Калейдоскоп

Отец все же как-то унял свою спесь и Мэн Яо после Анигилляции Солнца поселился в башне Кои к неудовольствию госпожи Цзинь, ее сына, племянника и всех остальных родственников и приживалок, которые унижали Мэн Яо при каждом удобном случае. Вообще вся семья относилась к нему не лучшим образом. Но Яо глотал обиды и таил свои слезы за неизменной вежливой улыбкой. Эта семья – все, что у него было кроме названных братьев. И не будь Яо частью семьи Цзинь, то едва ли он смог бы видеться со своими побратимами. Разница в положении не дала бы… То, что это его сын отец , нехотя, но все же признал. Главы кланов Цин Хе Не и Гу Су Лань надавили. Не Мин Цзюе к удивлению Мэн Яо весьма резко побеседовал с Цзинь Гуань Шанем на эту тему, пригрозив что отношения между орденами могут стать куда напряженнее. Портить с ними отношения было не слишком выгодно, особенно сейчас. Так что Мэн Яо стал Цзинь Гуань Яо. Он изо всех сил старался заслужить уважение отца. Это был слишком важный пункт в его жизни. Тот всегда был холоден и официален с ним. Даже Не Мин Цзюе, резкий, всегда сердитый и грубый, проявлял куда больше отцовской заботы о Яо, чем его родной отец. Цзинь Гуань Шаня, впрочем, и родной сын не очень заботил, если только это не касалось престижа ордена, что было для Яо каким-никаким, но утешением. К Яо относились порой хуже, чем к слуге, зная, что ему некуда идти. Главы орденов Не и Лань, конечно, помогли бы, случись что, но Яо считал, что столь личные проблемы он должен решать сам. Даже если ему прямо говорили,что ворота Нечистой Юдоли и Облачных глубин для него всегда открыты. Цзинь Гуань Шань его не замечал. Это было невыносимо. Даже когда Яо в самый первый раз спустили с той длинной боковой лестницы башни Кои он чувствовал себя как-то лучше. Да,ему тогда даже валяться на земле с разбитым лбом было куда комфортнее, чем сейчас идти по коридорам в золотых одеждах.Тогда у него была хотя бы надежда. Сейчас он уже перестал надеяться. Яо не знал, что ему еще делать. Даже гибель Цзинь Цзы Сюаня и Цзынь Цзы Сюня, которые что-то не поделили на тропе Цюнцы, мало что поменяла. Гибель невестки отец едва ли заметил, хоть и оказывал ей явные знаки внимания. Даже внуком интересовался, похоже, чисто из вежливости. Яо взял на себя смелость заботиться об этом ребенке, хотя бы найти хороших нянек младенцу. Яо для Цзинь Гуань Шаня по-прежнему был пустым местом, не достойным упоминания в качестве родственника. Даже не смотря на все, то, что Яо сделал во время Аннигиляции Солнца, не смотря на то, что благодаря ему остальные кланы не поднимали тему вероятного союза кланов Цзинь и Вень в недавнем прошлом. Яо изо всех сил старался замять скандал и у него это получилось. Только вот сыном Цзинь Гуань Шаню он все равно не стал. После гибели родного сына и смерти жены глава ордена Лан Лин Цзинь послал гонцов в деревню Мо, чтоб привезти оттуда кого-то. Через неделю порог башни Кои переступил подросток, почти еще ребенок, Мо Сюань Юй. Вернее, теперь Цзинь Сюань Юй. Мэн Яо по началу ревновал и обиделся на отца. Лань Си Чень, впрочем, призвал не судить так поспешно. В конце концов, глава ордена Цзинь потерял сразу и сына, и племянника, и погибшую по нелепой случайности невестку, которую вроде даже любил. С Яо у них отношения и вправду были сложные. Сложнее складывались разве что с госпожой Цзинь, которая , казалось, ненавидела Яо всем сердцем. А может и не казалось: Яо был живым доказательством похождений ее мужа, да еще и посмевшим поселиться с ней под одной крышей. Как-то она даже не удержалась и запустила в лицо Яо фарфоровой чашкой для чая. С тех пор на щеке был едва заметный шрам. Все шрамы на лице Яо были получены отнюдь не в битвах. Впрочем, госпожа