Калейдоскоп

Глава клана Не стал Верховным заклинателем очень стремительно и неожиданно для всех . Говорят, этим феноменальным взлетом он обязан своему супругу, Мэн Яо. Даже в башне Кои шепчутся, что зря отец не признал столь способного сына. Гонцов от Цзинь Гуань Шаня, которые прибыли таки к Яо от отца, Не Мин Цзюе выгнал прям с порога, а самого Цзинь Гуань Шаня, приехавшего многим позже и вовсе спустил с лестницы, ведущей в Нечистую Юдоль. Говорят, Яо стоял у окна и смотрел, как его спесивый отец катится по ступенькам вниз и смеялся. Никто, конечно, самого Яо не видел - Не Мин Цзюе оберегает супруга от чужих взглядов, словно наложницу, – говорят, слышали смех на одной из верхних галерей. Ну кто еще мог бы смеяться там, куда всем остальным строжайше запрещено заходить? Никто уже давно не видел супруга Не Мин Цзюе лично на приемах и крупных совещаниях. Но ходит слух, что тот симпатичный невысокий юноша, что разливает чай между заседаниями и есть тот самый супруг. Никто этому слуху не верит. У Мэн Яо слишком высокое положение для таких обязанностей. Вернее ,у Не Гуань Яо. Да и кто обращает внимание на столь незначительную фигуру, как служку, разливающего чай? Никто и на его лицо не глянет, не то что запомнит. В прошлый раз это, кажется, и вовсе была девушка, не смеющая даже глаз поднять на тех,кому она подливала чай. Кто-то разве что заметил, что у нее красивые и тонкие черты лица, словно она из знатного рода. В конце концов иногда заклинательницы не гнушались и такой работой. А этот слуга… вроде только улыбался он как-то странно,будто у него одна сторона лица опухла и все. Но порой Не Мин Цзюе настолько в курсе всех дум и помыслов у него за спиной, что в этот слух приходится верить. Не Мин Цзюе оберегает своего супруга, как самое дорогое сокровище. Никто из посторонних так и не имел чести в последнее время лично лицезреть единственного, кому слепо верил глава Цин Хе Не. Никто не знает, от чего вдруг Не Гуань Яо нынче уединенно проводит время в своих покоях. Даже Не Хуай Сан, один из немногих, кто туда вхож, отмалчивается, прикрывая лицо веером. Они вроде очень дружны с супругом старшего господина Не и он-то наверняка знает, в чем дело. Шепчутся,что супруг господина Не часто болен в последнее время,но никто не знает чем. Даже слугам запрещено говорить, что творится. Только хоть Не Гуань Яо больше нигде не появляется, но во всех действиях клана Не, в стиле управления чувствуется твердая рука и цепкий ум этого человека. Что бы не происходило с Не Гуань Яо, свой разум он абсолютно точно сохранил. …их отношения начались еще во время Аннигиляции солнца. Мэн Яо пытался унять боль своей неразделенной любви. Лань Си Чень был прекрасен и недосягаем, как луна в небе. Когда-то у Яо был момент, когда он не поцеловал Лань Си Ченя, хотя мог. Это то, о чем он жалел. Только между ними была такая пропасть, которую нельзя преодолеть ни какими силами. Закованный в правила клана, как в кандалы, Лань Си Чень весьма ясно дал это понять. Яо съедали тоска, злость и ненависть. Тосковал он по юному главе ордена Гу Су Лань, одетому в слишком короткую для него одежду Яо. Злился на себя самого за свою трусость и нерешительность. Ненавидел весь свет , что был против их отношений. Как и куда можно выплеснуть столь сильные чувства? Передовая была лучшим местом для этого. Здесь можно было дать выход ярости и обиде на этот мир. Яо чувствовал себя как никогда одиноким и уязвимым. Ему не к кому было пойти и не с кем поговорить о таком. Не к отцу же идти,который был столь же недосягаем, как и Лань Хуань? Впервые с Не Мин Цзюе они встретились в лесу. Яо был тогда в крайне поникшем расположении духа. Он старался, но его заслуг никто не ценил. За спиной у него раздавались мерзкие шепотки. Никто не помнил ни одного его хорошего дела, зато стоило ему хоть слегка ошибиться... Он решил отдохнуть в одиночестве, лишь бы больше не слышать этих грязных и обидных слов за спиной. Не Мин Цзюе сам его разыскал. Яо уставший шел от источника, ища место, где его оставят наконец в покое без мерзких шуток в сторону его матери и сначала даже испугался, едва не столкнувшись с мощной фигурой и не расплескав воду. Не Мин Цзюе, впрочем, повел себя на удивление корректно и ничего не сказал по этому поводу. Сегодня все устали в бою, можно понять. Зато проводил Яо до пещеры, где отдыхали остальные... Пещеру Яо нашел случайно. Она была весьма и весьма укромной. Когда он в нее зашел, то первой мыслью было привести сюда Лань Си Ченя. Хитростью заманить и признаться ему во всем, что на сердце, обнять его наконец и поцеловать...Их тела сплелись бы на мягком от мха полу...А косые лучи солнца, пробивающиеся в отверстие в потолке пещеры ласкали бы их тела…Но... правила, правила, правила...И приличия, которые нельзя нарушать. Вряд ли бы Яо ждало что-то большее, чем дружеские объятья. Не Мин Цзюе несколько удивился причине, по которой Яо бродил в лесу один и разъярился, когда услышал болтовню солдат , даже задал им небольшую трепку. Яо тогда удивился: он не ожидал, что за него заступятся хоть кто-то, не говоря о главе ордена Не, с которым он знаком-то и не был. Однако был весьма благодарен за этот справедливый поступок. Не Мин Цзюе не был навязчив. По началу они виделись лишь по необходимости. Не Мин Цзюе не говорил лишних слов. Кратко хвалил, ругал или наставлял. По его мнению Яо был слаб. Это действительно было так. Заклинателей в кланах с раннего детства начинали тренировать, но Яо это время уже упустил. Он не умел слишком много всего. Не Мин Цзюе сначала казался грубым: "Меч у тебя дерьмо!,- когда Яо уже набрал воздуха, чтоб ответить что-то умиротворяющее и проглотить очередную обиду, тот продолжил, - Выкинь его, я тебе новый дам завтра. Этот подведет в самый неподходящий момент. И держишь ты его неправильно!" - уже беря за запястье, аккуратно разворачивает его руку, - «Вот так надо. Будешь в бою меньше уставать, обзор лучше, шансов погибнуть меньше" . Яо был поражен. Не Мин Цзюе наставлял его с заботой, которую он в последний раз видел от покойной матушки много лет назад. Почему бы? Может Яо напомнил ему младшего брата, которого Не Мин Цзюе оставил дома? Говорят, тот тоже был так себе заклинателем и воином. На следующий день Не Мин Цзюе вызвал его на тренировку. Мэн Яо ждал другой меч, вправду лучше его собственного. Не Мин Цзюе был строгим наставником , но Яо был ему благодарен за эту строгость. И за аккуратность, с какой он двигал ноги Яо или опускал и приподнимал руки, чтоб показать, как правильно делать какое-то движение. Таких почти нежных движений было сложно ожидать от славящегося вспыльчивым характером и грубостью главы ордена Не. Удивительнее пожалуй было то, что сам Не Мин Цзюе находил время на эти занятия. Не много - ну и пусть. Яо за эти дни научился большему, чем за всю предыдущую жизнь. Как-то вечером в лагере случился крупный скандал. Очередной неженка отказался спать в одной палатке с «сыном шлюхи» и выкинул оттуда вещи Яо. Разбираться пришел не командир отряда - он опять куда-то запропал вечером - сам Не Мин Цзюе. Что случилось с тем неженкой Яо не узнал да и случая не было. Зато глянув на него, прижимающего свою небогатые пожитки охапкой к груди, Не Мин Цзюе изрек: "Сегодня ночуешь в моем шатре!" Ложе оказалось лишь одно и Яо уже приготовился спать рядом на земле, устроившись на своем одеяле, но Не Мин Цзюе сгреб его в охапку и положил рядом: " На полу спят только собаки и нищие". Места было мало и лежать можно было только крепко обнявшись. Яо не спалось. Он ерзал в столь странной обстановке. Ему вспоминалось, как он спал рядом с Лань Си Ченем, под одним одеялом. Это было так не похоже и в то же время так похоже на те ощущения! Однако не сказать, чтоб это было как-то совсем неприятно. Неловко, пожалуй. Мэн Яо не хотел никого стеснять или доставлять проблемы. Не Мин Цзюе тоже, кажется, не мог уснуть. Несколько раз он поворачивался, пытаясь устроиться поудобнее, едва не сгреб в объятья своего нежданного соседа. В итоге хозяин шатра встал, разжег походный очаг и вскипятил чай. Видя, что в открытых глазах Яо отражается огонь он достал вторую чашку: - Тоже не можешь уснуть перед битвой? - Да, если честно, - Яо был смущен, но в тоже время рад поговорить с кем-то нормально. Тем, кто не тыкал ему в нос профессией его матери. - Или переживаешь из-за вечерней ссоры? - И из-за нее тоже, - вздыхает Яо. Он редко говорит кому-то, что у него на сердце. Обычно до этого никому нет дела. Разве что Лань Си Чень этим интересовался. Мысль о главе ордена Лань заставляет грустно улыбнуться: - Это не в первый раз, я уже привык. - Все, что они болтают правда, раз ты это не отрицаешь? - Да, - пожимает Яо плечами, - я вырос в борделе, моя мать оказывала внимание мужчинам за деньги... - А ты? - Не Мин Цзюе хмурит брови и становится еще суровее на вид, - только не ври, - он просит, а не угрожает. Не Мин Цзюе ценит честность превыше всего. Яо слишком его уважает, слишком благодарен ему, чтоб разочаровать: - Зачем? Матушка хотела, чтоб я стал заклинателем, и всячески меня уберегала от такой судьбы. Я чист. Совсем. - Хорошо, - Не Мин Цзюе улыбается как будто с облегчением, - идем попытаемся уснуть. Чай поможет. Тяжелая рука обнимает Яо поперек живота, Не Мин Цзюе согревает его своим теплом и целует в затылок. Это как-то смущает и в то же время приятно. Яо опять думает о Лань Си Чене. Был бы он столь же нежен? Дальше этого поцелуя дело не пошло. "Тебе не нравится?" - спрашивает Не Мин Цзюе. Яо не знает что ответить. И да, и нет - оба ответа верны. "Я смущен таким вниманием, " - верный ответ. Не Мин Цзюе выпускает его из объятий: "Тогда не буду". Они наконец засыпают. Утром Яо узнает, что такие вещи никого из рядовых клана Цин Хе Не нисколько не смущают и не удивляют. Все знают о таком, иногда практикуют. Просто не озвучивают. На войне все очень скоротечно. Не знаешь, будешь ли ты завтра жив или погибнешь, успеешь ли