Калейдоскоп

После Аннигиляции солнца Яо распрощался со своими названными братьями и рискнул отправиться в Лан Лин. Он надеялся, что отец после всего его героизма примет его. Но нет. Через два месяца он опять пересчитал ступени боковой лестницы в башне Кои, ровно как в свой первый визит. Отец велел ему убираться из Лан Лина и больше не сметь здесь показываться и вообще упоминать об их родстве. Слишком уж скандальной фигурой был Мэн Яо – сыном шлюхи и правой рукой Вень Жо Ханя, убившем его. В орден Цзинь даже предпочел испортить отношения с Цин Хе Не и Гу Су Лань, чем терпеть в своих стенах Мэн Яо… Той ночью Яо вернулся в свой крошечный домик, обдумывая, что делать дальше. Он уже собирался ложится спать, когда в окно кто-то тихо постучал. Дверь Яо на всякий случай открыл сжимая в руке меч. Отца он разозлил очень сильно. За порогом стояла госпожа Цзинь. Яо не ладил с ней в башне Кои и понятия не имел, что ей,кроме его смерти могло понадобится здесь, в этом домике, пропахшим сандалом и маслом для волос. Госпожа Цзинь, однако, вместо приветствия произнесла: « Я не причиню тебе вреда» и шагнула через порог. Яо опустил меч. « Послушай, Мэн Яо, я пришла сказать тебе лишь несколько слов. Уезжай из Лан Лина как можно скорее и как можно дальше. Ты слишком сильно разозлил моего мужа. Тебе никогда не будут рады в клане Цзинь. Дело не в том, кто твоя мать, а в том, кто твой отец. Будь твоим отцом кто угодно другой, а не Цзинь Гуань Шань, не будь ты так похож на моего сына - я бы сама рекомендовала принять тебя в наш орден. Молчи, я еще не закончила! Своим присутствием ты нарушаешь так же и стройный ряд наследников рода Цзинь. Ты достаточно умен,чтоб понять, какие это может принести проблемы, – продолжила госпожа Цзинь , - Но если тебе понадобятся рекомендации, чтоб вступить в другой клан я могу этому посодействовать» . «Спасибо за прямоту, госпожа Цзинь, но я уже знаю, что буду делать дальше» «И что же?» «Уеду в ближайшие дни из Лан Лина.» «Всегда знала,что ты умен, Мэн Яо.» - госпожа Цзинь удовлетворенно улыбнулась, накинула капюшон и бесшумно вышла за дверь. Яо выдохнул. Он немало слышал о законной жене своего отца. Например, что она очень сильная заклинательница и если б захотела сделать что-то Яо - то меч бы не спас. Утром Яо пойдет в ту контору, где работал и найдет поверенного, чтоб продать этот дом. Он со вздохом оглянулся. Тесный домик даже для одного… И как они тут с Си Ченем умудрялись не набить друг другу синяков по случайности, когда жили вдвоем? Хоть Яо знал, что ворота Нечистой Юдоли и Облачных Глубин для него всегда открыты, он все же решил попробовать опять начать все с чистого листа. Сам по себе он тоже вполне мог прожить, работая писцом и бухгалтером. Он продал крошечный домик, все еще пропахший ароматом масла для волос Лань Си Ченя, и уехал обратно в Юн Пин. Из вещей он забрал лишь подушку, хранящую любимый запах, да щербатую чашку. Все остальное ему было совершенно не жаль. В конце-концов, в Лан Лине его не держало ничего, а Юн Пин был его родным городом. В шестнадцать лет он уезжал из Юн Пина держа в голове последние слова матери: «Беги отсюда как можно скорее!» Тогда он не понял, что она имела ввиду не весь Юн Пин, а конкретно тот публичный дом, где они жили. Осознание пришло гораздо позже. Он был единственным мальчиком во всем веселом квартале, что рос при матери в борделе. В детстве он играл исключительно с девочками. На первых порах матушка даже одевала его как девочку, боясь с ним расстаться, боясь, что ее заставят отправить Яо к дальним родственникам, которым такое напоминание о существовании Мен Ши было не нужно совсем. Когда Яо подрос, матушка все же начала одевать его именно как мальчика и выпросила у хозяйки зеленого терема разрешение для Яо выходить в город и ходить к учителям. Яо не знал, сколько денег ей это стоило сверх его платы за обучение. Зато хозяйка как-то раз поймала в коридоре уже двенадцатилетнего Яо, дело было еще под вечер, когда посетителей еще не было. Прижала к стенке, схватила его за подбородок и заставила повертеть головой, разглядывая его лицо. Хозяйку Яо боялся с раннего детства. Она могла задать такую трепку, что мало не покажется. Так что Яо послушно вертел головой. Она оттопырила воротник его ханьфу, заглянула, потом осмотрела его руки и как был себе под нос заметила: « И правда хорошенький получился… Завтра я поговорю с твоей матерью, чтоб она начала тебя учить.» То, что он хорошенький, Яо не раз слышал от мужчин и женщин, которым не первый год разливал чай или бегал по их мелким поручениям в лавку за сладостями или ароматными маслами. Некоторые даже пытались усадить Яо к себе на коленки, но он научился довольно ловко выкручиваться из чужих объятий и сбегать с горячим чайником подальше. Яо рассказал об этом происшествии матери и ей этот рассказ очень не понравился. На следующий день Мэн Шу весьма серьезно повздорила с хозяйкой. В свою комнату она поднялась уже в синяках. Ее избил тот крепкий парень, что караулил вход , выставлял пьяных или жестоких посетителей, выбивал деньги из тех, кто отказывался платить. Избил по указанию хозяйки. С того дня жизнь Мэн Шу в этом доме и превратилась в ад, который через неполных четыре года и свел ее в могилу. Для начала Яо теперь не разливал чай, а лишь помогал на кухне делать самую грязную работу. Тех монеток, что ему давали посетители и которые Яо отдавал своей матери, больше не было. Но матушка не унывала и сказала, что зато теперь у Яо куда больше времени для учебы и он должен этим пользоваться. Яо изо всех сил старался следовать ее совету. Еще матушка сказала, что ему следует быть осторожнее с хозяйкой и не соглашаться на ее предложения помочь своей матери. Единственным, чем Яо смог бы помочь своей матушке – это прилежной учебой. Теперь матушка принимала больше клиентов - хозяйка сказала, что коль уж Яо не работает, то плату за его проживание здесь она станет взымать больше. Яо хотел возмутиться, но матушка прикрыла ему рот рукой. Самому Яо было приказано перебраться в домик чуть сбоку от основного здания, туда, где жили слуги. Так продолжалось три года. Яо подрос, из мальчика превратившись в юношу. Отец все не присылал за ним, хоть мать очень ждала этого момента чуть ли не со дня на день. За это время хозяйка не раз спрашивала, не хочет ли тот помочь матери или перебраться спать с циновок обратно на перины, не болят ли у него руки от тяжелой работы. Яо помнил слова матери и всего отвечал : «Нет!» Когда мать умерла, Яо как можно скорее собрал вещи и убежал в Лан Лин надеясь разыскать отца, хоть кого-то, кто его знает, хоть одного родного человека. Семья Мэн от его матери отказалась очень давно, задолго до рождения Яо. Он не знал, что и как произошло, матушка особо и не рассказывала. То ли семье Мэн были нужны деньги и они продали одну из дочерей в публичный дом, то ли матушка по легкомыслию сбежала с каким-то парнем в Юн Пин – Яо точно так и не узнал. Но как ни крути, Юн Пин был его родным городом. И Яо рискнул туда вернуться. Хотя бы могилу матери сможет регулярно навещать. Он ведь даже на ее похоронах не был. Ее похоронила Сы Сы и другие сестрицы из их веселого дома. Сам Юн Пин за границами веселого квартала Яо знал не слишком хорошо. Город оказался ничуть не хуже Лан Лина, такой же оживленный и бурлящий торговлей. Каналы, лодки, лотосы за городом. Яо нашел маленький домик на окраине, похожий на тот, в котором он жил в Лан Лине и откуда открывался вид на закат над каналом. Яо с тоской думал, что хотел бы бесконечно любоваться этими закатами сидя рядом с Лань Хуанем, но тот всегда так занят! Яо видел его куда реже, чем хотелось бы. Жизнь текла своим чередом. О нем мало кто вспоминал, хотя часть старых связей он сохранил. Хозяйка публичного дома, где он рос, внезапно оказалась добра к нему. Яо совершенно случайно столкнулся с ней у конторы писцов, где она искала кого-то толкового, кто сможет вести записи и счета, а он – работу. Яо еще не до конца вышел из возраста, когда можно было «продавать весну» юношам, но урок матушки о том, что не стоит вступать на эту дорожку он усвоил твердо. Ему хватило всего того, что с ним было в Безночном городе. Голову Вень Жо Ханю он тогда отрубил с радостью, напугав и самого себя, и видевшего его лицо Не Мин Цзюе. Хозяйка впрочем, решила, что Мэн Яо она хотя бы знает лучше, чем этих людей в конторе писцов, и через