Цзинь тоже уже отправилась в иной мир вслед за сыном. А отец… Нет, он не стал добрее. Может, Мо Сюань Юю удастся немного размягчить его сердце? Мальчик оказался милым и несколько неловким. Мэн Яо нравилось с ним возиться. Когда Яо сам был ребенком , он мечтал и брате или сестре, но матушка сказала, что вряд ли она это сможет. Может быть Сюань Юй станет ему тем самым братом? Он даже напросился быть одним из учителей. Сюань Юй был довольно способным, хоть ленивым и несколько небрежным. Яо эти уроки помогали скрасить одиночество. Сюань Юй был одним из его немногих собеседников, кроме разве что Чен Мея. Но Чен Мей был не особо говорлив и далеко не всегда любезен, порой и вовсе вызывал у Яо желание вытолкать его взашей из Лан Лина. Останавливало Яо только то, что у него в шкатулке в кабинете хранился засушенный мизинец Сюэ Яна, который тот ему подарил в знак верности будучи еще подростком, по глупости примкнувшим к клану Вень. Какие у них с Чен Меем сегодня были отношения Яо не мог сформулировать. То ли дружба, то ли ненависть. Уж точно не братская любовь. Мэн Яо не мог отделаться от мысли, что Сюань Юй к нему очень привязан. Милый домашний мальчик, любимый своей матушкой и не видевший в жизни ничего кроме родной деревни. Ему тоже было неуютно среди золоченых стен в роскошной одежде с вышитыми пионами. Яо казалось, что они похожи. Наверное, только эта мысль не давала окончательно уйти в пучину меланхолии. Мо Сюань Юй был весьма приятным человеком, но несколько замкнутым и стеснительным. Яо редко видел, чтоб он с кем-то играл или беседовал. Он не затевал драк, не пускал стрелы в воздушных змеев и не пытался ловить карпов в пруду среди пионов голыми руками. Будто все мальчишеские забавы были ему чужды. Яо думал, что он просто растерян и тоскует по своей матери, оставшейся в родной деревушке Мо. Яо старался быть с ним ласков, порой даже играл в обычные детские игры. Наверное, он хотел отдать ему то, что так не хотел принимать Чен Мей, не знавший в детстве заботы и ласки. Их игры кончаются внезапно. Когда умерла госпожа Цзинь, глава клана Лан Лин Цзинь пустился во все тяжкие и совсем забросил дела ордена. Если по началу Цзинь Гуань Яо мог лишь с вежливой полуулыбкой отвечать, что глава занят и разберется со всем после, то через несколько месяцев дел скопилось слишком много, в башне Кои вот-вот начался бы хаос: просители были недовольны, заклинателям не уплачено жалование и не возмещены дорожные расходы, список учеников так и не рассмотрен, доходы не подсчитаны, налоги не собраны… Мэн Яо пришлось надеть ушмао и сделаться опять бухгалтером и писцом, чтоб хоть немного разобраться со всем этим, пока фундамент ордена Лан Лин Цзинь еще не треснул.Стало не до игр с Сюань Юем. Мальчика Яо теперь видел редко. Если и видел, то когда тот сидел на лавке в зарослях пионов у пруда, что были видны из окна комнаты в Цветущем саду, которую он отвел под кабинет. Обычно Яо поднимал голову от того, что чувствовал на себе восторженный взгляд. Это Сюань Юй смотрел на него во все глаза и робко улыбался в ответ на взгляд Яо или приветственный взмах руки. Изредка где-то рядом маячил Чен Мей. Яо не думал, что они были дружны и даже несколько переживал за Сюань Юя. Сюэ Ян опасный человек. Не зря Не Мин Цзюе так невзлюбил его . У главы ордена Не было чутье на людей. Его не обманывали ни лесть, ни ложь, ни показная покорность. Единственный, кто ладил с Сюэ Яном был сам Яо и то, их скорее связывало время и то, что Яо был единственным, кто хоть как-то заботился о нем. Даже попытался дать ему второе имя, чтоб хоть как-то исправить его порочную натуру. Впрочем, Сюань Юй на Сюэ Яна не жаловался. Даже напротив сказал, что тот его охраняет и иногда с ним