ты еще насладиться объятьями любимой женщины или уже завтра тебя навек примет в свои объятья смерть. Эти отношения никто не обсуждает и не осуждает. Может, хоть на этот раз Яо минуют сплетни? Однако злые языки уже и эту ночь успели обсудить. Яо ночевал у главы ордена Не значит весь в мать… Яо было обидно до слез. И в то же время, рядом с Не Мин Цзюе он чувствовал себя в безопасности хотя бы от колких слов. Яо решил броситься в этот омут с головой. Пусть сплетничают дальше, раз уже начали, только уже не без повода. А Яо… Может он хоть так будет чуть меньше страдать по Лань Си Ченю? Не Мин Цзюе дал ему то, что так не хватало - ощущение тыла за спиной. Яо не понимал, как это вообще произошло. Глава ордена Не заботился о нем, как о младшем брате. Учил, местами незлобно бранил, защищал. Порой, правда, эта забота несколько выходила за рамки братской: намеки Яо понимать умел. Так от чего не отплатить Мин Цзюе тем, что тот хочет? Он явно ждал ответных шагов и, вероятно, именно в направлении спальных покоев. Яо довольно долго думал, стоит ли вообще ложиться в постель с кем-то еще кроме Лань Хуаня? Как все будет? Он будет лежать, задрав руки за голову и думать о Лань Си Чене? Дадут ли ему вообще мысли о ком-то другом просто поцеловать кого-то не думая о губах, которых он не посмел коснуться? Не вызовет ли у него другой человек в постели ненависть? Но все случилось совершенно не так. По началу Яо не знал, как поднять эту тему. Одним вечером как обычно зашел к главе ордена Не помочь разобраться с бумагами и выпить чая. Не Мин Цзюе весьма ценил Мэн Яо за его цепкий ум и отличную память, даже звал переселиться в его шатер личным помощником. Мэн Яо сказал, что ему надо подумать. Как ни крути, ситуация выходила двоякая. Мэн Яо понимал ,что его сердце принадлежит совершенно другому человеку, но был безмерно благодарен Не Мин Цзюе за его заботу, за его уроки , за его доверие и доброе отношение. Он не знал, как он может еще отблагодарить за все это главу ордена Цин Хе Не, как может сказать ему свое «спасибо», кроме как дав ему то,что тот так вожделеет. Мен Яо отлично знал этот взгляд. Так клиенты дома, где он рос, смотрели на особо приглянувшихся им женщин. Дела были сделаны, чай давно готов. Не Мин Цзюе сидел на ложе, а Яо стоял рядом. Они были почти одного роста,вернее, Яо оказывался чуть выше, что веселило главу ордена Не, привыкшего смотреть на всех и вся с высоты своего весьма немалого роста. Разговор все еще шел о делах, Мэн Яо никак не мог развернуть его в какое-то игривое русло: после последних новостей было совсем не до того. После четвертой чашки Мэн Яо собрал всю свою смелость,отставил чай на столик, взял двумя руками лицо Не Мин Цзюе и слегка коснулся его губ своими. Руки предательски дрожали от волнения. Он понятия не имел, как кого-то целовать. Это даже на поцелуй-то не слишком походило: легкое касание чуть влажных после чая губ друг о друга. Матушка всегда отправляла его подальше, если у нее были клиенты, а разливая еще ребенком чай он видел лишь беседующих мужчин и женщин. Когда он чуть отдалился от лица главы ордена Не, его руки накрыли большие ладони. Мин Цзюе прикрыл глаза. На его обычно суровом лице появилась легкая приятная, даже какая-то мечтательная улыбка. Яо, видя такую перемену, поцеловал еще раз. Этот поцелуй был уже не просто касанием - губы чуть приоткрылись, лаская друг друга. Не Мин Цзюе и здесь пришлось его учить. От поцелуев в голове у Яо стало совсем пусто, а коленки ослабели. Не Мин Цзюе усадил его рядом с собой на ложе так аккуратно, будто Яо мог рассыпаться или разлететься от резкого дуновения ветра. Губы горели, но это была не горечь, а сладость. Это было странно, непривычно и приятно. Яо много раз думал, что отдаст свой первый поцелуй только главе ордена Лань. Вышло иначе. Он подарил его совсем другому человеку и не чувствовал разочарования в этом. Теплая крупная рука лежала теперь на плече. Где-то рядом с ухом слышался стук чужого сердца. Яо весь отдался этим ощущениям, даже не заметил, как сначала его стали гладить по волосам, потом рука скользнула в запах ханьфу, а позже эти большие руки принялись аккуратно развязывать узел на его поясе. Не Мин Цзюе оказался вовсе не таким грубым, как ожидалось. Он не спеша раздевал, не спеша ласкал, никуда не торопил. Давал Яо время привыкнуть, давал самому решить, что делать, а что - нет. Когда Яо добрался до штанов Не Мин Цзюе, тот дал вдоволь наиграться с завязками, будто ожидая, что Яо может и передумать. То, что у Не Мин Цзюе все пропорционально росту Мэн Яо слегка напугало, но тот не настаивал, хоть его тело явно ждало ответной ласки. Яо зажмурился и протянул руку. Нет, все оказалось не так уж и страшно, если не открывать глаза. Такой испуг, кажется, Не Мин Цзюе был не в новинку: "Если передумал, то не будем продолжать..." - крупные ладони нежно прошлись по спине. Яо сам уже был порядком распален. Губы горели от поцелуев, на щеках выступил легкий румянец. Не Мин Цзюе пальцем, едва касаясь, отвел с его лица прядь длинных волос и прошептал: " Как ты сейчас красив! Самое драгоценное сокровище! Красивее тебя не может быть на свете!" Яо все же отважился продолжить и даже пойти еще дальше. Не Мин Цзюе просил сказать, если станет совсем больно. Меньше всего он хотел, чтоб Яо пострадал из-за него. Яо хотелось забыться. Чтоб хоть что-то наконец перебило во рту эту горечь неразделенных чувств к Лань Хуаню. Пусть это будет даже боль - что угодно. Не Мин Цзюе никуда не торопился. Его пальцы были нежны, давая телу Яо время привыкнуть к совершенно новым, доселе неведомым, ощущениям, чувствовать себя скользким от какой-то мази. Казалось, что для Не Мин Цзюе ощущения и переживания Яо были куда важнее его собственных. Наконец Яо решил, что все таки готов и можно попробовать что-то куда откровеннее поцелуев и чужих рук. Первые минуты, пока его тело привыкало к столь внушительным размерам, были мучительны и болезненны. У него действительно никогда не случалось этого раньше. Не Мин Цзюе тоже это понял. Он входил медленно и осторожно едва двигаясь, стараясь причинить как можно меньше боли. Но, видимо, даже он не мог себя полностью контролировать в такие моменты и все же двинулся довольно резко вперед. У Яо на глаза от этого движения навернулись слезы. Не Мин Цзюе остановился, давая Яо отдышаться: « прости, не хотел… очень больно?» Яо немного вымученно улыбнулся: « Нет, все нормально. Думаю, можно продолжать» Не Мин Цзюе вместо ответа взял лежащего под ним Яо за талию и перевернулся, позволяя Яо самому контролировать происходящее. Яо с одной стороны стало еще более неловко от своей полной наготы, самой ситуации, того , что он сидит верхом на другой мужчине . С другой стороны так все ощущалось немного иначе, Яо сам мог выбирать что и как делать. У них ушла масса времени, пока Не Мин Цзюе удалось полностью погрузиться в тело Мэн Яо. Когда это наконец случилось, он чуть приподнял бедра, будто намереваясь зайти еще глубже и чуть подкинул этим движением сидящего на нем Яо. На лице главы ордена Не была совершенно довольная бесшабашная улыбка, какой раньше Яо не приходилось видеть: « Вот теперь ты точно никуда не денешься, Мэн Яо!» - радостно рассмеялся он. Яо в ответ слегка улыбнулся и понял,что понятия не имеет, что нужно делать дальше. Не Мин Цзюе взял его за талию,сначала слегка приподнял вверх,а потом дал опуститься обратно. Ощущения были странными,но это уже не было больно. Не смотря на свою показную грубость и прямолинейность в общении, оказался на удивление чутким, нежным и внимательным любовником. Он ловил каждый вздох Яо, реагировал на каждое его движение и кроме этих нескольких минут, когда боли было не избежать старался сделать все максимально приятным . За всю ночь Яо ни разу не вспомнил о Лань Си Чене. Его тело и разум были поглощены тем, что происходило здесь и сейчас. Действительно происходило. Утром не было боев или переходов. Они стояли на границе территории ордена Юнь Мэн Цзян. Вей у Сянь уже сделал за них всю работу. Клану Вень осталось лишь удирать, поджав хвосты. У людей из клана Не в кои-то веки было немного времени для передышки. Не Мин Цзюе не стал будить Яо после бурной ночи, тот так и спал под одеялом из шкур, почти не заметный. Проснулся Яо от спора. За занавесью Не Мин Цзюе обсуждал с кем-то текущую обстановку и порядок действий на поле боя. Яо захотелось послушать подробнее, что именно обсуждают, но для этого надо было встать и выйти. Он сообразил, что не может выйти посреди этого совещания просто из закутка, что служил главе ордена Не личными покоями и спальней. Не мог же он оставаться здесь в постели до вечера и ждать, пока все споры будут решены? Он быстро оделся, придал волосам опрятный вид и подумал, какой предлог придумать, чтоб можно было спокойно присутствовать на заседании. Рядом с рукой Лань Си Ченя появилась чайная чашка. Сначала Первый господин Лань даже не обратил внимания на того, кто разливал чай. Узнал он этого человека лишь когда тот немного отошел. Мэн Яо, тот приятный умный паренек, которому так не повезло с происхождением. Не Мин Цзюе упоминал, что взял его в помощники . Мэн Яо умный и старательный, далеко пойдет. Лань Си Чень едва уловимо улыбнулся, поймав взгляд Не Мин Цзюе, обращенный на разливающего чай слугу. Так же нежно этот великан смотрел на своего младшего брата. И та же нежность была во взгляде самого Лань Си Ченя, провожающего взглядом разносчика чая. Только вот главе клана Гу Су Лань стоило бы ее не показывать совсем, но Лань Си Чень не мог сдержаться. Он помнил Мэн Яо чуть-чуть другим, в старом нижнем ханьфу у таза с бельем или рядом, лежащим на кровати и рассказывающим ему смешные истории, чтоб унять тоску по сгоревшему до тла Гу Су…Лань Си Чень очень сожалел,что то время так быстро кончилось. Он был тогда так счастлив! Эта роль слуги и личного помощника Не Мин Цзюе как-то сама собой закрепилась за Яо. Лань Си Чень на всякий случай