.        — Крепковат, – отпив немного, Илаф отставил кружку.        — А по мне – самое то, что надо, – попробовал чай я.        — Ладно, обсудили – и хватит. Есть разговор, – маг быстрым движением выцарапал на столе какую-то руну. Для этого ему пришлось отрастить заметный птичий коготь вместо человеческого ногтя. – Сегодня мы устроимся нормально. Но завтра надо будет основательно попрактиковаться. Вы уже почувствовали, что магия может не только наносить вред, но и лечить. Но нужно, чтобы это чувство переросло в уверенность, закрепилось. Если упустить время, то снова «поймать» тему окажется очень тяжело. Так что завтра начинаем лечить. Начиная от мозолей и ожогов, и заканчивая оперативной хирургией. С одной стороны, плохо, если человек получает резаную или даже рваную рану, но с другой – вам срочно нужно освоить много медицинских навыков.        — Ох, чую, не рад будет этому местный знахарь, – покачал головой механик.        — Два хороших человека всегда могут договориться, – отозвался маг, – А плохие люди в знахарях не задерживаются, во всяком случае, в деревнях. Бывали на моей памяти случаи, когда некоего вконец обнаглевшего сельского знахаря забивали дубьем те же селяне. Или чудить начинал, или власти ему захочется, или особый талант к интригам проснется.