играет. Яо не стал уточнять во что они играют: слишком устал после дневной работы и уже клевал носом за ужином. Иногда Чен Мей вспоминал о том, что любит не только стрелять по людям, но и играть в камушки и лопать конфеты. Яо понадеялся,что они теперь вместе таскают из кладовой сладкое и ищут на берегу прудика подходящие для игры камни. Спать только было нельзя, еще осталось много дел. Сюань Юй выглядел вроде нормально, в учебе без Яо успевал, остальное… Остальное Яо разберет после. Отец все равно ими обоими сейчас не интересовался,не глядя подписывая все бумаги. Проводил дни и ночи с наложницами, а то и вовсе в публичных домах, пока Яо корпел над очередной проблемой или высчитывал, как лучше собрать налог с торговцев городе. Хорошо, хоть не мешал. Уходя, Сюань Юй почему-то бросился к Яо, обнял и сказал, что восхищается братом, что хочет вырасти таким же, что любит его. Яо устало улыбнулся, потрепал его по волосам и обнял в ответ. Он не хотел искать слов, чтоб ответить на эту порывистую речь Сюань Юя. На некоторые вещи можно ответить не только словами. За год Яо забыл, когда нормально спал. Он и до этого спал паршиво: ему часто снились кошмары о Безночном городе и всем том, что он был вынужден там делать. Порой он просыпался среди ночи в слезах и рядом не было ровным счетом никого, кто мог бы его утешить. Яо даже был рад, что у него так мало времени для сна и для себя. Он почти перестал улыбаться не дежурной полуулыбкой, а от того, что радостно или весело. Он лишь пару раз видел названных братьев, которые были рады такому его взлету. Обе встречи, правда, носили чисто деловой характер. На личное времени и сил уже не было. Яо даже как-то потихоньку перестал мечтать о Лань Си Чене. Слишком уставал он даже для грез. Да и не виделись не по деловому поводу они слишком давно. Проклятые дела! Яо мечтал выспаться и посидеть вечерок с названными братьями. Был бы рад даже вечно раздраженному Не Мин Цзюе с его нравоучениями. Лань Си Ченю, конечно, был бы рад куда больше. Но уже не было времени на ту беззаботность, что была в крошечном домике на окраине Лан Лина, когда они спали под одним одеялом, вместе стирали белье и болтали ночами, потягивая чай из щербатых чашек. Яо очень скучал по тому домику и тому времени, по тому Лань Си Ченю. А сейчас…вся жизнь состояла из сплошных забот… Сюань Юй зато постоянно искал с ним встреч. Яо даже как-то привык, что, выглянув в окно из своего кабинета, он обязательно увидит профиль Сюань Юя, сидящего возле пруда. Иногда Сюань Юй приходил к Яо помочь что-то сделать или переписать. Но чаще это были задачи, которые мог решить только глава ордена. Вернее, замещающий его Цзинь Гуань Яо. Сюань Юй то исчезал на несколько дней, то становился настойчивее. Яо откровенно не мог понять, что тому нужно. Смотреть на это через призму собственных наклонностей он не хотел: Сюань Юй еще ребенок, ему и шестнадцати нет, едва ли он о таком догадывается. Яо помнил себя в таком возрасте. Да и позже… Он так желал Лань Си Ченя, Лань Хуаня, раздетого из-за жары, стащившего с себя нижнее ханьфу Яо, слишком тесное и короткое для него, лежащего рядом на постели, с чашкой чая в руке. Яо тогда так мечтал его поцеловать! И не решился, стесняясь, боясь, что молодой господин Лань не поймет этого порыва. Яо так жалел, что не сделал этого! Вряд ли мальчик, выросший в крошечной деревеньке у скромной матушки, будет смелее самого Яо, росшего в борделе… Сегодня Сюань Юй пришел в кабинет к Яо поздно, совсем вечером, а не как обычно днем. Яо сначала даже не заметил его присутствие, занятый проверкой доходов и расходов. А когда заметил, то несколько удивился. Сюань Юй как-то резко изменился. В его глазах появилось что-то иное, томное. На