замолвил Не Мин Цзюе словечко за этого юношу. Не Мин Цзюе как-то подозрительно глянул на главу ордена Гу Су Лань,расписывающего достоинства помощника. Яо теперь и вовсе поселился вместе с Не Мин Цзюе, став еще и его секретарем, разбирал донесения и делал чай. Помогал, как мог и скрашивал ночи вплоть до одной, когда им буквально пришлось бежать от напавших ночью псов из Клана Вень. На следующий день Не Мин Цзюе был в ярости. Они не успели дойти до следующей стоянки, а клан Вень опять навязал им бой. Потери были огромные. Целый лес трупов. Кто-то явно передавал информацию клану Вень. Иначе бы откуда здесь взялась засада? Кто-то близкий к Не Мин Цзюе, кто хорошо был осведомлен о всех планах, особенно когда они резко меняются. Не Мин Цзюе обошел поле боя в поисках Яо. Того нигде не было видно. Глава ордена Не переживал за своего помощника: как ни тренируйся, а техника Мэн Яо все еще оставляла желать лучшего. Он всегда делал все на совесть, уходил с поля боя последним,но сейчас бой уже закончился, солдаты давно отдыхали,только Мэн Яо куда-то запропастился. Он мог запросто получить какое-то серьезное ранение или погибнуть, раз его никто не видел. Нашелся он в лесу, над трупом своего непосредственного командира. Действия этого обычно милого, вежливого, улыбчивого юноши шокировали. Командир был еще жив, когда Мэн Яо проткнул его сердце, причем не своим мечом, а мечом клана Вень. Не Мин Цзюе совсем не был уверен, что это был "удар милосердия". На лице Яо была ярость и злость, на губах застыла удовлетворенная улыбка. Не Мин Цзюе никогда не видел его таким. Он просто за шиворот втащил Мэн Яо в палатку, прежде чем высказать все, что думает. Он был рассержен и зол на Яо. Даже сильнее, чем на весь клан Вень, которые опять смогли их обыграть, опять ждать их там, где их не ждал Не Мин Цзюе. Именно об этом шла речь на вчерашнем собрании. Никто не обратил внимания, что человек, разносящий чай, остался стоять до самого конца в углу, слушая каждое слово. Не Мин Цзюе посетовал, что хотел бы знать все планы этих подлецов, как они узнавали его, но неоткуда. Сейчас Не Мин Цзюе бушевал, как тропический ураган. Он хотел арестовать Мэн Яо за такие действия, если тот сам сейчас не покончит с собой после такого поступка. Яо сжал губы и не проронил ни звука, однако достал тот меч,что подарил ему Не Мин Цзюе, и сам себя пырнул в живот. Не Мин Цзюе даже не понял, как этот меч оказался в шатре.Чем тогда сражался Яо? «Да что ты делаешь, демон тебя задери?!» - Не Мин Цзюе не ожидал, что Яо воспримет это все серьезно и вот возьмет и проткнет себя. Он все это сказал в сердцах, это только эмоции, которые он не смог сдержать. Яо … Яо не мог оставить его равнодушным. Именно по этой причине Не Мин Цзюе так бушевал. Через пару часов они бы помирились и все. Он бы дал Яо шанс оправдаться. Яо не из тех людей, кто убьет просто так. «Командир Чен меня обидел и я убил его в ярости!» - все что произнес Мэн Яо , пока под ним растекалась лужа крови. Не Мин Цзюе кинулся на пол, на одно колено, схватил Яо за плечи, чтоб передать светлую ци. Мэн Яо не должен был умереть. Не сейчас. Не здесь. Не так. Однако Мэн Яо с тем же непробиваемым выражением скорби на лице, будто позаимствовал эту маску у Ван Цзы, дотронулся до Мин Цзюе, передавая ему энергию ян. Главу ордена Не парализовало. Он не ожидал этого. Не от Яо… Яо стряхнул его руки со своих плеч, затянул свою рану потуже поясом, чтоб остановить кровь, встал и слегка поклонился, только слишком близко к лицу Не Мин Цзюе,будто намеревался его поцеловать. Ступал он не слишком твердо, шатаясь, будто слегка пьян, но он вышел из палатки, ушел за территорию лагеря и исчез. Никто весьма долгое время не знал, где он и куда пропал. Не Мин Цзюе спрашивал о нем повсюду, просил Лань Си Ченя разузнать у своих адептов, не слышал ли кто о Мэн Яо, жив ли он. Все лишь отрицательно качали головами. Не Мин Цзюе горевал о нем, думая, что тот по глупости погиб. Яо всегда любил лезть на передовую, неверно оценивая свои силы и умения. Не Мин Цзюе учил его искать и использовать свои сильные стороны, но Яо упорно лез в бой, хотел махать мечом, хотя был в этом слабоват. Жаль, умный был парень и помощник отличный. Не Мин Цзюе корил себя за то, что не дал Яо шанса оправдаться, не выслушал, напугал и обидел. Что-то в последних словах Яо было не так. Не так он обычно говорил, не так смотрел, не такое выражение было на его лице. Все было не так. И как он ушел тоже было… не так. Правда,после ухода Яо удача будто наконец повернулась лицом к ордену Не. Теперь не было засад от ордена Вень чуть не на каждом шагу. Стало гораздо легче. Не Мин Цзюе гнал мысль, что Яо был тем, кто передавал ордену Вень всю информацию. Но все как-то не сходилось. Если передавал – то как? Яо практически не отходил от него. Кроме одного раза, когда Не Мин Цзюе послал его с донесением к Лань Си Ченю. Яо тогда не знал о том, что сменились планы, пока не пришел на подмогу вместе с Лань Си Ченем… Маленький, свирепый Яо… а засада от Вень Жо Ханя и тогда была… Боевые действия шли полным ходом, было не до тоски. В кои-то веки затеплилась надежда. Через несколько месяцев после исчезновения Яо первый господин Лань раздобыл где-то надежный источник информации в Безночном городе и можно было хоть вздохнуть иногда. Источник писал письма аккуратным мелким почерком на дорогой бумаге и знал наперед все планы Вень Жо Ханя, будто стоял у него за плечом, пока тот разрабатывал стратегию и тактику следующего боя. Планы были довольно остроумны, Не Мин Цзюе вполне мог их оценить. Но даже этот источник их подвел. Не Мин Цзюе с небольшим отрядом попал в плен, не просто в плен, его привезли аж в Безночный город, к самому Вень Жо Ханю. Смерти и пыток он не боялся. Ему есть на кого оставить клан: Не Хуай Сан сильнее, чем о себе и о нем думают. Второй причиной был Яо. Не Мин Цзюе долго не хотел себе сознаваться, но он полюбил. В первый раз в жизни, надолго и всерьез. Он как мальчишка переживал на счет любого слова Яо, хоть и пытался не показывать вида. Он был счастлив, что стал первым, с кем Яо разделил ложе. Ключевое слово "был". Он уверил себя, что Яо мертв. Он даже не пытался найти ему замену. Нет, у него был помощник, который разбирал бумаги и писал письма, но не более. Он тоже был способным, но он не был улыбчивым Мэн Яо. И вот мимо него идет к трону тот, кого он уже мысленно похоронил еще год назад, с фактом чьей смерти он только-только начал смиряться, идет, живой и здоровый, в роскошных одеждах, расшитых языками пламени. Яо не идет огненно-красный, ему идут светлые тона. Вид Яо придает Не Мин Цзюе сил и ярости. Яо в тот раз не мог не вмешаться напрямую. Если б это был кто-то другой, он постарался бы тихо вывезти этих людей после пыток под видом трупов. Но сегодня Вень Жо Хань особенно бахвалился добычей. Яо едва не выронил чарку с вином, услышав кого удалось пленить : "Глава ордена Не". Он год пытался забыть этого человека и одновременно не забывать. Год ему ночами снились нежные руки и ласковые слова, согревающие объятья и ощущение тыла за спиной. Мысли о Не Мин Цзюе и том, что он давал помогали переживать все, что происходило в Безночном городе, все делал с ним Вень Жо Хань и то, что делал – пусть вынужденно – сам Мэн Яо. Он и так весьма жестоко ушел. Иначе было нельзя. Иначе бы Не Мин Цзюе не пустил бы. Иначе бы начал искать и нашел бы в итоге. Наверное, если б схватили Лань Си Ченя, Мэн Яо был бы меньше обеспокоен. Не Мин Цзюе своей прямолинейностью добьется лишь того, что его убьют на месте. Яо не мог, не хотел, всей душой не желал этого. Яо убил пару заклинателей, специально на показ, чтоб Не Мин Цзюе ему поверил, чтоб Вень Жо Хань успокоился. Яо знал, что над ним сейчас висят тучи, его начали подозревать. Он не был уверен в точности последнего донесения - и угадал. Нить,по которой он шел над пропастью, становилась все тоньше. А сейчас по этой ниточке он должен был вывести еще и Не Мин Цзюе. Или хотя бы сохранить тому жизнь. Меньше всего он хотел видеть в глазах Не Мин Цзюе боль. Злость, ненависть, ярость - что угодно, но не боль. Эта боль толкнула Не Мин Цзюе бежать к трону, напасть на Вень Жо Ханя. Только вот у Яо всегда был прилежным учеником и по совету одного очень хорошего учителя стал трезво оценивать силы противника. Нельзя было допустить бой между главами кланов. Не Мин Цзюе, при всей его физической мощи был куда слабее духовно, Вень Жо Хань его просто раздавит. Изначально Яо хотел лишь слегка ранить Не Мин Цзюе, увести в застенки и оттуда устроить ему побег. Лань Си Чень должен был ждать в надежном месте, он бы сумел доставить главу клане Не подальше отсюда. Как можно дальше...