некоторое время даже рекомендовала Яо своим знакомым как весьма толкового молодого человека. Так что Яо довольно неплохо устроился. Денег не сказать, что было много, но хватало. Он даже почти отложил сумму на экзамен на звание чиновника. Раз в три месяца он виделся со своими названными братьями, иногда с Не Хуай Саном. Не Мин Цзюе звал его совсем переехать в Нечистую юдоль, говоря что лучше помощника он не найдет никогда в жизни. Вообще отношения с ним были какие-то на удивление теплые и даже нежные. Яо понимал, что в нем самом что-то сломалось после жизни в Безночном городе, но для Не Мин Цзюэ он будто остался прежним. А сам Яо, чувствуя заботу старшего названного брата, будто исцелялся от этого душевного увечья. Глава ордена Не шутил, что у него два мелких брата, гонял Яо по тренировочному полю, как во время войны, осторожно ставил руки и ноги Яо в правильное положение для ударов. Хуай Сан всегда наблюдал за этим молча и всегда был рад приездам Яо, говорил, что Мин Цзюе в такие моменты будто оживает, сетовал, что Яо зря не хочет совсем перебраться к ним, а мучается от качки в лодке или повозке. Мин Цзюе обычно либо сам прилетал на сабле встретить Яо к границам ордена, либо посылал какого-то из приближенных адептов. Баловал и заботился о Яо он не меньше, чем о родном брате. Но Яо каждый свой приезд возвращался в Юн Пин, говоря, что все же попробует добиться чего-то сам, стать уважаемым человеком, чтоб старший брат мог бы им гордиться. Мин Цзюэ отвечал обычно что-то в духе, что Яо и так хорош, а Хуай Сан всегда будто хотел что-то вставить, но предпочитал промолчать. На самом деле причина возвращаться у Яо была и еще одна кроме желания достичь каких-то вершин самому: его порой инкогнито навещал Лань Си Чень, чтоб просто поговорить. Мэн Яо был одним из немногих, при ком он мог не быть главой клана Лань, закованным в броню правил. Мэн Яо очень это ценил. Он так и не смог признаться Лань Си Ченю в своих чувствах – так хоть остался хорошим другом. Мэн Яо казалось, что если он скажет, что у него на сердце, то их отношения могут безвозвратно испортиться… Испорченного и грязного в его жизни после Безночного города и так было с избытком, начиная от его тела и кончая его душой, он хотел оставить хоть в что-то целым и чистым. Си Чень порой вечерами бывал грустен. Яо как-то отважился спросить в чем дело. Глава Гу Су Лань признался, держа в руке свою любимую щербатую чашку, что безнадежно и безответно влюблен уже не первый год. Яо даже не знал, плакать или радоваться: с одной стороны у него появился наконец повод обнять Си Ченя, пусть и из сочувствия, с другой - Яо понимал, что теперь ему о своих чувствах к главе Гу Су Лань лучше и не заикаться. Лань Си Чень сказал, что лишь рядом с Яо ему легче. Яо пообещал приехать в Гу Су как только у него будет выходной. В его первый приезд Лань Си Чень дал ему нефритовый жетон, чтоб Яо мог беспрепятственно входить в любое время дня и ночи. Так повелось, что Яо стал чаще бывать и в Гу Су. Си Чень всегда был рад даже самым кратким его визитам. У них всегда было о чем поговорить. Иногда они болтали всю ночь до утра. Яо даже готов был остаться в Гу Су, если Си Чень предложит. Но глава ордена лишь вздыхал и желал Яо удачной дороги до Юн Пина. Однажды, по дороге из Гу Су в Юн Пин, Мэн Яо встретил на пристани прекрасную девушку, Цинь Су. Она правда ему понравилось и главное – он ей. Оказалось, что с Цинь Су они знакомы куда дольше, чем думали. Еще девочкой он спас ее от клана Вень, отдав с рук на руки отцу, испуганной, но невредимой. Ему пришлось бы год, а то и два работать без устали, прежде, чем он смог набрать денег на выкуп за нее. Но сватовство и все расходы на себя взял молодой глава ордена Не - Хуай Сан. Это было немного странно : траур по прежнему главе еще не кончился. Мэн Яо старался поддержать друга после смерти брата и ранения, нанесенного в приступе безумия. В своем безумии последних дней Не Мин Цзюе был страшен. Яо корил себя, что не смог спасти брата. Мэн Яо вообще был единственным человеком, кто не боялся подойти к Не Мин Цзюе в моменты искажения ци, единственным, кто мог словами и доводами заставить его остановиться или хотя бы отложить саблю. Он по мере сил пытался помочь Не Хуай Сану, опять взяв в руки гуцинь. Это помогло, но не надолго. Мэн Яо три месяца едва ли не жил в Нечистой юдоли, усмиряя ярость Не Мин Цзюе. Хуай Сан уговорил Яо даже временно уйти со службы, ибо он сам не мог справиться с яростью брата. Только вот духовных сил Мэн Яо хоть и было больше, чем у Хуай Сана, но было недостаточно. Учить кого-то постороннего тайным мелодиям своего ордена Лань Си Чень не имел права. Сам глава орена Лань не мог ежедневно навещать Цин Хе Не,так что обязанность играть взял на себя Яо,почти поселившись в Нечистой Юдоли. Это было довольно странное время. Они трое как-никак были близкими людьми и названными братьями, так Яо меньше ощущал одиночество. Ему казалось, что у него есть семья: заботливый старший брат и робкий младший. Но совесть не позволяла ему жить за чужой счет . Нет, никто ему и слова не сказал, никто ни разу не попрекнул . Не Мин Цзюе был ему рад и лишь смеялся в ответ, говоря, что если надо денег для Яо он найдет без проблем. Не Хуай Сан тихонько хихикал из-за своего веера глядя на это. Госпожа Не относилась к нему тоже почти по-матерински. Старший из братьев Не совершенно не разделял интересы младшего, а неглупый Яо мог скрасить время занимательной беседой и оценить изящную, утонченную, как сам Хуай Сан, роспись веера. Когда Не Мин Цзюе стало немного лучше, Мэн Яо решил вернуться обратно, к своей обычной теперь жизни. Гонец из Нечистой Юдоли нагнал Мэн Яо на обратном пути в Юн Мэн. Не Хуай Сан срочно просил вернуться. Только было поздно. Не Мин Цзюе уже умер. Упал с лестницы в приступе безумия, ранив младшего брата. До этого он бегал по дворцу с саблей наголо, разыскивая Мэн Яо, чтоб тот помог ему успокоить это адское пламя и так и умер с его именем на устах. Мэн Яо только оставалось что помочь Не Хуай Сану с организацией похорон. Хуай Сан был в панике: он не хотел становится главой ордена, он не был к этому готов. Так Мэн Яо остался еще почти на три месяца в Нечистой Юдоли. За это время он понял вечно ворчащего на брата Не Мин Цзюе: Не Хуай Сан был куда умнее, талантливее и собраннее, чем хотел казаться. Пока Яо почти неотлучно был с Не Мин Цзюе, он почти не виделся с Цинь Су, лишь писал ей письма, объясняя, что его друг болен и пока он нужен рядом,то не сможет к ней приезжать. Съездить самой в Нечистую Юдоль родители Цинь Су не позволили, хотя Не Мин Цзюе обещал ей сопровождение в пути. Побывать в гостях в доме Цинь Цан Е Яо смог лишь после смерти Первого господина Не. Не Хуай Сан заметил, что Яо периодически куда-то отлучается. На вопрос о том, куда же тот ходит Яо не стал кривить и рассказал о Цинь Су, о том, что ходит порой поговорить с ней. Наверное, это была одна из немногих девушек, которая ему и вправду нравилась почти во всех смыслах. Женщины после его детства ему в общем не были слишком уж интересны, но Цинь Су была весьма сообразительной и милой. Яо не стал говорить, что его сердце давно отдано совсем иному человеку , который к тому же в кого-то безнадежно и безответно влюблен. Цинь Су… Она могла отвлечь от этих мыслей своей заботой… Яо так же понимал, что вряд ли сможет на ней жениться: не того круга он человек. Сомнительное происхождение тоже шансы не увеличивало. Хуай Сан не стал долго ждать и буквально через неделю отправил первое письмо в дом Цинь Су. Молодой глава Цин Хе Не поручался за Мэн Яо как за лучшего жениха для этой девушки. Цинь Су была очень счастлива. Что может быть лучше свадьбы с человеком, которого любишь, который героически тебя спас? Яо был взволнован . Ему было совестно , что он своей личной жизнью добавляет столько хлопот едва начавшему вникать в дела главе ордена Не. Однако сам Хуай Сан был непреклонен. Когда он озвучил причину, Яо стоял как громом пораженный. Оказывается, Не Мин Цзюе любил Яо. Совсем не как брата. При жизни сам не смог сказать и Хуай Сану запретил. Яо ведь не обрезанный рукав и чтобы там Не Мин Цзюе не хотел, какой бы страстью не пылал – прежде всего он хотел чтоб это было взаимно, чтоб Яо был счастлив. Мечтой Мин Цзюе был счастливый блеск в глазах Мэн Яо, его последней волей, тем, что он сказал в последние минуты своей жизни, лежа