губах была игривая улыбка. Яо даже головой встряхнул: «Надо себе пометить, что пора взять наложницу или поискать жену». О женитьбе Яо иногда вспоминал и ему даже приглянулась дочка одного из глав мелких кланов, что жили на границе земель Лан Лин Цзинь. Во время войны он спас тогда еще девочку от плена в клане Вень, с рук на руки отдал ее отцу, напуганную, но невредимую. Во время объезда границ Яо не мог не заглянуть и в ту деревню по старой памяти. Он хотел знать, как там идут дела, оправился ли этот маленький клан от своих потерь. Девочка выросла и похорошела, ее родители даже намекали, что Цинь Су любит Яо. Может быть она была бы неплохой партией… девушки из более приличных семей лишь узнав кем была матушка Яо, брезгливо морщили носы и тут же переставали улыбаться. Цинь Су ответила,что это не важно - важно какой он. Яо встряхнул головой. Сюань Юй никуда не делся, он по-прежнему был здесь, все так же очаровательно, маняще улыбался. Куда очаровательнее Цинь Су… Интонации , которые звучат я в голосе Сюань Юя тоже игривы, легкомысленны и фривольны. Он откровенно флиртует с Яо, слова журчат нежным ручейком: « Я восхищен тобой, брат! Ты столько делаешь для нас всех! Я не знаю, как могу выразить свою признательность тебе…» - и еще что-то в этом духе. Сюань Юй приближается к столу, шуршат золотые одежды с вышитыми пионами, переливаются в свете ламп поднятые в высокий хвост волосы, пока еще без заколки, лишь перевязанные лентой, кожа в полумраке кажется снежно-белой, а губы – вишневыми. Цзинь Сюань Юй смел не по годам. Где он успел только этого набраться? Он садится на стол, прямо поверх бумаг, над которыми работает Яо, на еще не просохшую тушь, склоняется и целует своего старшего брата. Яо опешил от такого поворота. « Я ж знаю, что нравлюсь тебе, знаю, что тебя привлекает…» - Мо Сюань Юй полушепчет, глядя в глаза из-под чуть прикрытых ресниц, соблазняет, словно женщина. Его верхнее ханьфу завязано так, что красиво упадет с плеч. Его нижние одежды подобраны с изяществом. Он подвел брови, чтоб они стали выразительнее. Мо Сюань Юю едва-едва исполнится шестнадцать. Он два года живет без матери здесь. Цзинь Гуань Яо помнит его совсем не таким. Когда этот мальчик так поменялся?! Что он пропустил за всеми этими делами?! Сюань Юй легким движение развязывает пояс верхних одежд и они и впрямь красиво сползают с его плеч, открывая полупрозрачные нижние. Яо ошалело смотрит на это представление, жадно сглатывает. Сколько лет он не видел ничего подобного? Сюань Юй невероятно красив в своей юности и свежести. С той же немного лукавой, обещающей наслаждение улыбкой он одной рукой тянет пояс своих нижних одежд, дает им сползти, окончательно обнажаясь. Яо кажется, что на его столе распустился бутон пиона из шелков, а Сюань Юй сидит в центре этого цветка, как драгоценная сердцевинка. Сюань Юй раздвигает колени, демонстрируя Яо все, что может быть видно через полупрозрачную ткань, легко поворачивается и спускается на пол лишь для того, чтоб опуститься на колени у ног все еще сидящего сводного брата. Ловкие пальцы, всегда так четко орудующие кистью – у Сюань Юя красивый почерк - тянутся к поясу сидящего Яо, он сам будто оторопел и вцепился в подлокотники кресла . Сейчас впору встать и задать младшему брату хорошую трепку за такие фокусы. Только… Они никогда не были братьями. Мэн Яо не видел Мо Сюань Юя ребенком, а в последний год вообще мало видел. Еще за эти года его тела не касались ни женщины , ни мужчины… Это похоже на голод… Яо не представлял, что Сюань Юй будет готов ко всему: к жадным поцелуям, к рукам, что развяжут золотую ленту в волосах и те красиво упадут на плечи, к огню в чужих глазах. Яо понял, что не был даже первым его