Но Не Мин Цзюе оказался куда проворнее. Яо не успел даже выдернуть струну, а тот уже нанес удар. Вень Жо Ханя это не на шутку разъярило. Против такого удара Не Мин Цзюе не устоял бы. Никто не устоял бы... Яо всегда ощущал себя мышью, пытающейся помочь горе. Сейчас струна, предназначенная выбить саблю из мощных рук Не Мин Цзюе и слегка ранить предплечье, пролетела у того перед носом и резанула по горлу главе ордена Вень. Яо не мог допустить такого. Единственной мыслью было защитить того, кто некогда защищал его. После будет хаос, будут еще более жестокие бои, Яо теперь кто угодно может казнить как шпиона, любая из сторон. Это все ерунда. Главное, что сердце в могучей груди Не Мин Цзюе по-прежнему цело и бьется, Золотое ядро лучится энергией, а сабля идеально послушна его мощным рукам. Сильные руки подхватывают Яо. Закидывают на плечо. Яо как-то спрыгивает и за руку тащит Не Мин Цзюе за собой, петляя по коридорам к потайному выходу. Где-то сбоку видит Сюэ Яна, который манит его к открытой боковой двери. Руки Сюэ Яна в крови, на лице брызги крови, он довольно улыбается. Мэн Яо буквально втаскивает за собой в дверь Не Мин Цзюе. Откуда столько сил взялось? Они бегут из дворца. Яо кидает талисманы во все стороны, Не Мин Цзюе периодически свободной рукой отбивается от кого-то. Наконец на какой-то поляне за городом Не Мин Цзюе останавливается и отпускает руку Яо, выдергивает свою из его небольшой ладони. Он зол на Яо. Он волновался. Он хочется вот сейчас же убить этого паршивца и разорвать на нем одежды с языками пламени. Он хочет вновь увидеть Мэн Яо, таким, каким тот был полтора года назад. Яо не успевает слова вставить. Уже сабля занесена для удара. Если Не Мин Цзюе снесет ему голову - так тому и быть. Мэн Яо сделал достаточно в этой жизни. Он спас человека, которого любит. Яо сейчас понимает это. В начале он лишь позволял любить себя, делал это из благодарности - сейчас он уже любит сам. Удар перебит другим мечом. Лань Си Чень оказался неподалеку, ожидая их. Вечером они договорились, что Яо попытается незаметно вывести Не Мин Цзюе из города. Сейчас Яо смотрит на этого холодного красавца совсем иначе. Они в последнее время много общались, Яо наконец смог подавить в себе желание прижаться к этому человеку в белых одеждах. Лань Си Чень столько раз давал ему понять, что между ними ничего не было и нет, кроме дружбы. Лань Си Чень лишь на людях улыбался тепло. Для Яо у него была лишь вежливая холодная улыбка. Яо привык к этому холоду, привык к ужасам Безночного города. Ему хочется тепла, настоящего тепла, уткнуться носом в грудь Не Мин Цзюе, как он мечтал целый год, и расплакаться от облегчения. Лань Си Чень объясняет ситуацию, рассказывает Не Мин Цзюе все как есть, что Мэн Яо и есть тот самый источник информации. Глава клана Не лишь чуть приоткрывает рот от удивления. Они убегают все вместе, пока их не нашли. Сюэ Ян неохотно остается с уцелевшими адептами кланов Не и Лань держать оборону. Лань Си Чень использует последние три талисмана перемещения. Яо после этого валится с ног, такие заклинания ему не по силам, но его ловят такие сильные и нежные руки. На руках Яо окончательно теряет сознание от бессилия. Приходит в себя он в комнатке простого дома, лежа уже раздетый на циновке, укрытый темным верхним одеянием вместо одеяла. Рядом сидит лишь глава ордена Не, дремлет, привалившись к стене. Яо пытается встать, у него не получается. Зато от шороха вскакивает Не Мин Цзюе, мгновенно поднимается во весь свой огромны рост, стукается заколкой о потолок. У него много вопросов к Яо. Главный : -Почему ты ничего не сказал мне?! - Яо не знает, чем оправдаться. Вернее, знает, что скажи он – Не Мин Цзюе не пустил бы его к Вень Жо Ханю, не позволил бы и выйти из своего шатра, - Ты считаешь меня настолько неважным, что решил не ставить в известность?! - Если б ты был не важен, я бы не полез в драку с Вень Жо Ханем… - все, что удается выдавить Мэн Яо в ответ и виновато улыбнуться. -Да лучше бы ты вообще туда не лез! – Не Мин Цзюе кричит на Яо. Он в ярости, настоящей, не показной, его голос рокочет как гром. – Я думал, ты погиб! Я мысленно похоронить тебя успел! Я тебя искал!!! Хотя бы твое тело, чтоб устроить достойное погребение! Я полгода заказывал для тебя поминальные службы!!! Яо не ожидал, что все будет так. Он хотел лишь сделать так, чтоб Не Мин Цзюе выиграл не сражение – всю войну. И цена за это была бы немаленькой. Он не хотел делать Не Мин Цзюе больно. Даже не думал, что тому в принципе будет больно. Думал, что их отношения – лишь на время войны, что после их дороги должны разойтись, что более никогда не пересекаться. Что если он уйдет как предатель и убийца Не Мин Цзюе выкинет, выжжет его из своего сердца. Все равно тогда он еще ничего не мог доказать. Не Мин Цзюе орал, не давая Яо открыть рта. Он хотел знать всю правду. Абсолютно все , что делал Яо эти неполные полтора года. Зачем он все это затеял? Почему он убил своего командира? Зачем парализовал Не Мин Цзюе? Как ему удалось так взлететь по карьерной лестнице в клане Вень? Почему не сказал, что затевает столь опасную игру, да еще один?! Яо попытался подняться, на большее сил не хватило. Не смотря на всю эту ярость, Не Мин Цзю присел рядом с импровизированной постелью в брошенном доме и помог Яо сесть, чтоб хотя бы немного более достойно выглядеть. Яо не знал, с чего начать. С того, что он заметил, как командир Чен интересуется тем, чем не должен и пытается выспрашивать по старой памяти у Яо то, что командиру такого ранга знать не положено? Голос чуть дрожит и слова из пересохших губ чуть слышны. Мэн Яо выследил Чена на встрече с его связным из ордена Вень. Прямо после боя. Они ничуть не стеснялись. Связной отдал Чену тяжелый, вышитый знаком солнца кошель с серебром. Связного Яо не успел убить, тот скрылся на мече, предусмотрительно прихватив кошель. А вот командира он нагнал и хотел идти к Не Мин Цзюе с ним, чтоб глава ордена Не судил этого человека и решил, что с ним делать. Только командир боялся своей участи. Он напал на Яо с мечом. И вот тогда слова Не Мин Цзю о том, что меч Яо плох оказались горькой правдой. Командир Чен мало того, что был сильнее, так еще и разбил в мелкие осколки клинок Мэн Яо. Защищаться пришлось тем, что первое попалось под руку. Меч кого-то из погибших адептов клана Вень. Мен Яо все же победил и хотел спешить дальше за связным, чтоб иметь хоть какие-то доказательства того, что происходило. Только Не Мин Цзюе не кстати увидел конец этого сражения и потащил Яо в совсем другую сторону. Не Мин Цзюе не верит своим ушам. Чена он хорошо помнил и никогда не подозревал. Только вот Мэн Яо обладал куда более наблюдательными глазами и острым умом, чем казалось. И по времени все сходилось. В комнату заглянул Сюэ Ян, после послышался топот, возня и вопль Сюэ Яна: «Дай мне! Я отнесу!» Вошел Лань Си Чень, в руках у него была чаша с чаем, от которого поднимался легкий дымок. - Первый брат, ты должен простить Мэн Яо. И меня, - Лань Си Чень был само смирение, если б не лукавый взгляд. - Тебя-то за что? - Мэн Яо тогда пришел ко мне и рассказал обо всем, то случилось о своих подозрениях относительно командира Чена. Я тоже не поверил и попросил доказательства. Тогда мы и разработали целый план, как победить Вень Жо Ханя. Мэн Яо должен был добыть доказательства и вывести командира Чена из игры, заняв его место, как на шахматной доске меняют фигуры, - Лань Си Чень говорил об этом равнодушно, но Яо несколько задело такое сравнение, - Только все пошло не так. Не Мин Цзюе удивился, насколько порой стечения обстоятельств бывают непредсказуемы. Лань Си Чень протянул Мэн Яо чашу : -Выпей, это предаст тебе сил, брат! - Спасибо , - едва слышно прошептал Мэн Яо. Он был смущен. Лань Си Ченя будто подменили на это мгновенье. Это был не официально-холодный глава ордена Гу Су Лань, которому Яо полтора года передавал информацию. Это словно опять был тот самый Лань Хуань из крошечного домика на окраине Лан Лина, встретивший Яо с работы чашкой чая и мягкой улыбкой. - Но ты-то, Цзе У Цзюнь, ты его почему не отговорил?! – ярость Не Мин Цзюе переключилась теперь на Лань Си Ченя, - Ты же знал, что это самое опасное задание, которое может быть!!! - Я…- было начал глава ордена Гу Су Лань, но его неожиданно перебил Яо: - Он не смог бы. Я сам все решил… - после глотка чая из чашки, заботливо придержанной у губ главой ордена Лань , говорить стало несколько легче. Яо откровенно врал. Он боялся, что Лань Си Чень может проговориться или намекнуть на суть ситуации. В тот момент положение казалось безвыходным. Потери что у ордена Не,что у Лань были огромны, клан Вень стремительно наступал, опасаясь разве что Юн Мэн Цзян. Командир Чен мог быть не единственным, кто воровал информацию для клана Вень. Яо, хоть не был сильно опытен в таких играх, просто логически пришел к такому выводу. Нужен был такой же воришка в стане врага. Кто-то достаточно незаметный, но хитрый, умный и верный кому-то другому клана. Яо в шутку сказал, что готов хоть сам пойти туда, лишь бы это кровопролитие остановилось. Лань Си Чень тогда стал еще серьезнее : «Если ты это сделаешь, я буду тебе вечно должен. И я буду считать тебя братом. » Эти слова и заставили Яо пойти по той скользкой кровавой дорожке. Первое же письмо, которое он получил в ответ, начиналось фразой: «Дорогой третий брат!» Лань Си Чень все еще держал чашу у губ Яо: - Пей скорее, пока не остыло. Этот чай тебя согреет и придаст сил, пока твое потоки энергии в твоем теле опять не вернутся к нормальному течению… Из коридора послышался вопль Сюэ Яна : «Только посмей его отравить!!! Я с тебя кожу сдеру!!!» Не Мин Цзюе вдруг расхохотался: - Кто это там такой смельчак , что смеет препираться и угрожать главе ордена?! - Это Сюэ Ян, - пояснил Яо, - Он сирота, очень дурно воспитан и иногда не понимает, что происходит и как себя следует вести… - Сюэ Ян наконец засунул голову в комнату и глянул на Яо. Тот попытался улыбнуться : - А-Ян, все хорошо. Здесь никто не желает мне зла. И я никогда и не при каких обстоятельствах не пожелаю зла главе ордена Не или главе ордена Лань. Пожалуйста, веди себя учтиво, - Сюэ Ян сделала недовольное лицо, фыркнул, выражая свое презрение и исчез. Эта фраза вновь переключила внимание Не Мин Цзюе на второго участника этой истории – Лань Си Ченя. - Цзе У Цзюнь , ты все это время знал, что с Мэн Яо все в порядке и словом со мной не обмолвился?! - Я побоялся сказать тебе, где Яо… и … - Что «и»?! Выкладывай давай! - кажется, Не Мин Цзюе готов был вцепиться в главу ордена Лань и банально его избить. - Я просил не говорить тебе, Чифэн-цзунь, - Мэн Яо никогда не звал Не Мин Цзюэ этим титулом. Прозвучало очень уж официально, - иначе бы все… сорвалось… Мэн Яо чувствовал, как на него накатывает сон, слова Лань Си Ченя он слушал будто сквозь слой воды. Лань Си Чень рассказывал, как к нему пришел Яо с известием, что убил командира Чена, что не смог предварить их изначально весьма рискованный план в жизнь. И Лань Си Чень предложил еще более опасную игру. Лицо Яо мало кто помнил. Ну кто запоминает мальчишку – а Яо выглядел несколько моложе своих лет из-за небольшого роста – что разливает чай и улыбается