у подножия лестницы. Так что эта свадьба была еще и данью уважения к столь безвременно ушедшему главе ордена Не, исполнением его последней воли. Яо и сам верил, что он будет счастлив… О свадьбе Мэн Яо сказал и Лань Си Ченю , когда тот в очередной раз приехал к нему в простых дорожных одеждах. Мэн Яо на миг показалось, что Лань Хуань даже расстроился от этого известия. Но тот улыбнулся и сказал, что рад. На свадьбу только не приехал, какие-то срочные дела клана появились. Может, так было бы и лучше. Яо с трудом себе представлял, как принесет три поклона в присутствии Лань Си Ченя и не оглянется на него. Цинь Су и правда любила Яо. Они целый год тайком встречались. Сначала Яо заглядывал к ней скорее из дружеских чувств: Цинь Су была на удивление милой и не глупой девушкой. Но о свадьбе Яо даже не помышлял да и зарабатывал он не так уж много. Попросить у кого-то из богатых друзей взаймы ему не позволяли гордость и совесть . Он знал, что попроси - ни Не Мин Цзюе, ни Лань Си Чень наверняка не отказал бы… Так что если б не действия младшего господина Не, Яо так и остался бы не женат еще много лет. Она готова была ждать Яо и дольше, но он не хотел тратить драгоценное время. С Цинь Су все было несколько иначе, чем всегда в его жизни. Ей было совершенно все равно, кто его мать, что он не знает своего отца. Яо не стал говорить,что отец ему известен и отказался от него. Легче было соврать, коль уж его мать была куртизанкой. К Цинь Су сватались женихи куда выгоднее Мэн Яо, но всем она ответила отказом. Ее сердце было отдано ему, ее А-Яо, ее герою. Ради свадьбы с Мэн Яо Цинь Су пошла против воли своих родителей. Она происходила из небогатого, но довольно уважаемого рода заклинателей и ее желание выйти за человека столь простой профессии ее отцу и матери весьма не нравилось. Буквально за месяц до свадьбы к ним вроде посватался более выгодный жених. Не сказать, чтоб он был родовит, но положение занимал повыше ,чем сейчас Мэн Яо. Родители Цинь Су ответили ему согласием и уже было собирались отменить свадьбу с Яо, но Цинь Су проявила невероятную хитрость, которую от нее не ждал никто. Даже Яо. Она сбежала ночью из родительского дома к Яо, наплевав на свою репутацию, и провела с ним целую ночь наедине. После, конечно, жениться на ней не мог никто другой. Мэн Яо, правда, предпочел остаться честным человеком и беседовал с невестой о поэзии ночь напролет, но сам факт того, что она провела ночь наедине с другим мужчиной ее уже компрометировал. Яо же был уверен в ней и ее чувствах к нему, как ни в ком другом. Больше он доверял разве что названным братьям и самому себе. Только вот он не был уверен с своих чувствах к этой девушке. Цинь Су, несомненно, была очаровательна, но любил ее Яо скорее как младшую сестру. Свадьба все же состоялась, но отношения Цинь Су с родителями были безнадежно испорчены. Они даже не захотели видеть внуков. Чтоб обеспечить Цинь Су привычный уровень жизни Мэн Яо работал как проклятый. У него на пальце даже появился провал от кисти. Он вернулся с ней Юн Пин, едва Хуай Сан освоился с делами ордена. Цинь Су заслуживала всего самого лучшего в этом мире. Где-то в мечтах Мэн Яо видел ее хозяйкой башни Кои, одетой в золотой шелк. Ей бы очень пошло…. Если бы Мэн Яо остался бы в том прекрасном, но столь ненавистном ему дворце… Где ему в лоб бросили чашку, где каждый считал своим долгом его унизить. Нет, лучше уж так, в своем , пусть небольшом домике, в Юн Пине, где Яо уважают, где он друг двух глав великих орденов, где на его жену никто не будет смотреть косо. Лань Си Чень после свадьбы стал куда реже его навещать. Да и у самого Яо практически не было времени на еще что-то. Он мог по пальцам одной руку пересчитать все вечера в этом году, когда он не падал от усталости, а Цинь Су не укрывала его одеялом прямо возле стола, за которым они ужинали. Много работать приходилось и еще по одной причине. У Мэн Яо за четыре года брака родилось трое детей. Он не знал, кого из богов и чем именно он прогневал, но все его дети были больны. Его первенец умер, когда ему не было и полугода. Это был крайне болезненный и плаксивый ребенок. Цинь Су была тогда безутешна. Яо крайне редко делил с ней ложе, объясняя это тем, что еще одного ребенка они не потянут, что именно сегодня он устал или что он боится за ее здоровье. Это было по большей части вранье со стороны Яо. Этот аспект их супружеской жизни его не волновал, но все же Цинь Су понесла и во второй раз. Яо, выпивший в тот вечер чарку вина, поднесенную женой, назвал ее в постели А-Хуанем в полусне. Цинь Су ничего не сказала ему и на это… Второй их сын тоже родился на редкость слабым и болезненным и умер, едва появившись на свет. Цинь Су целыми днями лила слезы, а Мэн Яо не понимал, в чем дело, от чего их ребенку не суждено было жить, от чего их сын родился столь уродливым на вид. В третий раз Мэн Яо очень не хотел детей, всячески избегая Цинь Су, но тут как нарочно наконец повезло. У них родилась дочь. Она спокойно пережила месяц, потом полгода, год. Пусть она и не встала на ноги к году, как другие дети, но она была жива. Мэн Яо как мог баловал жену и дочь. Девочка часто и долго болела, много денег уходило на лекарей, травы и талисманы. Кое-что из дорогих вещей даже пришлой продать. Но Цинь Су не сказала Яо ни слова упрека за это. К тому же ребенок занимал все внимание матери и Цинь Су больше не задавала вопроса Яо о том, почему тот не хочет не то, что делить с ней ложе – даже спать рядом. Мэн Яо казалось, что наконец наступил какой-то просвет в его жизни. Цинь Су ждала его дома со службы, его дочь сидела в специально сплетенном для нее стульчике и бессмысленно, слово новорожденный младенец, гукала. Мэн Яо не знал, как должны себя вести дети в таком возрасте. Он только надеялся, что его дочь, сейчас похожая на сдобный пирожок, все же вырастет и расцветет. Лань Си Чень после свадьбы Яо заглянул к нему впервые только на праздник первого нового года дочери. Цинь Су, проводив гостей, ушла в спальню, оставив старых друзей наедине. Пожалуй, она была приятно удивлена, что ее муж, имея столь простое и смутное происхождение, дружит со столь достойными и высокородными людьми. Лань Си Чень был в смятении. Яо слышал о гибели Вей У Сяня, однако не подозревал, что это событие затронет и семью Лань. Оказывается, в момент гибели Старейшины И Лин на горе был и Лань Ван Цзы. Его с большим трудом удалось вернуть в Облачные Глубины, где и всплыла подоплека его отношений с покойным последователем темного пути. Скандал был большой, хоть и не вышедший за пределы стен Облачных Глубин. Поняв , что Ван Цзы собирается остаться одиноким до конца жизни, дядя и прочие родственники начали наседать на самого Си Ченя. Совет старейшин навязывал ему брак. Ему следовало как можно скорее жениться и зачать наследника. Мэн Яо сначала и не понял, о чем тот говорит. Ведь такой жених как первый господин Лань мог посвататься к любой девушке. Старейшины даже не ставили рамок относительно рода, возраста и красоты невесты. Любая семья будет рада породниться с ним. Любой отец без зазрения совести отдаст ему свою дочь, зная, что она попадает в один из лучших родов Поднебесной. К тому же клан Гу Су Лань не был стеснен в средствах и любой выкуп за невесту был бы им по карману. Все было куда сложнее. Мэн Яо не сразу понял. И дело было не в Ван Цзы, добровольно запершимся в своем цинши и не желающим выходить, медитируя лицом к стене. Лань Си Чень вообще не хотел жениться. Совсем. Ни одна невеста Поднебесной не сделал бы его счастливым. Он говорил очень обтекаемо, но от его слов у Яо по спине струился пот и закололо в сердце. Лань Си Чень признался, что его волнуют и мужчины тоже и его сердце давно и безответно отдано именно мужчине. Он уже нашел того, с кем хотел бы идти по пути совершенствования всю оставшуюся жизнь. Яо готов был рыдать. Он всю жизнь скрывал и глотал свои чувства, готов был плакать и грызть ночами край одеяла от неудовлетворенных желаний… Но если б он набрался смелости и признался, может у него мог быть хоть крошечный, но шанс? Тогда, в юности, когда они с Лань Си Ченем делили такой же крошечный домик в Лан Лине на окраине города, Мэн Яо был еще полон пустых надежд на воссоединение с отцом, когда его сердце так пылало и болело от неразделенных чувств к своему нежданному соседу… Может быть ему могло бы перепасть даже не любви - страсти