любовником! И от этого в паху собирался огонь, все тяжелело и распирало. Руки не слушались, когда он пытался нежно погладить Сюань Юя, пальцы дрожали, движения выходили слишком стремительными. Яо даже запутался в завязках собственных штанов! В итоге от них его с все той же манящей улыбкой избавил более не проронивший ни слова Сюань Юй… Собственные штаны мальчишка снял куда как раньше и сейчас его тело прикрывали лишь длинные волосы. А Яо лишь от взгляда на него пожирал огонь страсти. Сюань Юй точно знал способы погасить этот огонь и был весьма рад помочь. Слишком рад. А Яо… Яо послушно пошел за ним, лишь тот повернулся в сторону спальни. Он мог сейчас пойти куда угодно, будто Сюань Юй накинул на него невидимую нить и вел его на ней, словно на поводке. Он уже почти забыл, что такое страсть, удовольствие, расслабленность, ощущение другого тела рядом, сознание того, что тебя кто-то искренне – не за деньги - желает… Сюань Юй точно знал, зачем пришел и как все будет происходить. Вход в его тело был заранее смазан, чтоб Яо ничто не помешало приступить к активным действиям, едва они оказались на постели. Сам Сюань Юй столь бесстыдно и обольстительно выгибался, что от соблазна прикоснуться к нему не удержался бы и монах, не то что мужчина, мечтавший о ласке. Яо овладел им так, как тот и стоял на четвереньках на постели, приподняв зад, зазывая, выказывая свое нетерпение начать любовные игры. Яо кончил куда скорее, чем думал. Понадобилось всего несколько резких движений внутри Сюань Юя, чтоб с губ сорвался экстатический стон. Сюань Юй от этого довольно расхохотался и активнее начал ласкать себя. Яо почувствовал, как и по телу под ним пробегают судороги удовольствия. После они обессиленно лежали на кровати, тяжело дыша. Яо уложил голову Сюань Юя себе на плечо. Теплая тяжесть была приятна. Похладный вечерний ветерок уносил капли пота, охлаждая их разгоряченные любовью тела. Сюань Юй лениво щурился, глядя на Яо и наматывал на палец прядь его волос. На губах юноши была блаженная улыбка. Яо был доволен, хотя и ощущал странность ситуации. За все время любовных утех они не проронили ни слова. Так же молча, но все еще улыбаясь Сюань Юй поднялся и вышел из опочивальни. На пороге он остановился и оглянулся. Его взгляд и улыбка говорил куда больше всех слов мира: он был абсолютно счастлив. Яо позволил себе подремать немного после таких трудов. Ему даже не приснилось кошмаров. Кошмар в виде бесконечных дел и суеты ждал его на яву. Сюань Юй вернулся на следующий вечер. И еще через день. И через три дня. Яо не сказать, что нравились его визиты. Но это было … удобно. Сюань Юй, конечно, несколько отвлекал от дел, но после Яо чувствовал себя бодрее и собраннее. А брат… брат голышом томно нежился в постели или вовсе лежал на полу, ожидая, пока его тело покинут чужие любовные соки, пройдут все неприятные ощущения и он сможет пойти в купальни. Яо старался быть аккуратен, но не всегда таковым был. Сюань Юй по этому поводу, правда, не выказал ни малейшего упрека. В первый месяц Яо даже немного теряет голову от происходящего. Сюань Юй сам выбирает, когда ему приходить. Они мало говорят. Яо еще не задумывается, что будет дальше и сколько может продлиться эта связь. Он просто наслаждается моментом, тем, что хотя бы его тело наконец получило какую-то разрядку. Цзинь Сюань Юй любит книги, веера и красивые шпильки для волос. Он любит листать книги из кабинета Яо, когда они лежат обессиленные после любовных утех. Яо пытается не думать, когда и где Сюань Юй успел всего этого набраться. Более опытным здесь бы должен быть Яо, а не наоборот. Ровесники Яо все давно женаты и им известны все тропинки в сады наслаждений. Яо же ведет по этому пути за руку некто куда