гостям? Лицо у Яо было приятное, но не слишком запоминающееся. А если и вспомнят – так репутация сына шлюхи и шлейф скандалов по этому поводу будут отличным оправданием. Весь тот разговор занял ровно одну ночь, ту самую, когда Не Мин Цзюе думал, что Мэн Яо предатель и подлец, когда его душила злоба и ярость. Только вот не стал бы подлец лезть в пекло битвы с кланом Вень, чтоб спасти девушку - почти девочку - и отдать ее с рук на руки отцу, напуганную, но невредимую. Не стал бы предатель последним уходить с поля боя. Не стал бы предатель помогать. Не стал бы предатель так искренне обнимать ночью… Не Мин Цзюе так хотел верить в то, что Яо не предатель! И Яо им не был. Он сознательно пошел шпионить в стан врага, зная,чем рискует, зная,что может вообще не вернуться оттуда. Проснулся Яо в следующий раз уже ночью: за окном было темно. В доме не было слышно ни шороха. Не Мин Цзюе абсолютно так же, как и днем сидел, прислонившись спиной к стене. Только в этот раз он не спал. Едва Яо пошевелился, он обернулся. - Тебе лучше? – ровным тоном осведомился глава ордена Не. Судя по интонации, после рассказа Лань Си Ченя ярость утихла и сменилась иными эмоциями. - Вроде да, - Яо был не уверен в этом. Своего тела он как будто вообще не ощущал. - Есть-пить хочешь? - Нет, ничего не хочу, - и видя вопросительный взгляд прибавил: - Совсем. - Плохо, - резюмировал Не Мин Цзюе, - тебе надо есть, иначе и за месяц не восстановишься. - Я правда не хочу, – в ответ Не Мин Цзюе взял его за руку и Мэн Яо ощутил, как в его тело вливается светлая энергия. Это было непривычно и приятно, по замерзшему телу разливалось тепло. Он вдруг понял, что голоден. Голод даже заставил его встать. Еда была простой и не слишком сытной, непривычной после деликатесов Знойного дворца. Однако она казалась невероятно вкусной, как ничто до этого. В домике кроме них никого нет. Даже Сюэ Ян решил отправиться в Безночный город, на который готовится большая атака. Яо качает головой: сколько жестокости в этом ребенке! Он видел не раз, на что тот способен. Но Сюэ Ян знает там все входы и выходы, он будет очень полезен. Мэн Яо единственный, к кому привязан этот мальчик, единственный, кого он хоть как-то слушает. Не Мин Цзюе с усмешкой наблюдал, как Яо быстро-быстро работает палочками, уплетая рис. У него было много вопросов, но задаст он их чуть позже, не сейчас. Было кое-что в рассказе второго брата, что заставило его нахмуриться. Почему Лань Си Чень относился к Яо как фигуре на шахматной доске? Когда они успели побрататься с Яо? До ухода Яо в стан врага Лань Си Чень эту мысль не озвучивал. Яо немного знобит. В домике холодно. Очаг лучше не разжигать. Беглецов ищут. Особенно Яо. В клане Вень из-за него смятение. Остатки кровных родственников Вень Жо Ханя жаждут крови «сына шлюхи» даже больше, чем крови главы ордена Не. Яо очень хочет согреться, от холода сон никак не становится глубоким , все плавая на границе реальности. Наконец Яо чувствует как его обнимают, укладывают на колени. Тепло наконец окончательно уводит его в мир грез. Утром они уходят в другое убежище. Яо еле стоит на ногах и держит за руку Не Мин Цзюе. Мало кто это замечает, но глава ордена Не слегка улыбается, когда Яо, едва не падая, хватается за него. Не Мин Цзю счастлив, что с Яо все нормально. Хотя нет, не совсем все. Яо не может забыть все, что ему пришлось делать в Безночном городе. Единственным, что он сделал хорошего – позаботился о мальчишке, по глупости и малолетству примкнувшему к войску Вень Жо Ханя. Сюэ Ян, наравне с воспоминаниями о Не Мин Цзюе, не давал Мэн Яо окончательно превратиться в чудовище и скатиться в кровавую бездну. Мэн Яо оказался единственным, кому было дело до рано осиротевшего ребенка, не видевшего ничего кроме жестокости и злобы в свой адрес. Даже их знакомство началось с кровопролития. На тренировке кто-то отрубил Сюэ Яну мизинец, а Мэн Яо одному было до этого дело. Он перевязал рану и дал мальчику случайно завалявшуюся конфету, чтоб хоть как-то успокоить. Мальчишка запомнил эту доброту и по-своему оценил. Подарил Яо свой засушенный мизинец в знак верности и с тех пор по всюду ходил за своим новоявленным шишу. Эта верность спасла Мэн Яо жизнь. На болтающегося по дворцу Сюэ Яна мало обращали внимания, зато он всегда знал где, кто и что сказал, куда ведет та или иная дверь, где сколько охраны. Мэн Яо очень плохо спит и в ужасе просыпается ночами. Ему опять снятся пыточные и текущие по полу потоки крови, текущей по его рукам, по рукавам белых одежд, превращаясь в языки пламени…На пятый день он не выдерживает и идет в спальню Не Мин Цзюе. Тот всю ночь обнимает его и Яо наконец удается уснуть без кошмаров. Но они по-прежнему держатся на расстоянии. Не Мин Цзю не может поверить, что Яо - его Яо - на такое способен. Яо отчасти рассказал о том, что творилось в Безночном городе, о пытках и своем внезапном взлете. Умолчал о лишь о слишком близких отношениях с Вень Жо Ханем. Эти мысли мучают его. Он не может сказать об этом вслух. - Что ты еще таишь, Мэн Яо? – спрашивает Не Мин Цзюе, когда Яо вновь просыпается среди ночи от того, что плачет навзрыд, - Что такое тебе опять снилось? - Тебе лучше этого не знать… - Тайны и секреты разрушают отношения. Наши уже пострадали. Не делай хуже, - Не Мин Цзюе сердится, но голос еще довольно спокоен. Его тоже задело все произошедшее, почти разбило сердце. - Если я скажу, лучше тоже не будет. - Говори немедленно, - Не Мин Цзюе сердится еще больше, но голос не повышает, - хватит скрывать что-то от меня. - Я… я делил спальню с еще одним мужчиной… - Ты делал это из любви или из необходимости сблизиться с ним? - сурово спрашивает Не Мин Цзюе и замирает в ожидании ответа. Плечи Яо подрагивают: - Любви там не было... Совсем – именно это и снилось Яо только что.« Прекрати ломаться, Яо! Я все равно рано или поздно это сделаю, хочешь ты того или нет! Иначе твоя голова займет свое место на городских воротах. Выбирай,» - эта фраза стоит в ушах последние месяцы. Каждый раз он представлял, что на месте Вень Жо Ханя кто-то совсем другой… и нет , он тогда смог выдавить из себя улыбку и сам развязать пояс на своих нижних одеждах. Просто чтоб не стало еще хуже. - Тогда я тебя прощаю, - спокойно произносит своим низким, густым голосом Не Мин Цзюе. - Вот так запросто? - скозь почти утихшие слезы интерсуется Яо. - Да, вот так запросто. Я скучал. Я волновался. Я люблю тебя, - Не Мин Цзюе аккуратно проворачивает Яо к себе и нежно целует в щеку. - Любишь? - Яо никогда не думал услышать эти слова. Он переспрашивает с опаской. - Конечно, - Яо понимает, как скучал. Скучал по Не Мин Цзюе, нежности в сильных руках, объятьям и поцелуям. Все, что у него было в последний год в самом лучшем случае оставляло равнодушным, в худшем Яо хотелось пойти и прыгнуть в реку, чтоб утопиться от стыда. Но в такой момент у него в голове всплывала мысль, что тогда Не Мин Цзюе не выиграет войну и они никогда больше не увидятся ни с ним , ни с Лань Си Ченем и все, что он сейчас делает будет бессмысленно. - Яо, я хочу вечно сжимать тебя в своих объятьях! Ты самое ценное сокровище в моей жизни!- Не Мин Цзюе наконец дает волю своим чувствам, обнимает его, все еще такого слабого. Дальше все происходит как-то само собой , так естественно и прекрасно. Не Мин Цзюе удивительно нежен. От его поцелуев ощущается тепло по всему телу. Яо наконец в первый раз за полтора года горит желанием. Ему действительно хочется почувствовать все, что будет делать Не Мин Цзюе. Яо не хочет сдерживаться, осторожен только Не Мин Цзюе, не дающий Яо сразу залезть на него: «Тебе не больно, Яо?» - крупная ладонь нежно проходится по щеке, убирает выбившуюся прядь длинных волос. В Безночном городе Яо отрастил длинные волосы, куда длиннее, чем они были полтора года назад. Не Мин Цзюе гладит его по плечам и голове нежно, ласково, вслушиваясь, как у Яо сбивается от желания дыхание, как с губ срывается чуть болезненный, но радостный вздох. Утром они улыбаются друг другу за завтраком. Яо остается, а Не Мин Цзюе улетает в Безночный город, чтоб вести в бой свои войска вечером. Всю следующую ночь Яо молится, чтоб Не Мин Цзюе не пострадал, вернулся целым и невредимым. И Лань Си Чень тоже… Наконец боевые действия закончены. Безночный город стал лишь воспоминанием, все люди из него бежали. Знойный дворец сожжен до тла. Говорят, кто-то из клана Не постарался. Наступает мирное время, солдатам пора расходится по домам. Не Мин Цзюе знает,что Яо некуда идти и задает вопрос: - Хочешь уехать со мной в Цин Хе? - Я попробую вернуться к отцу... Для меня это важно. Я хочу быть с тобой. Но равным. - Если он не оценил тебя во время войны, то в мирное время и подавно не оценит. А я тебя никогда не считал ниже себя, - Не Мин Цзюе не кривит душой.Он всегда честен,не смотря на немного пренебрежительную интонацию. - Я все же попробую.... - Хорошо. Если что-то будет не так, то ворота Нечистой Юдоли для тебя всегда открыты, - Не Мин Цзюе никогда не дает обещаний, которых не сможет исполнить. Мэн Яо явился на порог Нечистой Юдоли без предупреждения или письма через два месяца. На лбу у него появился еще один шрам чуть выше прежнего. На лице были едва начавшие заживать синяки, губа разбита. Он не выдержал жизни в доме отца. Пришел и просто постучал в ворота ордена Цин Хе Не и сказал, что хочет видеть главу клана. Велел сказать, что пришел Мэн Яо. Слуга, впрочем, помнил Яо и бегом убежал докладывать. Уже был вечер, в коридорах зажгли фонари. Яо показалось это очень уютным, будто он опять попал домой. Не Мин Цзюе разбирал какие-то бумаги в кабинете при свете всего одной лампы. Приходу Яо он был несказанно рад. Просто встал из-за стола, подошел и молча сгреб Яо в объятья, оторвав от пола.