молодого господина Лань? Взгляд Лань Си Ченя так пылал, когда он говорил, что щеки Яо сами собой раскраснелись. Сердце Яо стучало так, что, казалось, Лань Си Чень не мог это не услышать. …а в соседней комнатке спит рядом с дочерью Цинь Су… Женщина, которая пожертвовал всем, что у нее было, чтоб остаться рядом с Мэн Яо, поклялась быть с ним до седин, делить с ним все печали и радости, которая рожала его детей… Лань Си Чень протянул руку к лицу Яо и замер на полпути. Будто внезапно передумав, господин Лань застыл, а после и вовсе отдернул ее и с досадой произнес: «Почему я не такой смелый и упорный, как Ван Цзы? Почему я не имею права перечить старейшинам?» Яо заправил за ухо выбившуюся прядь волос. Наверное, к ней и тянулась рука Лань Си Ченя… Дальше разговор вернулся в нормальное русло. Мэн Яо досадовал, что дочь болеет, что он не может заработать больше. Лань Си Чень сказал, что семья Мэн может перебраться в Гу Су. Глава ордена Лань будет рад помощнику. Сейчас было слишком много дел и Си Чень не всегда успевал справляться со всем бумагами, а их прежний счетовод оставлял желать лучшего. Да и для дочери переезд будет благом: Гу Су славится своими целителями. - На целителей для Лань-Лань уходит и правда много денег… - посетовал Яо… - Как-как зовут свою дочь? - с улыбкой переспросил Си Чень… В его голосе будто скользило какое-то недоумение и … радость? - Лань-Лань… * - Яо сам выбрал это имя. Иероглиф из имени самого прекрасного человека, которого он только знал в жизни. Совершенство, чистота, лазурный цвет неба… - Какое славное имя для девочки! Думаю, в Гу Су вам всем будет хорошо. Поедешь со мной? - Думаю, мне надо посоветоваться с Цинь Су, коль уж ей придется ехать со мной. Но я с радостью стану твоим помощником, – Яо понимал, что не в силах сдержать предательски вылезающую на губы счастливую улыбку. Си Чень звал его уехать с ним в Гу Су! Яо сможет видеться с ним чаще… Может даже каждый день. Си Чень отбыл поздно ночью, велев написать ему, когда они соберутся в дорогу. Утром Мэн Яо пересказал этот разговор своей жене. По большому счету в Юн Мэне их мало что держало кроме могилы матери Яо. Да и ту он сейчас нечасто навещал. Лань Си Чень предлагал хорошее жалование и доступ к лучшим лекарям. Цинь Су эта мысль понравилась. Тем более маленькая Лань-Лань начала опять болеть. Подождав несколько дней, пока дочери станет лучше, они упаковали вещи и уехали в Гу Су. Яо написал письмо Хуай Сану, что переезжает из Юн Пина в Цай И. Лань Си Чень не обманул. Мэн Яо действительно стал его помощником, орден даже арендовал для них весьма приличный домик с садом. Мэн Яо пришлось привыкать к распорядку жизни в Гу Су, вставать в пять утра, подниматься на гору по каменным ступеням, проходить мимо стены с тремя с половиной тысячами правил. Зато добрую часть дня он проводил рядом с Лань Си Ченем. Тот загрузил своего помощника административной работой, которая всегда давалась Яо легко, а первого господина Лань могла довести до головной боли. Для Мэн Яо это было странное время. Его сердце будто разрывалось между домом, где ждали жена и дочь и Облачными Глубинами, где его ждал с неизменной легкой улыбкой Лань Си Чень. Иногда Мэн Яо вместо работы украдкой смотрел на его профиль, пока тот читал донесения или письма глав других орденов. Это были какие-то волшебные минуты, когда Лань Си Чень был только его, Мэн Яо был как-то парадоксально счастлив просто глядя на него. Если на службе Яо был счастлив, то дома сгущались тучи. Даже лекари из Гу Су не смогли улучшить состояние его дочери. В два года она так и не пошла и даже не пыталась познавать окружающий мир, как остальные дети. Цинь Су кормила ее с ложечки и приговаривала, что ее дочь поздний цветочек… Только вот Мэн Яо казалось, что этот бутон и вовсе не распустится. Но светящаяся в глазах жены уверенность его немного успокаивала. К тому же было еще одно хлопотное дело. Старейшины, видя, что с женитьбой глава ордена не торопится, поставили ему срок в год, за который он должен найти себе жену и зачать, наконец , наследника. Срок, который дали на женитьбу Лань Си Ченю перевалил уже за половину, а невесты не было и в помине. Старейшины заметно нервничали и лишь сильнее давили на главу ордена. Лань Си Чень не знал, что сказать в свое оправдание. Ему и правда не понравилась ни одна из кандидаток. Они были несомненно милыми. Прекрасными и изящными. Но не для него. На все смотрины он ездил с Мэн Яо и каждую невесту выбирал будто не для себя. Помощника эти поездки порядком утомляли. Наконец, на восьмой раз он не выдержал и вызвал Лань Си Ченя на откровенный разговор. Не сказать, что Мэн Яо считал себя опытным в семейных делах, но, кажется, он мог указать путь решения проблемы, зная некоторые нюансы ситуации. Все вокруг, включая старейшин, считали, что одиночество Лань Си Ченя вызвано лишь тем, что он слишком хорошо воспитан. Мэн Яо знал истинную причину и даже как-то сочувствовал будущей госпоже Лань. Сильнее он сочувствовал лишь самому господину Лань попавшему в столь незавидное положение. Они сидели в гостинице за чашкой чая в номере. Луна давно взошла, но они оба не могли уснуть. Сегодняшние смотрины их разочаровали. Невеста была диво как хороша собой, но так же диво как глупа. Последнее как раз и разочаровало Лань Си Ченя, зато дало повод для измышлений Мэн Яо. - Я тут кое-что подумал о твоей женитьбе, второй брат… - Ты придумал способ, как мне ее избежать? - Увы, но нет. Лишь способ, как сделать твой брак менее мучительным для тебя и твоей супруги. - Так утешь меня… - Лань Хуань сейчас походил на себя десятилетней давности, сидящего на кровати рядом с молодым Яо и пьющим чай из щербатой чашки, потому что на новую не было денег. Из той самой щербатой чашки, которую Мэн Яо так трепетно сейчас хранил в шкатулке в спальне, привезя ее с собой из Лан Лина. Тогда он тоже сказал эту же фразу. Яо так хотелось его поцеловать, но… он предпочел рассказывать смешные истории, чтоб Лань Хуань хохотал до слез. Яо и сейчас едва удержал себя, чтоб не кинутся утешать Лань Си Ченя поцелуями. - Есть одно решение. Дева, что станет невестой господина Лань, не обязательно должна быть особенной красавицей, но должна обладать незаурядным умом и знаниями. Тогда вы сможете полюбить друг друга как хорошие друзья и собеседники. Возможно, вы даже будете счастливы своей совместной жизнью. - Осталось лишь найти такую во всей Поднебесной… - Си Ченя эта идея не порадовала, - а времени не так много. - Есть и хорошая сторона: мы знаем, кого искать. Помощь пришла оттуда, откуда ее не ждали. Кадидатуру невесты неожиданно предложил Ван Цзы. Пару лет назад Вей У Сянь устроил большой переполох в клане Цзинь, отобрав у них из плена остатки клана Вэнь. Кажется, это были люди, что помогли ему некогда избежать плена в Пристани лотоса. Этих людей старейшина И Лин старался защищать, но понимал, что тучи сгущаются и кто знает, чем это кончится для остатков клана Вэнь и для него самого. Цзинь Гуань Шань лишь ждал повода, чтоб напасть. Ему очень нужен был повод, чтоб начать осаду горы и забрать у Вей У Сяна Стигийскую Тигриную печать и прочие артефакты. В башне Кои явно практиковали Темный путь. Вей У Сяня вроде бы убили по приказу Цзинь Гуань Шаня. Яо так и не понял, что точно произошло. Вей У Сянь был человеком довольно самонадеянным и резким, шутил зло порой. Его могущества боялись. Сладить с ним мог разве что второй господин Лань. Цзинь Гуань Шань давно точил на них обоих зуб, Яо не знал почему. Последней каплей стала гибель законного наследника клана. Цзинь Гуань Шань не мог простить резню на тропе Цюн Цы, где погибли его сын и племянник. Было доподлинно известно, что Вей У Сянь ни одного из них не убивал, а стал лишь косвенной причиной той стычки. Даже пытался разнять их при помощи своего воскрешенного из мертвых слуги. Но гнев и горечь утраты застилал главе ордена Цзинь глаза. Буквально через две недели была осада пещеры Фу Мо. Не помогло даже то, что Призрачный генерал добровольно сдался ордену Цзинь и был уничтожен. Лишь развязало руки нападавшим. Ван Цзы убежал к горе Луань Цзан едва до Гу Су дошли слухи, как погиб Цзинь Цзы Сюань. Было ясно, что теперь весь орден Лан Лин Цзинь пойдет в И Лин дабы уничтожить зло во плоти, самого могущественного последователя Пути Тьмы. И Вей У Сянь умер . Ван Цзы не успел. Совсем чуть-чуть. Вей У Сянь просил его увести