его младше. О Сюань Юе идет дурная слава среди его однокашников. Сюань Юю с похабной улыбкой смотрит вслед Сюэ Ян и Яо предпочитает не думать с чего бы, хотя та улыбка весьма красноречива. Иногда и на себе Яо ловит хитрый, самодовольный взгляд Сюэ Яна, в котором будто читается вопрос: « Как тебе? » Их связь тщательно замалчивают. Яо старается, чтоб слуги не заставали их раздетыми, уговаривает Сюань Юя хотя бы не болтать о происходящем на каждом углу. Тот не так глуп, как хочет казаться и конечно помалкивает. Только каждый вечер он приходит к Яо и садится тому на колени. За два года Сюань Юй несколько вытянулся и теперь на цунь выше Яо и, кажется, продолжает расти… … Яо каждый раз закрывает глаза и вспоминает бессонные ночи в маленьком домике на окраине Лан Лина, когда он не мог заснуть рядом с лежащим столь близко Лань Си Ченем. Он даже находит то самое масло для волос. Сюань Юй теперь с удовольствием мажет им и свои волосы. Запах рождает столько воспоминаний, а тело Сюань Юя такое юное и, если закрыть глаза, немного напоминает тайно украденные ощущения тела Лань Си Ченя… Это была их последняя ночь. Лань Хуань сказал, что замерз и обнял Яо. Тогда они так и уснули. Раздетый Лань Хуань и боящийся повернуться, чтоб не разрушить этот момент Яо. Он после ломал голову,от чего Лань Хуань не одел лежащее рядом нижнее ханьфу? Сюань Юй отдает Яо всего себя. Он, наверное, действительно влюблен. Яо нравится иногда фантазировать, усадив Сюань Юя сверху, спиной к себе с собранными на макушке нефритовой заколкой волосами. Иногда он просит повязать вокруг лба белую ленту, чтоб ее концы болтались сзади в волосах. Мо Сюань Юй с удовольствием играет роль адепта Гу Су Лань, поминая о трех тысячах правил и приличиях, но Яо его не слушает. Он не говорит Сюань Юю, что тот играет одного и того же вполне конкретного адепта этого ордена… Всегда одного и того же. Яо давно забыл, что хотел взять наложницу, даже скорее передумал. Женитьбу он тоже все откладывает. Сюань Юй вполне покрывал все его потребности в этом плане и мало требовал взамен. Зато отец много требовал по всем остальным фронтам, но мало делал в ответ для Мэн Яо. Госпожа Цзинь, пока была жива, вообще ничего не делала, зато с удовольствием срывала на Мэн Яо злобу. Будто он выбирал, где и чьим сыном ему родиться. Так летели годы. После смерти сына и жены здоровье главы клана порядком ухудшилось. Сын Цзинь Цзы Сюаня на момент его смерти был еще младенцем, а мальчик из деревни Мо - зеленым юнцом. Характер Цзинь Гуань Шаня окончательно испортился. Он теперь предавался разврату и возлияниям, свалив все повседневные дела на чужие плечи.Яо даже пришлось сходить в бордель, чтоб отец поставил свою личную печать на нужных документах. Отец разозлился его приходу и запустил в него той самой печатью, чтоб Яо не мешал ему отдыхать и расслабляться с юными прелестницами. Все заботы о судьбе клана теперь однозначно легли на Цзинь Гуань Яо. Он старался, чтоб клан процветал, чтоб отец и Сюань Юй могли им гордится. Яо работает днями и ночами, не давая себе отдыха. Он ведает всем и вся. Нет вопроса, на который бы он не смог без запинки ответить. Лан Лин цветет. Все славят Цзинь Гуань Шаня... Цзинь Сюань Юй взрослеет. Он становится на три цуня выше своего старшего брата. Яо, кажется, тяжестью забот и обязанностей , напротив, придавливает к земле. Он не помнит, когда в последний раз высыпался или просто отдыхал. Не листал за чаем отчеты, не перепроверял доходы и расходы башни Кои, почти засыпая вечером. Сюань Юй тут плохой помощник. Он совсем еще мальчишка, в голове лишь две вещи: как попасть на Ночную охоту и в постель к Яо. Гуань Яо даже просит его прекратить свои ночные визиты в спальню старшего