Слуга предпочел испариться лишь проводив Яо до дверей. - Как я по тебе скучал! - Яо не знал,что в одной простой фразе может прозвучать сразу столько восторга. - Я тоже, А-Цзюе… - Яо смотрит немного вверх и улыбается, совершенно искренне и радостно. Яо идет такая улыбка. - Почему ты не предупредил о своем приходе? Я бы послал кого-то тебе на встречу, тебе бы не пришлось так долго ехать… - Все получилось немного спонтанно. - Да я уж вижу… У тебя все лицо в пыли и на лбу что-то… - Это не пыль, - Яо не хотел бы говорить что это, но все слишком очевидно - На тебя напали разбойники на границе орденов? - Не Мин Цзюе это говорит так грозно, будто готов сейчас схватить саблю и идти на границу наводить порядок на своих землях. - Нет. - Тогда кто посмел? - Цзинь Гуань Шань и его семья, - на лице главы ордена Не пробегает спектр от удивления до ярости. Лежащая на подставке Ба Ся мелко дрожит, словно Не Мин Цзюе вот-вот ее призовет. Яо даже не заметил, что глава ордена Не держит его лишь одной рукой, а другую уже вытянул в сторону сабли. - Я завтра же вызову его на поединок. Он окончательно потерял стыд! - Не стоит, А-Цзюе. Иначе свое лицо рискуешь потерять и ты. - Плевать! Они посмел поднять руку на тебя ! И я вижу, что это не следы от меча и честного поединка! - Совсем не от меча, - подтверждает Яо. Шрам на его лбу опять оставила та же лестница в башне Кои, заживший след на щеке – от фарфоровой чашки, которой в него запустила госпожа Цзинь, припомнив прегрешения мужа. Яо всего-то принес ей финансовый отчет по тратам на содержание ее гардероба и служанок, чтоб она могла пересмотреть расходы. В башне Кои не считали деньги и это могло привести к печальным последствиям. - Тогда тем более нужно наказать Цзинь Гуань Шаня за столь мерзкий поступок. Я сейчас же напишу ему,что требую сатисфакции за своего названного брата. - Не надо, - вздыхает Яо, - это может опять спровоцировать войну между кланами. Хватит уже войны с кланом Вень… - Не Мин Цзюе смотрит на него выжидательно, - можно наказать отц…- он осекается, - Цзинь Гуань Шаня не менее жестоко, но иначе. - И каким же образом? - Он очень печется о своем положении и превосходстве над всеми. Нужно чтоб Лан Лин Цзинь превзошел другой клан… - А ты хитер, Мэн Яо, - наконец одобрительно резюмирует Не Мин Цзюе и целует Яо, легко касаясь,чтоб из разбитой губы не пошла опять кровь. Яо улыбается в ответ и капелька крови все же показывается из раны: - Все так говорят... - Я сейчас распоряжусь насчет ужина и одежды для тебя. Думаю, на сегодня Хуай Сан с радостью одолжит тебе что-то приличнее этого, - Не Мин Цзюе приподнял грязный рукав некогда золотистого ханьфу с белым пионом, - ты же ведь останешься? - На ужин? - Навсегда. Но на ужин само-собой, - смеется в ответ Не Мин Цзюе. И не понятно, шутит он или серьезен. Хуай Сан оказался довольно пугливым мальчишкой чуть старше Сюэ Яна, таким же невысоким как Яо, разве что чуть уже в плечах. Его комнатка была заставлена веерами на подставках. Яо отметил, что веера очень изящны и подобраны с большим вкусом. Не Хуай Сан зарделся и признался, что росписью занимался он лично. Яо похвалил столь искусную работу. К ужину Яо вышел уже умывшийся от дорожной пыли и переодевшийся в темные одежды Цин Хе Не. Выглядел он как-то торжественно даже не смотря на синяки на лице. Не Мин Цзюе не соврал и в этот раз. Мэн Яо приняли как родного. Даже престарелая матушка Не Хуай Сана, которая нынче была хозяйкой в доме, была ему рада, как собственному сыну. Яо понял, что Не Мин Цзюе много о нем говорил. Для Яо приготовили место рядом с главой ордена за столом. Это было совсем не похоже на прием в доме его отца. Госпожа Не извинилась, что не смогла порадовать Яо чем-нибудь из его любимых блюд. Яо это заставило смущенно покраснеть и рассыпаться в извинениях относительно своего внезапного прихода. Ужин прошел в какой-то очаровательно-домашней, расслабляющей атмосфере. Яо ничего подобного не видел в своей жизни и ему было здесь так хорошо, будто он и впрямь пришел к себе домой. Через день у ворот явился Сюэ Ян, тоже порядком потрепанный. Ему так же нашлось место в Нечистой Юдоли, сначала в качестве слуги, потом в качестве адепта. Его буйный нрав и жестокая натура неплохо сочетались с принципами ордена, хоть его нрав пришлось порядком обтесать. Глава клана Не плевал на все правила и особо не скрывал их с Яо отношения. Они жили в одних покоях и делили одно ложе, уже не столь узкое, как в походном шатре. Мэн Яо это даже льстило. Он старался не выпячивать свою персону и по мере возможности помогать своему возлюбленному. Мало кто видел с тех пор лицо Яо, но все узнали его деловую хватку. О том, что творилось в Лан Лине, Яо в подробностях так и не рассказал, но зная скверный характер клана Цзинь и синяки,каждый из которых Не Мин Цзюе сам мазал заживляющей мазью той же ночью, все было понятно. О случившемся напоминали теперь лишь шрамы на лице, которые лекари клана Не сделали едва заметными. О клане Цзинь и родстве с ним Мэн Яо не любил и не хотел вспоминать. У него была теперь другая жизнь. У него был прекрасный любовник , готовый с него пылинки сдувать, он сдружился с утонченным и умным Хуай Саном и его матушкой, его любили и уважали за пределами Нечистой Юдоли, у него был названный брат из ордена Лань, его стараниями налаживалась мирная жизнь. Они отлично друг друга дополняли: сильный , прямолинейный, порывистый Не Мин Цзюе и тонкий, умный, хитрый и дипломатичный Яо. Там, где нельзя было действовать силой, Яо находил иной способ. Не Мин Цзюе действовал теперь порой тоньше, чем раньше, но столь же честно. Благодаря этому орден Не заслужил почет и уважение не меньший, чем Лань, накопил богатство едва ли не больше, чем орден Цзинь. Даже дерзкий орден Юн Мэн Цзян и его особо острый на язык адепт Вей У Сянь относился к ордену Не с уважением. Нечистая Юдоль и весь Цин Хе расцвели, как никогда ранее. Говаривали, что теперь это столица всей Поднебесной, а слава ордена Цин Хе Не призывала адептов из самых дальних земель. Территория ордена сильно увеличилась. Не Мин Цзюе во избежание нехороших слов в спину уговорил Мэн Яо заключить брак. Яо, переживающего за статус ордена Не и его главы, уговаривать пришлось очень и очень долго. Мэн Яо вполне хватало всего то, что у него было сейчас, он не желал большего. Он не желал столь серьезных отношений. Настаивал, даже торопил его именно Не Мин Цзюе. Это было важно для него. Да и орден Цин Хе Не теперь имел такую репутацию и влияние, что разрушить ее таким браком было бы сложно. Глава ордена посадил несколько слуг в библиотеку искать как же можно узаконить статус Яо. Даже нашли вполне легальный способ это сделать, пусть и не совсем по обычаям Цин Хе Не. Если бы родители Не Мин Цзюе были живы, проблем было бы куда меньше: Мэн Яо могли просто признать еще одним сыном рода Не. Однако их ранняя смерть перечеркнула эту возможность, а возраст самого Не Мин Цзюе не позволял признать Яо сыном. Однако они могли сыграть свадьбу. Яо смеялся, что не хочет красить лицо и вставлять в волосы шпильки. Не Мин Цзюе сказал, что и не надо. Настоял лишь на алой вуали. Ему нравились тонкие прозрачные ткани на Яо. Его это всегда так манило. Яо помнил, как в первый раз позволил надеть на себя полупрозрачное ханьфу и какой жаркой была последующая ночь. Не Мин Цзюе любил Яо как никогда до этого. Они принесли три поклона через два месяца. Не Мин Цзюе торопился организовать это торжество как можно скорее. Теперь Мэн Яо стал Не Гуань Яо. И никто не смел более сказать ему в спину дурное слов или даже дурно подумать о нем. Разве лишь по привычке между собой старые знакомые его звали Мэн Яо. На красной дорожке в храме они шли медленно и торжественно, рука об руку. Яо было немного смешно от такой обстановки и красной вуали на своем лице. Это был смех счастья. На душе у него было спокойно и весело. Свадьба вышла довольно пышной, как подобает по статусу такому ордену, но недостаточно роскошной из-за столь быстрой подготовки. Присутствовали главы всех дружественных орденов, кроме клана Лань. Лань Си Чень сказался больным и вместо него представляли Гу Су Лань его брат и дядя. И, конечно же, не было представителей Лан Лин Цзинь. Цзинь Гуань Шань стал очень дружелюбным, поняв, куда дует ветер и как на этом ветру благодаря Яо взлетает Цин Хе Не. Даже присылал к Яо гонцов с просьбой присутствовать на этой свадьбе и приезжал лично. Уехал с точно таким же шрамом на лбу, какой красовался у Яо. Только вот теперь орден Лан Лин Цзинь был уже не столь могущественен и пришлось проглотить это оскорбление, как некогда пришлось глотать свои обиды Мэн Яо. В качестве свадебного подарка Не Мин Цзюе подарил Яо бордель в Юн Пине, тот самый, где Яо провел свое детство. Яо лично поджег его. Они любовались пожаром, сидя в соседней гостинице. Не Мин Цзюе настоял, что на этом месте надо построить храм в честь Гуань Инь и матери Яо. Мать столь достойного сына заслуживала поклонения. Идея им обоим очень понравилась. Чуть позже Мэн Яо узнал, от чего Не Мин Цзюе так торопился. У силы ордена Не был и страшный побочный эффект. Все заклинатели, конечно, платили за свои силы, но Цин Хе Не эта расплата была особенно страшной. У Не Мин Цзюе началось искажение ци. Вскоре он должен был умереть безумцем. Это обстоятельство погружало Мэн Яо в пучины отчаянья и меланхолии. Он не мог вообразить жизни без своего А-Цзюе. Совершенно никак. Он не знал, как будет засыпать вечером и просыпаться утром, сможет ли он кого-то еще полюбить в этой жизни столько же сильно и искренне. Он не знал, чем будет занимать свои дни и ночи без него. Когда это только началось, Не Мин Цзюе стал беспочвенно ревнив. Теперь он не разрешал Яо и так не особо часто бывавшему на публике, выходит за пределы дворца и внутреннего двора. Он ревновал даже к Не Хуай Сану, с которым у Яо, не чуждого эстетики и поэзии, сложились весьма дружеские отношения. Он запретил видеться с Лань Си Ченем, сведя все их общение к переписке. Не Мин Цзюе стал куда грубее в постели. Теперь он не ловил каждый вздох своего супруга и не говорил, что вполне может подождать, если в прошлый раз они перестарались. Он