женщин и детей из ордена Вень с горы по обходной тропе. Лишь Вень Цин, бабушка, пара тетушек и трехлетний ребенок выжили в той бойне. Говорят, воинам ордена Лан Лин Цзинь здорово досталось от второго господина Лань. Однако Вей У Сяня тот спасти не смог. Старейшина И Лин умер прямо на руках Ван Цзы, поглощенный вышедшей из-под контроля темной ци. На горе Луань Цзян с тех пор блуждала армия неупокенных мертвецов такой численности, что подходить было опасно. Упокоить их мог только сам Вей У Сянь, да вот беда, он и сам был теперь мертв. Адептам Гу Су Лань потребовался не один день, чтоб разыскать Лань Ван Цзы на той горе. Мертвецы как ни странно, обходили Хань Гуан Цзюня и пещеру Фу Мо стороной, видимо повинуясь последнему приказы своего создателя. Сам Лань Ван Цзы ушел в глубокую медитацию и, кажется, всерьез хотел умереть, сидя рядом с клочком выжженной земли. Даже тело Вей У Сяня было полностью уничтожено, нечего было хоронить. Еле удалось дозваться до второго господина Лань и уговорить вернуться обратно в Облачные глубины. После Ван Цзы стал еще более замкнутым и печальным, чем до этого. Мэн Яо знал это потому, что ходил вместе с Си Ченем навещать второго господина Лань и следить за его лечением. В битве Ван Цзы получил немало ран, но страшны были не они. Столько боли и отчаянья Мэн Яо ни разу не видел. Весь вид Ван Цзы говорил о скорби, о его нежелании жить. Лань Си Чень пытался убедить брата, что время залечит эту рану, но пока она была слишком глубока. Даже Мэн Яо, видевший Ван Цзы лишь несколько раз, замечал все эти нехорошие перемены. Ван Цзы почти на целый год ушел в добровольное уединение, чтоб справится со своими переживаниями. В мир его заставил вернуться, как ни странно, совместный ужин с братом и Мэн Яо. Собственно, разговор как раз и шел о невестах. Мэн Яо изложил свой план, ожидая одобрения и от второго брата Лань. На столе остывал рис в фарфоровых плошках. Си Чень задумчиво ковырял еду палочками, Ван Цзы и вовсе не притронулся. Из них троих, кажется, лишь Яо был голоден. Он достал из рукава мешочек с перцем и от души посыпал рис. В воздухе поплыл характерный запах специй. Ван Цзы поднял голову и вопросительно глянул на ставший вдруг рыжим рис. - Простите, Хань Гуан Цзюнь, если побеспокоил вас посторонним запахом. Я вырос в Юн Мэне, где кухня пряная и острая. Никак не могу привыкнуть к еде в Гу Су. Ваш брат позволяет мне использовать традиционные юньмэнские специи даже за общим ужином…. – Яо извинялся и объяснялся, не понимая пристального взгляда. В глазах Ван Цзы будто что-то потеплело на миг. Он протянул руку над столом: - Можно и мне немного? - Яо удивленно передал мешочек. Ван Цзы зачерпнул приличную щепотку и кинул в свой рис. Посмотрел на плошку Яо и перевернул мешочек, добавляя еще. - Хань Гуан Цзюнь, не надо сразу так много! Будет слишком остро… Си Чень молча наблюдал за ними. За несколько испуганным Яо, за Ван Цзы, который с покрасневшими ушами и катящимся со лба потом ел свой рис. На следующий день Лань Ван Цзы ушел якобы на ночную охоту. С тех пор между Яо и Ван Цзы установились довольно странные отношения. Это нельзя было назвать дружбой, но это было что-то очень близкое. Иногда Ван Цзы даже настаивал, чтоб Си Чень приводил с собой Яо. Ван Цзы изредка рассеянно смотрел на Мэн Яо, смущая его этим взглядом, смотрел, как переплетаются пальцы его брата и его секретаря, смотрел, как они сидят слишком – непозволительно - близко друг к другу. Наверное, он отлично видел и понимал, что происходит между его братом и Мэн Яо. Через неделю Ван Цзы вернулся. Разговор с главой клана Вень был назначен в одной глухой деревушке на границе земель Гу Су Лань Вень Цин свыклась с ролью главы клана уже давно. Ее брат, хоть и до своей смерти формально был главой, был робок и мягок по своей природе и сестре не раз приходилось решать проблемы, слишком тяжелые для женских плеч. А после осады горы у нее и вовсе не осталось выбора, как изо всех сил заботится о последних родственниках. О ней еще в бытность клане Вень шла слава как о весьма и весьма умной и талантливой девушке, но с тяжелым характером и столь холодной, что это смогли бы оценить разве что в клане Лань. Особо холодна она стала после почти полной гибели своего клана. Из мужчин выжил лишь трехлетний ребенок, А-Юань. Ван Цзы принес его раненого в орден, где мальчик в итоге и остался на воспитании под видом усыновленного сироты. Как и ожидалось, свой вероятный брак Вень Цин рассмотрела со всех сторон и подошла к этому с деловой точки зрения. Кланы Лань и Цзинь неплохо ладили, а значит остатки клана Вень вряд ли посмеют далее преследовать. Сама жизнь на горе тоже была не сладка, хоть Вей у Сянь, а после и Ван Цзы старались что-то сделать. Она окинула холодным взглядом даже без оттенка интереса Лань Си Ченя. Кажется, как мужчина он не произвел на нее никакого впечатления. Куда больше ее интересовала возможность пользоваться библиотекой в Гу Су и заниматься целительством, а не бесконечно копаться в огороде. Да, ради этого она даже родит наследника или наследницу. Лань Си Ченя все это вполне устроило. Вень Цин была достаточно холодна для него и достаточно умна. У Ван Цзы тоже был свой интерес: он обещал Вей У Сяню,что позабоится об этих людях и он хотел выполнить это обещание. Клан Вень был Цзинь Гуань Шаню как бельмо на глазу,особоенно после гибели на тропе Цюнцы его законного сына и племянника, так что если Вень Цин найдут, то вряд ли оставят в живых.А ищейки ордена Цзинь все не успокаивались. Хоть Цзинь Гуань Шань и привез из деревеньки еще одного своего внебрачного - сына Мо Сюань Юя - желания отомстить и добить остатки клана Вэнь у него нисколько не утихло. Яо даже хмыкнул, услышав такие подробности. В семью Лань Вень Цин ввели под их старой фамилией ,которой они были до того, как примкнули к ордену Ци Шань Вень. Старейшины, конечно, не были абсолютно довольны выбором господина Лань, но технически он готов был жениться и наконец-то зачать долгожданного наследника. К тому же многие из них читали труды Вень Цин и это сильно скрашивало их недовольство. Столь сильная и талантливая целительница в клане Лань была бы кстати. Церемония объявления помолвки прошла в Гу Су. Пригласили всех глав кланов, как предписывал этикет. Прибыл и Цзинь Гуань Шань со своим младшим сыном, Цзинь Сюань Юем. Яо старался не попадаться на глаза отцу. Кажется, это нежелание общаться было обоюдным. Отец весь вечер не отходил от Сюань Юя, буквально не спускал с него глаз. Вроде после смерти жены и их общего сына Цзинь Гуань Шань стал крайне странен. Сюань Юй был таким же ребенком от случайной женщины, как и Яо, но в башне Кои он теперь значился законным наследником. Сюань Юй был еще совсем мальчишкой, но глава ордена Цзинь позволил ему пить вино наравне со всеми, а когда тот раскапризничался, что хочет сладостей, послал кого-то из младших адептов в Цай И за конфетами, стоило Сюань Юю лишь слегка нахмурить брови и надуть губы. Со стороны было забавно наблюдать такую разницу в отношении. Впрочем, Яо был занят. На нем были все организационные вопросы, рассадка гостей. Ему не хотелось ударить в грязь лицом в такой день. Где-то в коридорах его поймал Лань Си Чень. «А- Яо, тебе стоит отдохнуть. Ты выглядишь усталым!» - Си Чень всегда очень заботливо относился к Яо. «Не волнуйся ,Второй брат, все в порядке! – Яо улыбнулся, - Я всего лишь хочу, чтоб праздник был безупречен. Иди я гостям,» - «Спасибо, третий брат! – Си Чень слегка приобнимает его и улыбается, - Но все же не перетрудись! Я волнуюсь за тебя.» Яо остаётся стоять в коридоре, будто боясь разрушить такой интимный момент… Он не первый месяц мечтал просто дотронуться до Лань Си Ченя, а тот сам обнял его, да еще так порывисто и страстно! На этом чудеса на празднике не кончаются. Когда Яо обходит гостей, чтоб убедиться, что ни к кому не нужно прислать слуг поднести вина, поменять приборы или принести еще подушек для сидения, к нему подходит Сюань Юй. Он уже несколько пьян, что видно по раскрасневшемуся лицу. В Облачных Глубинах запрещен алкоголь, но в честь такого случая праздник проходил вне стен обители и гости могли насладиться вином и пищей. - Здравствуй! - Приветствую, молодой господин! - Яо ведет себя абсолютно формально, так как ему предписано его статусом и должностью, - я могу чем-то помочь? - Скажи, а ты знаешь моего отца? Главу ордена Цзинь? - вблизи