брата. Хотя бы временно. Хотя бы в то время, когда в башне Кои гостят названные братья Цзинь Гуань Яо в первый раз за несколько лет. Яо нужно просто несколько ночей чтоб выспаться, но Сюань Юй сначала закатывает безобразный скандал, благо слуг поблизости нет, все давно спят. На следующую ночь Яо запирает дверь в свои покои. Сюань Юй всю ночь проводит под дверью. Выходя утром, Яо находит его дремлющим сидя на полу. Яо просит оставить его в покое на несколько дней. Только на несколько дней. Младший брат эгоистичен как все дети. Цзинь Гуань Шань его окончательно избаловал. Яо немного забыл, что любой каприз Сюань Юя исполняет по первому требованию. Сюань Юй жалуется отцу, что брат уделяет ему мало внимания. Цзинь Гуань Шань слишком вспыльчив в последнее время и слишком привязан к младшему сыну. На голову Гуань Яо льется поток отборной брани, никакие оправдания не принимаются в расчёт. Яо обидел любимчика отца. В голове даже крамольная мысль, а не рассказать ли Цзинь Гуань Шаню о недавней забаве Сюань Юя, когда тот утащил косметику и шарф у одной из отцовских наложниц, накрасился и в таком виде пришел в спальню Гуань Яо в Цветущем Саду? Можно даже уточнить, с какими именно намерениями. Но… Гуань Яо становится жаль Сюань Юя. Глупого, развращенного, запутавшегося в собственных чувствах и похоти мальчишку. Если Яо скажет вслух, что происходит, Цзинь Сюань Юй вновь станет Мо Сюань Юем и будет жить с несмываемым пятном позора всю свою жизнь. И Яо тоже придется делить этот позор… Со всеми этими печалями и заботами Гуань Яо не замечает, как в его груди поселяется боль. Не эфемерная, когда говорят о том, что сердце болит от любви, а вполне настоящая. Ему становится трудно порой даже быстро пройтись, он не может нормально тренироваться с мечом. Лекарь сказал, что пока все порядке, нужно лишь отдохнуть и выспаться. Наверное, если он отдохнет, то, разумеется, станет лучше. Ведь по утрам он чувствует себя чаще всего … нормально. Не хорошо, не прекрасно. Просто нормально. Вот наконец приходит срок совершеннолетия Сюань Юя. Теперь на его голове тоже появляется дорогая заколка. Такую же носил Цзынь Цзы Сюань. Может даже не такую же, а ту же. Цзинь Гуань Шань любит баловать младшего сына подарками и бранить старшего за любую оплошность, не замечая разницы. Яо уже привык к этому и более не видит ее. Это хоть какой-то повод, по которому отец обращает на него внимание. Тем же вечером в спальне Сюань Юй просит Яо снять ушмао, собирает его волосы в хвост и, сняв со своей головы этот символ клана Цзинь, цепляет его на волосы старшего брата: « Тебе она идет больше. » Яо не знает, что ответить. С такой прической он становится очень похожим на отца, которого так и не смог полюбить, но так же не смог отделаться от глубоко заложенной ему матушкой мысли, что он непременно должен нравится отцу. Сюань Юй ждет в ответ какого-то одобрения, но Яо равнодушен. Сын Цзинь Цзы Сюаня, А-Лин, получил в подарок первый меч и скоро начнет тренировки. Гуань Яо понимает, что не видел племянника очень и очень давно. Так давно, что не уверен, что они друг друга узнают кроме как по одежде. Они вообще редко видятся с тех пор, как Цзинь Сюань Юй зачастил в покои брата в Цветущем саду. Сюань Юй увлекся Темным путем. Яо вяло пытается его остановить, но Цзинь Гуань Шань лишь поощряет это увлечение. Впрочем, Сюань Юй все же слушает брата и его увлечение лишь поверхностно. Действительно увлечен злом Сюэ Ян, но разве этого можно было не ожидать? Яо делает вид, что не замечает, чем именно занят Чен Мей. Добром это в любом случае не кончится. Чен Мей не из тех людей, кто умирает в своей постели от старости. События меняются неожиданно. Цзинь Гуань Шань решил окончательно отойти от