стал яростным и безжалостным. Яо не раз после просыпался не в силах встать. Не Хуай Сан теперь вместо свитков с каллиграфией и картин приносил баночки с заживляющими мазями и мешочки с травами по утрам,если Яо не выходил к завтраку. Он даже предлагал временно отселить Яо в отдаленные покои, чтоб Не Мин Цзюе хотя бы успокаивался по дороге туда. Правда,это было бы крайне неудобно для ведения дел. Снимать руку с пульса жизни ордена Яо не хотел. Он говорил, что это карма, воздаяние ему за то, что он делал полтора года в Безночном городе и, видимо, судьба ему ходить в синяках и ранах, но продолжать делать свое дело, чтоб орден Цин Хе Не становился лишь могущественнее. Это обстоятельство тоже заставляло его держаться подальше от публичных мероприятий в статусе второго человека клана Не. Ведь гостям не объяснить, с чего у супруга главы ордена нынче синяк на пол лица. Отговариваться тренировками с саблей было бы и вовсе глупо: неужто второй человек ордена столь неловок? Вскоре люди стали забывать, как он выглядит. Зато теперь Не Гуань Яо мог делать и еще кое-что. Под пристальным, жадным взглядом супруга он, как несколько лет назад, в простой одежде слуги, с подобранными волосами, ходил в перерывах и разносил чайные чашки, слушая, о чем говорят главы мелких орденов. Иногда, когда у него было особенно игривое настроение, он подбирал волосы в женскую прическу, надевал простенькое ханьфу и накидывал полупрозрачный шарф на плечи. Ни дать ни взять скромная дева из небогатой семьи, не смеющая поднять взгляд, которую милостиво взяли в услужение в Нечистую Юдоль. В такие дни Не Мин Цзюе едва не бегом бежал в его покои после совета. Его интересовало совсем не то, что услышал его супруг. Он жаждал обнимать Яо, не снимая с его плеч этой полупрозрачной ткани. Яо не знал, что с этим делать. Он не хотел терять супруга, но так же не мог видеть, как тот теряет свой человеческий облик, как безумие заполняет столь ласковый некогда взгляд. Он не мог заставить супруга положить Ба Ся навсегда в ножны, ибо стало бы еще хуже. Яо метался по своим покоям,- Не Мин Цзюе настоял, чтоб Яо начал жить отдельно и меньше таким образом попадал под горячую руку, - не зная, что делать, чего ему ждать в следующую минуту. Будет ли А-Цзюе сегодня жесток в своем безумии или придет ласков, как всегда ? Недавно А-Цзюе пришел в его покои с саблей, едва не поранив Яо,а потом... потом Яо стошнило от удара ногой в живот прямо на пол. Ярость в глазах Не Мин Цзюе лишь сильнее разгоралась с каждым ударом. Яо терпел,стараясь хотя бы не кричать от боли. Во время Аннигиляции Солнца он и не такое вытерпел. Сопротивляться супругу он даже не пытался - это лишь делало удары еще больнее. После Не Мин Цзюе овладел им здесь же на полу, среди брызг крови, туши и раскиданных кистей. Это было на самом деле больно даже не смотря на то,сколько раз они предавались любви за все это время. А после, уже прийдя в себя, Мин Цзюе с ужасом смотрел на все содеянное, на свернувшегося на полу Яо, прикрывающего залитое кровью лицо, на свои руки с разбитыми костяшками, на свое отражение в зеркале на стене и не знал,что сказать, чтоб попросить прощения, понимая, что такое поведение не заслуживает оправдания. После он как можно аккуратнее смывал кровь с лица Яо, отмывал в купальне его волосы, убирал с пола, иногда бросая тревожный взгляд на супруга, стонущего от боли, лежа в чистом нижнем платье на кровати в ожидании лекаря. Когда тот появился, Не Мин Цзюе еще и раздраженно прикрикнул,что лекарь слишком долго шел,будто в случившемся был виноват этот лекарь. Яо не знал, как помочь супругу и кто вообще сможет и захочет это сделать. Хотя, конечно, у него всегда был в запасе еще хотя бы один вариант решения любой проблемы, сейчас он был в растерянности. Ему не хотелось разглашать происходящее. Знали обо всем кроме него лишь четверо: слуга Не Мин Цзюе, который вообще знал все о жизни своего господина, о всех его пристрастиях и увлечениях, даже о том, какие тот предпочитает подушки и насколько прозрачные ханьфу любит лицезреть на Яо в спальных покоях; Хуай Сан и его матушка, которые, как могли, старались утихомирить нрав разбушевавшегося главы ордена и порой им тоже доставалось, особенно младшему брату; и лекарь, что безуспешно пытался помочь восстановить ци главы ордена и залечивал раны Яо после особенно бурных происшествий. К кому можно обратиться за помощью? Кто может хорошо лечить любые раны и искажения цы? Яо немного запамятовал, но ведь в Гу Су Лань был кое-кто, кто был ему должен…. Яо написал письмо первому господину Лань, прося о помощи. Нет, он не просил увезти его из нечистой Юдоли по старой дружбе, сидя с очередным синяком на лице или на каком-то еще более чувствительном месте. Он просил помочь исцелить его супруга от этой страшной болезни. Описывать весь масштаб проблемы Яо не стал, надеясь, что Лань Си Чень поверит скупому пересказу происходящего.Он готов был сделать все, лишь бы Не Мин Цзюе прожил капельку подольше, лишь бы подольше иметь возможность смотреть на это суровое лицо и знать, какой на самом деле искренний и заботливый человек скрывается за этим образом. Орден Гу Су Лань славился как искусные лекари, может у них есть рецепт как если не излечить так хотя бы облегчить состояние Не Мин Цзюе? Ведь он и сам страдал не меньше Яо. В моменты помрачения он был жесток, но едва очнувшись он стоял на коленях, извиняясь. Он просил у Яо прощения и задаривал подарками, лишь бы тот не ушел, не оставил его. Яо и сам не хотел уходить от Не Мин Цзюе, вернее от того, каким он был в своем нормальном состоянии. Между всеми делами ордена и собраниями он находил время навестить Яо, залечивающего очередные раны, в его покоях и справиться все ли в порядке. Он как обычно баловал и заботился, ловил каждый вздох, нежно обнимал и целовал. До следующего приступа. Приступы становились все чаще и длиннее. Это иссушало душу Яо. Он старался хранить это в тайне даже от Не Хуай Сана . А Не Мин Цзюе старался привести все дела максимально в порядок и посвятить в них младшего брата и супруга,чтоб они были готовы к его внезапному уходу или полному безумию. Ответ из ордена Лань прибыл с гонцом. И не просто с гонцом, а самим Лань Си Ченем. Он не мог оставить без внимания такую просьбу. Яо готов был на любую цену, лишь бы Не Мин Цзюе стало хоть каплю лучше. Яо очень надеялся, что не придется рассказывать главе ордена Гу Су Лань все аспекты проблемы,но, как на грех, приступ безумной агрессии у Не Мин Цзюе был лишь позавчера и Яо едва ли мог показываться с таким лицом кому-то на глаза. Хуай Сан принес от матушки белила и один из своих вееров,чтоб скрыть этот позор от гостя. Только, кажется, Лань Си Чень оказался куда внимательнее, хоть постарался не показать вида. Они разучивали мелодию целый месяц. Лань Си Чень по началу сам играл ее. Приступы стали реже и короче. Не Мин Цзюе опять начал улыбаться и шутить с родней, стал ласков с Яо, стал чаще подниматься в его покои своей спокойной чуть пружинящей походкой по вечерам и оставаться там до утра. Иногда сверху слышались стоны, но уже не боли - сладострастия. Яо был счастлив,что эта музыка помогает. Он за весь месяц ни разу не обратился к лекарю: не было повода. Не Мин Цзюе был так же нежен с ним, как в их первый раз. Его ярость утихала,окатываемая прохладными волнами мелодии. Яо смотрел, внимательно смотрел на струны, запоминая каждое движение. После сам садился играть. Лань Си Чень обычно сидел рядом, очень близко, гораздо ближе, чем надо бы, и следил за руками Яо. Порой он теребил рукав, глядя на Яо, будто желая что-то сказать и не решаясь. Яо в ответ поднимал глаза, но Лань Си Чень лишь плотнее сжимал губы. Хотя присутствие главы Гу Су Лань было приятно, Яо понимал, что прежние чувства давно испарились. Их, словно легкий ветерок, разогнали так неожиданно сочетающиеся грубая сила и нежность Не Мин Цзюе. И все же Яо не понимал, что хотел бы сказать ему, но будто не решался Лань Си Чень? Что Яо не надо слишком сильно надеяться? Что он разделяет его беспокойство? Что он рад, что может помочь своему названному брату в столь серьезной беде? Или есть еще что-то? В один из уроков Лань Си Чень вдруг резко положил руку на колено Яо и сквозь одежды погладил бедро, поднимаясь вверх, к самому сокровенному месту. Струна лопнула под пальцами Яо. Он постарался скрыть негодование: "Господин Лань, пожалуйста, запомните, вы мой хороший друг,мой второй брат, и у меня никогда и в мыслях не будет причинить вам вреда, но ваши действия недопустимы. Сейчас я ничего не скажу супругу при условии, что мы будем заниматься только музыкой. Но, пожалуйста, знайте, что я не настолько легкомыслен,"- Яо возмущен. Восемь лет назад, когда они с Не Мин Цзюе только познакомились может он отреагировал бы иначе. Но не сегодня и не в этом доме. Хотя прикосновение обманчиво-изящных пальцев и было приятным до дрожи. Под благовидным предлогом Лань Си Ченя попросили уехать поскорее. Не Гуань Яо не хотел, чтоб его кто-то домогался, особенно когда его супруг едва ли не при смерти. Или боялся, что может сам не сдержаться и ответить. И все же лекарство лишь отодвинуло срок неизбежного, но не помогло. Еще утром Не Гуань Яо, пользуясь тем, что все забыли как он выглядит разливал чай главам мелких кланов в простой одежде слуги и слушал, что говорят, еще перед обедом он записывал все услышанное , анализируя информацию, еще после полудня они с А-Цзюе разделили ложе, полные страсти и нежности друг к другу, а вечером Мэн Яо в слезах смотрел, как его супруг слепо бежит по галерее их дворца, размахивая саблей и выкрикивая, что должен убить Мэн Яо. И никто не решился подойти, чтоб его остановить. Сам Яо не успел добежать, чтоб его успокоить. Не Мин Цзюе оступился на лестнице - той самой, с которой обиженный Яо просил спустить отца - упал и сломал шею. Неизвестно, кто из них был более опечален: Яо, Не Хуай Сан или вдовствующая госпожа Не. Яо искренне