Сюань Юй кажется очень милым, по-детски непосредственным. - Мы были знакомы во время Аннигиляции солнца. - Как тебя зовут? - Мэн Яо из Юн Пина. - Ах, так вот в чем дело! - Сюань Юй обаятельно улыбается, - Папа отчего-то ужасно не любит Юн Пин… Ума не приложу, чем ему этот город не угодил? По мне так там очень весело…. - Сюань Юй болтает словно девица, чуть закатывает глаза. «Мной не угодил ему Юн Пин, мной и моей матерью!» - хочет сказать ему Яо, но прикусывает язык. Зачем трясти старое? Он давно живет своей жизнью и не питает никаких иллюзий на тему отца. Сюань Юй стоит очень близко к Яо, гораздо ближе, чем предписывает этикет. Рукав золотых одежд дергается и Яо чувствует, как ладонь Сюань Юя скользнула по его руке, слегка, едва заметно, нежно огладила. - Вам лучше вернуться к отцу, молодой господин, пока он не начал волноваться, - Яо видит в дверях фигуру Цзинь Гуань Шаня и предпочитает скрыться в толпе гостей, поближе к Лань Си Ченю. Тот тоже видел этот разговор. Гуань Шань совсем не по-отечески приобнимает за плечи Сюань Юя, дает ему кулек с конфетами, а тот со смешком что-то говорит. В любом случае, Мэн Яо держит свое слово и не он первым заговорил с Сюань Юем. Он даже не знал до этого дня, как выглядит его сводный брат. Наконец с хлопотами покончено и Мэн Яо может позволить себе минутку отдыха и покоя. Он вышел на галерею, где нет гостей, куда не доходит шум пиршества, где можно немного расслабиться. Все идет как по маслу, у Яо нет причин для волнений. Тут становятся слышны чьи-то осторожные шаги в сумраке. Кто-то нетвердо ступает, будто пьян. Яо поднимается с пола, чтоб выпроводить нежданного гостя обратно в зал. Первая мысль, что кто-то по ошибке забрел сюда. - Кто здесь? Хотите, я провожу вас обратно к пиршеству? Из темноты слышится чуть пьяный смешок: - Наконец-то я тебя нашел, Мэн Яо. - Нашел? - Это я, Сюань Юй…- слышится в ответ капризный голос. - Молодой господин Цзинь, вам лучше вернуться в зал. Сегодня холодный туман и вы можете простудиться… - Нет, я хочу побыть с тобой. Я немного перепил, похоже. - Тогда я принесу вам подушку и попрошу слуг заварить чай, чтоб вам стало лучше? - Не стоит так утруждаться. Мне нужно лишь подышать воздухом, - Сюань Юй спотыкается на ровном месте и едва не падает на пол. Яо успевает его поймать в свои объятья. - Ой, какой ты расторопный… - Сюань Юй льнет к нему. Яо чувствует запах вина и сладостей, а голос едва не мурчит. Уж не нарочно ли споткнулся Сюань Юй? А тот кладет голову на плечо Яо и обнимает, - можно я так еще постою? - Если молодому господину Цзинь так удобно. - Молодому господину Цзинь очень нравится господин Мэн Яо из Юн Пина, - это произнесено с такой игривой интонацией, что к щекам Яо приливает кровь. Его будто соблазняют. Или его и вправду пытается соблазнить - причем довольно умело - шестнадцатилетний юнец? - Очень рад, что понравился молодому господину. Но не мог был молодой господин чуть ослабить руки ,чтоб господин Мэн мог вдохнуть? - Сюань Юй так вцепился в него, что Яо было сложно дышать. - А, хорошо… - объятья стали чуть слабее, - ой, как кружится голова… Обними-ка меня в ответ! - Тогда вам лучше сесть, молодой господин, или прилечь в ваших покоях. - Не хочу идти в покои, там сейчас отец… наверное… - Яо посадил Сюань Юя на подушку возле стены и сам сел рядом. После целого дня беготни и суеты ноги гудели, ему и самому очень хотелось сесть. - Наверняка отец вас уже разыскивает, - Сюань Юй заглянул в лицо Яо и тот мог поклясться, что во взгляде Сюань Юя была самая настоящая паника. - Он меня уже искал здесь? – со страхом спросил он. - Нет, глава ордена Цзинь на пиру, насколько я знаю. - Какое счастье, - Сюань Юй выдохнул с явным облегчением, - Мэн Яо, ты такой милый! – произнес он совершенно пьяным голосом. - Вы меня смущаете, молодой господин! - Ну что ты все заладил «молодой господин»? Назови меня по имени, ну пожалуйста… - Хорошо, Сюань Юй… - Да, вот так… - Сюань Юй опять просиял. - Вам стало лучше, Сюань Юй? Мне стоит проводит вас в ваши покои , чтоб вы отдохнули? - Зачем? Мне с тобой гораздо лучше… Я совсем не хочу на пир. Так как-то скучно. Взрослые все уже совсем навеселе, а никого, с кем я хотел бы проводить время, нет. - Сюань Юй, вы поступаете невежливо, уйдя с пира без причины… Молодой глава ордена Не… - Ну вообще-то причина есть! - И какая же? Мэн Яо не ожидал того, что произошло дальше. Сюань Юй развернулся и рука скользнула под белое парадное ханьфу Яо. И не сказать, чтоб это было неприятно. - Ты, Мэн Яо… Яо сглотнул. Он соображал, что вообще можно в таком случает ответить. - Вам не стоит так говорить и так поступать, молодой господин. Вы даже не знаете точно кто я. - Я знаю кто ты. Ты тот, в кого я влюбился с первого взгляда, - захихикал в ответ Сюань Юй. - Я.. не могу ответить взаимностью и дать, что ты вы хотите. -Почему? - Я… меня не волнуют мужчины… - Яо нагло врал .Прикосновение Сюань Юя его еще как взволновало. Яо пришлось плотно сжать бедра, чтоб его …. Волнение было не столь заметно. Но Сюань Юй не распознал вранья и заплакал… - Яо… - Сюань Юй с рыданиями уронил голову ему на плечо. Яо неловко обнял его. - Тише, тише… прости, но нам нельзя… - Мне всегда все нельзя… Только то, что скажет отец… - голос у Сюань Юя охрип из-за слез. Сюань Юй тоже обнял его. Яо дал мальчишке наплакаться вволю. Ему правда было жаль. Но… может при других обстоятельствах он мог бы позволить себе что-то еще. Неожиданно губ Яо коснулись губы Сюань Юя. Легчайший, невесомый поцелуй, который взволновал. Губы жгло, щеки горели, мысли шли вразброд, тело наливалось истомой. Яо даже хотелось бы продолжить. Только было нельзя. Сюань Юй – его брат. Яо пытался сосредоточиться на мысли об их родстве. Когда Сюань Юй закончил плакать, Яо поднялся и с тяжелым сердцем пошел вон из галереи. По дороге ему попался отец, который как-то крайне внимательно на него посмотрел, на лицо своего непризнанного сына. Лань Си Чень отозвал Яо чуть в сторону: «Яо, ты, кажется, не вытер губы после десерта. Они у тебя алые». Кажется, губы после десерта не вытер Сюань Юй, а глава ордена Цзинь это заметил. Только вот глава Лан Лин Цзинь куда-то бесследно исчез с пира вместе с сыном. Впрочем, никакого продолжения этой странной истории не последовало. Яо спокойно лег спать в своем домике в Цай И. Лань Си Чень дал ему выходной и велел выспаться после столь беспокойного вечера. Ночью Яо снилось, что он спит рядом с юным главой ордена Лань. Как они лежат в постели под одним одеялом. Вот Лань Хуань , кажется, заснул. Слышно ровное тихое дыхание. Яо опять не спится. Он смотрит на чуть подсвеченный луной профиль, разметавшиеся волосы, все еще неровные из-за опалившего их огня пожара в Облачных Глубинах. «Пусть сегодня А-Хуаню не будут снится кошмары и пожары» - думает Мэн Яо. Он приподнимается, садится в постели, немного склоняется над спящим Лань Си Ченем и, придерживая рукой волосы, чтоб ненароком не разбудить его этим случайным касанием, слегка прижимается своими губами к его …Невесомый, легчайший поцелуй, способный разогнать самые страшные кошмары. Еще через день гости разъехались. Глава ордена Цзинь на него даже не взглянул, когда Яо склонился в церемонном поклоне, зато Сюань Юй чуть не свернул шею, оборачиваясь. Выглядел он совершенно несчастным и расстроенным, пока отец уводил его, буквально тащил вон из Гу Су , крепко схватив за руку, а мальчик еле переступал, будто пытаясь остаться здесь еще хоть на мгновенье. В следующий раз Яо увидел Сюань Юя довольно неожиданно. К Лань Си Ченю приехали посланники из Лан Лин Цзинь, чтоб уточнить детали насчет предполагаемого совета глав орденов. К своему удивлению среди визитеров Мэн Яо увидел знакомое лицо. Сюань Юй был одет в довольно простые одежды и не слишком выделялся среди других адептов. При виде Мэн Яо его серые глаза засияли. Как и следовало ожидать, Сюань Юй поймал Мэн Яо едва тот вышел из цинши Лань Си Ченя, все еще погруженный в дела и дневные заботы. Даже не сразу заметил, что кто-то идет следом. - Мэн Яо, постой! - Здравствуйте, молодой господин! Чем могу быть вам полезен? - Ну не зови меня так….