управления орденом. Все и так давно знают, что со всеми просьбами, проблемами и прошениями надо идти не к нему, а к Гуань Яо. На поясе Яо уже третий год висит печать ордена. Ни у кого нет сомнений в том, кто будет следующим главой . Кто-то даже торопится поздравить Яо. Это поздравление вселяет надежду. Сюань Юй тоже думает , что главой ордена должен быть не он. Ему хочется заниматься совсем иными вещами. Его больше интересуют охота, театр и поэзия, чем рутина. Церемония объявления наследника - торжественное мероприятие. Приглашены гости из других кланов, будет организован пир по этому поводу. Яо сбивается с ног, чтоб все прошло идеально: его ежедневных обязанностей никто не отменял, а на новые почти нет времени. Наконец наступает тот самый день. В зале полно гостей. Главы орденов Цин Хе Не и Гу Су Лань на самых почетных местах, ближе всего к главе Лан Лин Цзинь и его сыновьям. Речь Цзинь Гуань Шаня витиевата, его мало кто слушает. Всем очевидно, кто же должен стать следующим главой ордена. Это, конечно, большое возвышение для Яо… Цзинь Гуань Шань объявляет наследника. Яо стоит рядом с Сюань Юем ,они оба одинаково одеты в золотые одежды, оба одинаково подпоясаны мечами, оба одинаково склонили головы. Цзинь Гуань Яо сейчас старший брат, он в курсе всех дел ордена, он ведет все бумаги и подписывает счета. Это же ведь будет он? Ведь отец давно изволил дать ему свою фамилию и новое имя, свою печать и право подписывать все бумаги. «Новым главой клана я назначаю тебя, сынок," - Яо вскидывает голову. Неужели отец сказал это ему? "Да не ты! – на лице Цзинь Гуань Шаня брезгливость и недовольство, - Сюань Юй, подойди!" – делает он жест манящий жест Сюань Юю, с лица которого до конца не смыта косметика. Только вчера он примерял амплуа дань*и на щеках у глаз весьма заметны красные пятна грима, будто неровный румянец. На лице Сюань Юя растерянность и испуг. Яо чувствует резкую боль в сердце, прикладывает руку к груди и медленно оседает на пол. Ушмао падает с головы. К Яо одновременно бросаются Лань Си Чень и Не Мин Цзюе, но уже поздно. Цзинь Сюань Юй, не обращая внимания на отца, падает на колени рядом с Яо, обнимает его. Лань Си Чень пытается победить смерть, отдавая Яо светлую энергию, но даже это не может излечить столь утомленное сердце. Яо хватает сил, чтоб перевести взгляд на отца. Тот презрительно смотрит на своего так и не признанного сына. Сюань Юй зажимает себе рот ладонью, чтоб не заплакать в голос, слезы стоят в его глазах. Лань Си Чень нежно сжимает руку Яо, подносит пальцы к губам и целует. Мэн Яо слегка поворачивает голову и изо всех сил старается улыбнуться Лань Хуаню . Пусть его последняя улыбка хотя бы скажет о его чувствах. Лань Си Чень так старается его спасти далеко не из альтруизма и милосердия. Умирая, Яо видит шокированный взгляд Сюань Юя, устремленный на главу Гу Су Лань и удивленное выражение на лице Не Мин Цзюе. А-Яо отводит калейдоскоп от глаза. Эта картинка ему тоже не понравилась. Почему у этих взрослых все так странно и глупо? Почему ему так важно мнение этого Гуань Шаня? Матушка говорила, что отец его полюбит едва увидит. «Просто потому что А-Яо нельзя не любить!» - говорила она и целовала его в румяную щеку, держа на руках. Он оглядывается на небо. Нет, все по-прежнему. Солнце светит так же ярко, нет ни одного облачка, ивы в саду шелестят листьями. Разве что матушка прекратила петь и играть в своих покоях наверху веселого дома, но не спешит звать его обратно. Наверное, добрые господа остались, чтоб высказать ей свою признательность за отменную игру на гуцине и испить чаю. Надо еще подождать. А-Яо не знает, чем себя занять, кроме этой пугающей игрушки. Он вновь поворачивает трубку и смотрит опять.