сочувствовал глубине ее горя. Она пережила сначала любимого мужа, а после и человека, которого любила словно второго сына, который заботился о ней, как о родной матери. Не Хуай Сан был растерян свалившимися на него обязанностями и тоже очень опечален столь безвременной кончиной брата. А сам Яо был буквально разбит смертью самого близкого человека. Он бы все на свете отдал, лишь бы вновь увидеть как в сумерках в двери его покоев входит мощная фигура и отстегивает пояс с саблей. Набальзамированное тело лежало в усыпальнице в незакрытом гробу. Яо приходил сюда ежедневно, чтоб поцеловать ледяные губы и погладить холодный лоб. Саблю захоронили отдельно. Не Хуай Сан все же был хоть и несколько рассеян, но весьма и весьма способен. Яо старался научить его всему, что будет полезно главе ордена и был удовлетворен результатом. У Не Хуай Сана был острый изворотливый ум, он был целеустремлен, хитер и находчив, хотя внешне производил впечатление человека мягкого и пугливого. Он отлично запоминал все, чему его учили и блестяще это использовал. Даже не поймешь, что там творилось за этим всегда открытым веером. Он не был так силен духовно и физически как старший брат, но многие сражения выигрываются вовсе не на поле боя. Не Гуань Яо мог спокойно оставить все дела клана на младшего господина Не, будучи уверенным , что тот абсолютно со всем справится. Не Мин Цзюе мог бы гордится тем, каким вырос его брат. Он хотел, чтоб Не Хуай Сан был в состоянии за себя постоять - младший господин Не вырос очень опасным противником, с восхищением осознавал Яо. Дни теперь текли для Не Гуань Яо абсолютно одинаково. Осень принесла тихие меланхоличные дожди. Стук капель по крыше напоминал шаги. Яо по привычке оглядывался на дверь, но никто так и не входил, а сам он теперь особо не стремился выйти из своих покоев, хоть теперь никто и ни что ему не препятствовало это сделать, предаваясь печали. Маршрут его прогулок сократился до одного: от своих покоев до усыпальницы супруга и обратно. Он пропускал все мероприятия, куда звал его Не Хуай Сан и предпочитал даже пищу принимать в одиночестве. Даже привычные ежедневные дела ордена ему стали даваться с трудом. В один из дней, когда он сидел и шепотом просил прощения у Не Мин Цзюе за то, что позволил ему умереть, кто-то незаметно подошел сзади и хлопнул по плечу. Это явно был не кто-то из клана Не. Вся родня и адепты знали, что Не Гуань Яо слишком скорбит по супругу и предпочитает сейчас одиночество, что не стоит к нему приближаться, пока он в усыпальнице. Это оказался Вей У Сянь, теперь известный как владыка И Лин и названный дядя маленького отпрыска клана Цзинь, которого он, по слухам, обожал как собственного сына. Ходили так же слухи, что Цзинь думали растопить сердце Не Гуань Яо, показав ему племянника и все же наладить отношения между кланами. Мальчик рос почему-то сильно напоминающим внешностью Яо, хотя младшая госпожа Цзинь появилась в башне Кои гораздо позже его ухода и Яо никогда в жизни ее не видел. Но сейчас Мэн Яо не было никакого дела до чужих планов, чужих семей и чужих радостей. Тот, кто делал радостной его жизнь, теперь спал вечным сном. - И давно ты так сидишь? - Вей У Сянь? – Яо был удивлен. Семейная усыпальница клана Не была местом, куда посторонним вход был закрыт, - Во-первых, здравствуй, во-вторых, не стоит так подкрадываться и вести себя столь непочтительно в таком месте. - А точно, поздороваться забыл, Мэн Яо, прости. Здравствуй-здравствуй! - тон был довольно дружелюбный. Не Гуань Яо хоть и был фигурой не слишком публичной, но Вей У Сянь знал его в лицо, знал, что может супруг главы ордена Не и даже сейчас предпочитал с ним считаться, - Но вообще я по делу. - Если это касается каких-то дел между нашими кланами, то лучше уточни у Не Хуай Сана, я несколько отошел от мира в своей скорби. - Это ты зря. Скорбь штука крайне опасная. Много что упускаешь, - едва ли не смеялся над ним владыка И Лин. - Вполне может быть. Но я ни о чем другом не могу сейчас думать. - Понимаю-понимаю,- примирительно сказал Вей У Сянь, - только вот чаек теперь на собраниях не подают, говорят. Значит, ты совсем захандрил. И это не на пользу крупным кланам. - Думаю и без чая вполне можно все выяснить. Можешь просто поговорить с ними. - У тебя это получалось как ни у кого другого. Особо когда ты примеряешь женское платье. Вот не знал бы кто ты - попытался бы с тобой заигрывать, - у Яо и правда было несколько платьев. Одно простое он использовал в целях конспирации, а остальные для него купил Не Мин Цзюе, которому нравилось неспешно раздевать Яо, снимая все эти прозрачные вышитые накидки, развязывая ленты, медленно расстегивать серебряные крючки...ощущение дорого шелка и снимающих его горячих рук будто сейчас прокатилось по коже. Не Гуань Яо в тот период был так счастлив! К глазам сами собой подступили слезы. Вей У Сянь будто специально давил на больное место. - Вей У Сянь, оставь меня... Прекрати свои злые речи и уходи, умоляю, - Яо был близко к тому, чтоб в голос расплакаться. Прошел не один месяц, а слезы все не иссякли. Он правда пытался все это побороть, остаться полезным клану. Но ни разговоры, ни целебные чаи пока не вернули ему прежней бодрости духа и интереса к жизни. - Ну-ну, тише... какой ты нервный стал в последнее время, - примирительно произнес господин Вей. - Может и стал, - это слова предназначались Вей У Сяню, - Я места себе не нахожу от тоски. Все бы отдал, лишь бы вновь услышать твой голос, Мин Цзюе, - Яо обращался к покойному супругу. В ответ Вей У Сянь от этого рассмеялся: - Подумал бы о ком-нибудь живом лучше. Поверь, тут есть … - Вей У Сянь,ты переходишь границы! Я останусь верен своему супругу! - Ой, Мэн Яо, да ты готов скорее лечь с ним гроб, чем на супружеское ложе с кем-то еще? - брови Вей У Сяна от удивления оказались чуть не на середине лба. - Даже в гроб, - Яо сознавал, что готов куда угодно, лишь бы быть рядом. - И ты уже думал испить яду? - Думал, но не смог. - И правильно. Тут ты нужнее. Так что давай лучше кончай скорбеть. Без тебя опять совет кланов ничего решить не может. Сегодня даже Лань Си Чень их не может помирить. - Оставь меня! На совет я приду только с Не Мин Цзюе! - слезы опять предательски подкатили глазам. - Ну это я тебе запросто устрою, - хохочет в ответ Вей У Сянь. Темный путь делал владыку И Лин с каждым годом все бессердечнее. - Что? - Яо почувствовал, как его пнули на пол. Такого обращения с супругом главы ордена Не, с Не Гуань Яо, не позволял себе никто и никогда. Он застыл в возмущении, но проглотил его. Вей у Сянь нагнулся над гробом, укусил себя за палец и кровью что-то, кажется, рисовал внутри. Затем крутанулся на месте, поднес флейту к губам и издал резкую трель. В гробу что-то шевельнулось. Яо попытался на всякий случай уползти подальше. О Вей У Сяне была слава как о весьма злом шутнике и кто знает, что было в этот раз у него на уме. Тут и сам Вей У Сянь начал медленно отступать назад. В гробу сначала сел, а потом и вовсе перешагнул высокий бортик Не Мин Цзюе, ровно такой каким был в момент смерти: страшный в своей ярости. - Мэн Яо, где ты?! - взревел он. У Яо по щекам сами собой побежали слезы радости. Пусть даже этот лютый мертвец его убьет, но он успеет хотя бы еще раз обнять его. - Я здесь, мой драгоценный муж! - Яо нырнул в расставленные руки. При жизни это всегда успокаивало ярость его супруга. Мертвец тоже умерил свой рык. - Яо, я хочу вечно сжимать тебя в своих объятьях! Ты самое ценное сокровище в моей жизни!- это прозвучало почти как при жизни. Это были первые слова, которые сказал ему Не Мин Цзюе, когда они наконец остались наедине после побега из Безночного города. Крепкие руки сомкнулись на теле Яо настолько сильно, что он не мог вдохнуть, ребра трещали. Изо рта хлынула струя крови. Он не мог вдохнуть. Вей У Сянь смотрел на все это, но даже видя,что происходит так и не поднес флейту к губам. И тут Мин Цзюе легко подхватил Гуань Яо на руки и шагнул обратно в гроб, аккуратно положил свой груз на подушки, лег рядом сам и задвинул тяжелую крышку под заливистый смех Вей У Сяня. Через узкую щель Яо видел, как у входа стоит Лань Ван Цзы и держит поперек груди испуганного Лань Си Ченя. На лице главы клана Лань такое отчаянье, что даже умирая Яо его жаль. Губы Лань Си Ченя шевелились: «Яо, нет! Я люблю тебя!!! Я всегда тебя любил!!!» Ван Цзы крепко держит его, не давая кинутся к гробу. Рядом, почти на пороге, стоит перепуганный Хуай Сан, едва прикрыв лицо веером. Яо отлично знает, какое выражение прикрывает этот изящный подарок: ужас и ярость. Не Хуай Сан не спустит такое с рук Вей У Сяню. А Сюэ Ян, вернее уже Чен Мей, поможет.Он тоже уже почти здесь, Яо видит его вытянувшуюся фигуру вдали. Он спешит в сторону усыпальницы с саблей наголо. Мальчишки оба так возмужали! Сочащийся самодовольством Вей У Сянь выходит из усыпальницы: - Голубкам надо побыть наедине, оставим их. Яо опять тебе предпочел другого, Си Чень! - Вей У Сянь сочувственно хлопает главу Гу Су Лань по плечу. Ван Цзы так и не размыкает своей крепкой хватки. В гробу сейчас лютый мертвец, который никого не подпустит к Яо. Идти ближе - настоящее самоубийство. По лицу Лань Си Ченя текут слезы. «Прости, так будет лучше. Для нас всех,» - думает Не Гуань Яо и окончательно теряет сознание, захлебываясь кровью в крепких объятьях супруга. Он не понимает, умирает ли счастливым или нет. А-Яо зажмурился и подумал: «Какие они все скучные, эти взрослые!» Голос матушки наверху выводил новую песню, гуцинь звучал совсем тоскливо. Наверное, матушка решила разжалобить тех добрых господ,что пришли к ней в гости,чтоб они оставили ей больше денег в благодарность за ее игру и пение. А-Яо почесал щеку там, где будет шрам от чашки. Эта история, конечно, была интересная, но ходить в синяках всю жизнь ему все-таки не хотелось. Калейдоскоп вновь оказался в руке. А-Яо опять поднес его к глазу и повернул. Теперь уже без страха.Будь как будет.