- канючит Сюань Юй, теребя на указательном пальце правой руки колечко в виде перышка, - по имени… - Хорошо. Что же ты хотел, Сюань Юй? Я могу быть чем-то полезен? - Ты уже направляешь домой? – оживляется тот. - Да, мой рабочий день закончен… -А ты не хочешь поужинать со мной? Мы привезли с собой много всего вкусного из Лан Лина и отличное вино… - кольцо наконец оставлено в покое. - Спасибо, но мне действительно нужно домой… - Ты… так торопишься или… тебе не нравлюсь я? - Сюань Юй, я еще раз это повторю: я предпочитаю женщин… Сюань Юй так и остается стоять на дорожке рядом с фонарем, пока Яо совсем не скрывается из виду. Сам Яо зол и раздражен. Сюань Юй хорошенький и такой глупый… Яо молится, чтоб Гуань Шань не узнал об этом странном происшествии. Но за всеми хлопотами, которые предшествовали свадьбе, Яо быстро забыл об этом инциденте. В третий раз в Сюань Юем они увиделись и вовсе странно. За день до свадьбы Лань Си Ченя… Яо пришел вечером в храм, где должна будет проходить церемония, чтоб убедиться что все в порядке, что фонари развешены, таблички начищены, красные ковры лежат где нужно, а тарелки для даров блестят. Яо уже успел затушить почти все фонари и вокруг царил полумрак ,когда услышал легкий стук двери. К нему кто-то шел. Кто-то одетый в ало-золотое. Яо сначала не понял, кто это. Из тьмы проступал то блик золота, то отблеск алых одежд, то белая кожа на плечах, то блеск глаз…зрелище было какое-то потусторонее, завораживающее, прекрасное, будто к Яо шел призрак. «Мэн Яо, ведь это ты?» - раздался из темноты юношеский голос. Сюань Юй шел по красной дорожке, по которой завтра пойдет Лань Си Чень. Двигался он плавно, слегка покачиваясь, как это делают дорогие куртизанки – « ива на ветру». Его волосы в этот раз блестели как зеркало. Лицо было слегка подкрашено. Руки он держал сложенным спереди на уровне пояса, как это делают женщины, стремясь продемонстрировать свою красоту. Когда он подошел совсем близко, то Яо увидел не только спущенное – соблазнительно оголяющее плечи - ханьфу, но и то, что лицо Сюань Юя было весьма умело подкрашено. Теперь у него была не только киноварная метка меж бровей, но он подвел алым и черным глаза, ярко выкрасил киноварью губы. Его набеленное лицо будто мерцало собственным светом в темноте. Яо был заворожен. - Здравствуй, Мэн Яо! - голос тоже звучал иначе. Появились какие-то другие, притягательные интонации. - Здравствуй, Сюань Юй… - Яо сглотнул. Картина была слишком красива, чтоб он мог ее игнорировать. - Скажи, ты не скучал по мне часом? - Увы… - Какая жалость… А я по тебе соскучился, сходил с ума каждый день… Думал, как тебе понравится… Скажи, нравлюсь ли я тебе такой? - голос Сюань Юя звучал глухо, будто он отрекся от себя. - Ты…красив… - Яо не врал. Сюань Юй был красив ,как дорогая женщина в самом дорогом веселом доме, как лучшая наложница императора. - Скажи, а ты не хочешь испробовать того ,что никогда не испытывал? – Сюань Юй произнес это с придыханием. - О чем ты? - Яо был испуган. Этот новый Сюань Юй его завораживал и пугал. - Мне лишь шестнадцать, но я уже многое умею, - голос вкрадчив, а движение стремительно, Яо чувствует горький вкус киновари во рту. Молодой господин Цзинь и правда многое умеет. Его поцелуй дразнит, бередит грезы о том, чего не могло бы быть… Губы Яо будто сами отвечают на этот поцелуй. Бедро Сюань Юя не дает Яо сдвинуть ноги, трется о самое потаенное. Дразнит. Сюань Юй точно знает, что он делает. Яо видел эту игру в борделе. Так сестрички разжигали желание клиентов, вытрясая все содержимое их кошельков. Тело Яо откликается на эту игру. Сюань Юй углубляет поцелуй, рукой касается паха Яо… Это прикосновение отрезвляет. Яо находит в себе силы оттолкнуть Сюань Юя. Тот делает неловкий шаг назад. - Не стоит….- говорит он предупреждающе, через сбившееся дыхание. Да, прикосновения Сюань Юя были приятны, возбуждали, но … - Мэн Яо, почему ты такой жестокий? - Нам не стоит этого делать! - Яо серьезен как никогда. Ему слегка удается взять себя в руки. - Ты … ты боишься моего отца? Не надо, я … я смогу его уговорить. Может он даже найдет себе еще мальчика вместо меня… - Яо от омерзения передергивает. Сюань Юй … - Ты и Цзинь Гуань Шань?... - Да… Это неправильно, но он так любил мою матушку, а я так на нее похож! Отец говорит, что я – его наказание за всех соблазненных им женщин, – и всплескивает руками, звеня браслетами, Сюань Юй… - Сюань Юй, тогда тебе тем более не стоит любить меня… Твой отец будет этому совсем не рад. - Я… Я смогу его уговорить, поверь –тянет задумчиво Сюань Юй и продолжает чуть уверенее - он не будет против. Я знаю, что ты ему понравишься… Ему ведь понравился Сюэ Ян. Он даже простил меня за то, что я успел сделать это с Сюэ Яном прежде, чем с ним… - Сюань Юй ушел куда-то в свои мысли. Яо было мерзко и страшно от услышанного, от того, с какой легкостью его брат говорил о подобном. С Мо Сюань Юем действительно было что-то очень не так. И это «очень не так» происходило в башне Кои. Теперь он понимал, от чего глава ордена Юн Мэн Цзян похитил племянника - сына своей покойной сестры - из башни Кои и увез к себе в Юн Мэн. Это секретом не было. Знали об этом все. Цзинь Гуань Шань делал вялые попытки забрать мальчика, но Цзян Чен проявил какую-то необычную даже для него жесткость, заявив, что дедушка может навещать внука, но расти ребенок будет у дяди в Пристани Лотосов. Яо позабавило, что теперь он таким вот странным образов породнился и с кланом Цзян, хоть и не мог сказать этого вслух. Даже как-то видел издали своего племенника, А-Лина. Симпатичный, опрятно одетый мальчик лет пяти играл с целой сворой щенков и выглядел вполне счастливым. Сейчас Яо понял, что в Пристани лотоса мальчику точно было безопаснее, чем у деда. - Почему? Почему я? - Потому что ты нравишься мне! –это для Сюань Юя главный, само собой разумеющийся повод. - Какой ты наивный, Сюань Юй… - удручённо произносит Яо. - Нет, я уже взрослый! Поехали с нами в Лан Лин! Тебе там будет лучше, чем здесь! У нас нет всех этих тысяч правил, которые ты боишься нарушить! - Яо уже и забыл, что одет с белую мантию Гу Су Лань – Я же вижу, я знаю, что тебе нравится!!! – тон стал несколько истерическим.Да, не заметить возбуждение Яо было сложно. Тем более что Сюань Юй вновь вернул свою руку на пах Яо. - Сюань Юй, тебе надо успокоиться и забыть меня как можно скорее, - Яо говорил эти слова с трудом. Чужая рука весьма умело дразнила, ласкала, обещала большее своими нежными прикосновениями… - Я не могу!!! Я люблю тебя, Мэн Яо! - выпаливает Сюань Юй. Яо видит – это заметно даже сквозь белила – как лицо юноши заливает румянец. Это для Сюань Юя сокровенное, может даже впервые в его жизни. Куда сокровеннее, чем связь с собственным отцом или Сюэ Яном. - Прости, но я не могу ответить тебе тем же, – мужчине и правда жаль. Жаль глупого мальчика, ставшего игрушкой в чужих руках, потерявшего невинность, но не наивность. - Почему? - Сюань Юй все же плачет. Киноварь течет с глаз и кажется ,что это не слезы ,а капли крови.. - Я люблю другого человека… - И ты даже не хочешь съездить со мной просто так в Лан Лин? - Туда я тоже не могу ехать. Я обещал твоему отцу, что никогда туда не вернусь, никогда о себе не напомню, не упомяну его имени ради своей выгоды,– Сюань Юй смотрит на него с приоткрытым ртом. Яо видит, как дрожит яркая, алая нижняя губа. - Ты и мой отец?.. - вопрос остается незаконченным. В серых глазах мелькает удивление, разочарование, интерес, понимание… - Нет. Мы просто повздорили. Сильно, очень сильно. Я … тоже его сын… - Но ведь не это нам мешает? Я ведь тоже знаю, что он мой отец… - Сюань Юй цепляется к любому слову , ищет возможность… - Это нам помешает в первую очередь, Сюань Юй. - Но, послушай… - Сюань Юй, кажется, судорожно что-то придумывает. Возможно, он воображал, что все пойдет иначе, Яо растает от его сногсшибательной красоты и согласится сбежать с ним среди ночи в Лань Лин, спрятаться среди пионов и роскоши мягких постелей. - Тебе лучше забыть обо всем, что сегодня было, Сюань Юй, и никогда не вспоминать обо мне. Так будет лучше. Для нас обоих. - произносит вслух горькую ,словно киноварь на губах, правду Мэн Яо. - Яо, я не смогу… правда не смогу… – Сюань Юй говорит с такой болью, что Яо его искренне жаль, - пожалуйста, дай мне хотя бы обнять тебя... - Не надо…. –Сюань Юй, однако, сам тянет Яо в свои объятья, утыкается лицом в его плечо, целует шею, волосы так порывисто, так жадно! Яо стоит как деревянная статуя. Его разрывают противоречивые желания. Он не любит Сюань Юя, но желает его. Сердце колотится в груди слишком часто. - Пожалуйста, дай мне хотя бы оставить себе вспоминания… - сквозь рыдания говорит юноша. Горькие, дрожащие губы вновь накрывают губы Яо. Тот не выдерживает, стискивает Сюань Юя в объятьях, прижимает в себе, чуть опрокидывает назад, на свою подставленную руку, - Яо несколько ниже Сюань Юя - и так, держа на весу, целует. Сюань Юй вцепляется в шею Яо, тянет к себе, они едва не теряют равновесие. Поцелуй выходит настолько страстным, что Яо едва не теряет голову окончательно. Будто все, что он чувствует к Лань Си Ченю, все, что он так старательно прячет все эти годы, вновь волной восстало в его крови. Сюань Юй стонет от удовольствия, прикрывает глаза. Губы все ещё дрожат от слез и поцелуй из-за этого выходит каким-то на удивление трепетным. - Это все, что я могу тебя дать, Сюань Юй, - Яо нервно сглатывает и помогает молодому господину Цзинь вернуться в нормальное положение. Кажется, у Сюань Юя кружится голова. Глаза у него совершенно шальные, с еще не высохшими слезами, руки дрожат, ноги, кажется, не слишком держат. Он хватается за рукав Яо, стараясь сохранить равновесие. Рассеянно поправляет волосы, слегка – будто сам себе – улыбается сквозь слезы. Наконец он приводит дыхание в порядок, отпускает Яо и судорожно пытается стащить с пальца кольцо. Наконец ему это удается. Аккуратно обнимающее палец перышко едва не падает на пол. - Вот, возьми его на память… Я хочу, чтоб оно было у тебя … - Сюань Юй берет одной рукой, не по-мужски увитой жемчугом, ладонь Яо, чуть приподнимает, другой, звенящей браслетами, вкладывает в нее колечко, - На память…. - Сюань Юя горько сглатывает, еще раз едва касается губ Яо и убегает. Яо слышит эхо его всхлипов. Сам он стоит не зная, что со всем этим делать. Кольцо он пару минут просто рассматривает. Темное, серебристое. В виде закрученного вокруг пальца, будто обнявшего его, пера. Тонкой работы. Скорее всего подарок Гуань Шаня. Яо достает из-за пазухи мешочек для денег и кладет кольцо туда. Руки и плечо Яо измазаны в потекшей с лица Сюань Юя киновари и туши, будто в крови. Следующим утром на том же самом месте и Вень Цин, и Лань Си Чень стояли у алтаря не улыбаясь. С такими лицами подписывают кабальные контракты и деловые бумаги. Но три поклона были принесены по всем правилам, пир прошел безукоризненно. Главы других кланов принесли свои поздравления. Мэн Яо даже мельком увидел отца, недовольно сжимающего плечо Сюань Юя, одетого в праздничные одежды ордена Лан Лин Цзинь и по-мужски причесанного. Вчерашняя косметика плохо смылась. Вокруг глаз были красноватые неровные круги, а губы казались излишне яркими. Молодой господин Цзинь был грустен и смотрел в пол, но, едва почувствовав на себе взгляд Яо, на миг поднял глаза. Яо ощутил себя неуютно от ответного взгляда. Слишком много всего было в этих серых глазах. Особенно боли. На пиру Яо старался держаться подальше от делегации Лан Лин Цзинь. Сюань Юй все время торжества сидел тихо, почти не шевелясь, не поднимая головы. Печальнее были только жених с невестой, хоть на их лицах и были приклеенные улыбки. Пир со всеми церемониями продлился очень долго. После Яо еще провожал гостей по их покоям, раздавал указания слугам и вышел уже ближе к полуночи. После пира он намеревался поспешить домой к жене. В хлопотах последних дней они совсем не виделись. Цинь Су и до этого на него ворчала, что он столько времени проводит в Гу Су и разъездах, что Лань-Лань скоро его перестанет узнавать. Мэн Яо, правда, не был уверен, что дочь кого-либо вообще узнаёт… Ему не хотелось идти обратно в Цай И, но с другой стороны не хотелось опять обострять отношения с Цинь Су. Мэн Яо остановился под темными окнами цинши Лань Си Ченя. Там сейчас должны гореть свадебные свечи и супруги должны окончательно скрепить свой брак. Но было абсолютно темно и на удивление тихо. Тут кто-то из темноты и тумана схватил Яо и притянул к себе. Мэн Яо слышал только как бешено колотится чужое сердце и ощущал, как обманчиво-изящные руки крепко его обнимают. - Второй брат? - Да, это я, - послышалось из темноты. - Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть на брачном ложе с женой! От чего ты сейчас здесь?! - Я… я не смог… Чжен Цин вроде задремала… - руки так крепко обнимали, так грели прохладной ночью… - Яо, сделай это за меня!.. - Что?! – Яо оторопел. - Лишь твое дитя я смогу воспитывать как свое. Это будет лучшим напоминанием о тебе, лучшим подарком на эту свадьбу… - Яо не мог прийти в себя. Лань Си Чень ему признается в любви таким образом или что? - Лань Хуань, - Яо сглотнул, - я не смогу сделать тебе такой подарок. Не имею права… - Отчего? Ты не... – голос господина Лань вмиг сделался печальным. - Лань-Лань вовсе не мой первенец. Два моих первых ребенка умерли. У меня дурное семя. Это то, что тебе придется сделать самому… - Яо … не смогу… я хочу .. .совсем не ее … - Лань Си Чень едва не плачет… - Лань Хуань, я… .я… - Яо пытается набраться смелости, но руки дрожат, а зубы едва не стучат. Нет, заветные слова он так и может произнести. Хотя Сюань Юй заразил его своей смелостью, но все же ее пока недостаточно, - пойдем в цинши… - Конечно…ты весь дрожишь от холода, похоже. Ночные туманы здесь весьма зябкие, – Лань Си Чень переключается опять на свой добродушный, немного официальный тон. Будто не его голос только что предательски срывался от подступающих слез, от столь позднего признания. Лань Хуань ступает совершенно бесшумно, прекрасно ориентируясь в темноте. Для Яо он зажигает одну из свадебных свечей. Они сидят за ширмой, которая разгораживает комнату, прячет постель и свадебный красный полог над ней. - Хочешь, я сделаю тебе чаю, чтоб согреться? - Лань Хуань перешел на обычный вежливый тон… Яо склоняет голову и наконец произносит вслух фразу, которую так хотел сказать десять лет: - Лань Хуань, я люблю тебя… - Яо думает, что Си Чень отвергнет его так же, как он сам вчера отверг Сюань Юя, тогда это будет воздаянием…. - Ты… Любишь? … Меня? - шепотом переспрашивает Лань Си Чень, будто эта короткая фраза ему непонятна. Его глава как-то странно блестят, будто это в них дрожат, не смея пролиться, слезы. - Да! – коротко кивает Яо и резко выдыхает. Эти слова будто лишили его последних сил. Это самое глупое, что он мог сделать: признаться в любви Лань Си Ченю в первую брачную ночь. - А-Яо… В ответ Лань Си Чень обнимает его, они опускаются на колени. Поцелуй выходит сначала неловким, будто у подростков, будто время вернулось вспять… Яо просто не верит в то, что происходит. Лань Си Чень стягивает с его плеч одежду, руки шарят по телу, изучая, узнавая, запоминая… Яо не отстает. Он ждал этого десять лет, десять долгих лет он смотрел на это прекрасное лицо, не зная, можно ли вообще на что-то надеяться. Кажется, что от огня их страсти разгорелись разом все свадебные свечи. Яо понимает ,что то, что они делают – это так неправильно. И это - единственная правильная вещь в мире, единственный верный путь для них двоих. Когда Лань Си Чень окончательно распаляется, остается совсем без одежды, Яо шепчет ему на ухо: « Пора!» - и слегка отталкивает от себя. Это самое тяжелое и нежеланное, что может сейчас сделать Яо. На секунду лицо Лань Си Ченя становится печальным, но Яо шепотом обещает ему : «Мы с тобой сделаем это позже. Столько раз и так, как ты это пожелаешь. Сейчас ты должен зачать наследника, чтоб больше нам никто не смел помешать. Подумай о том, как бы ты хотел любить меня…». Яо понимает, как это выглядит сейчас, но есть ли у них вообще выбор? Еще раз страстно целует его, чтоб подтвердить свое обещание. Их пальцы медленно скользят, не желая разъединяться, не желая прервать контакт. Лань Си Чень уходит за ширму. Яо мельком видит его лицо, как он смотрит в сторону единственной горящей свадебной свечи, на освещенное ее светом лицо Яо, скрытое за красным пологом будто за свадебной вуалью. За пологом все происходит быстро и без эмоций, совсем не так, как предписывают многочисленные пособия. Лань Си Чень кончает едва ли не мгновенно со стоном, в котором Мэн Яо слышится собственное имя. Яо дожидается его сидя за столом, кусая губы от напряжения, от не стихающего возбуждения. Они выходят на улицу, в туман, зябкую сырость, которых не ощущают. Мэн Яо кажется, что воздух вокруг горит. Руки Лань Си Ченя согревают лучше огня. Они целуются под кустом магнолии,что растете неподалеку. Потом бегут в отдаленную часть Гу Су и валяются на поле горечавки. Яо не может сдерживаться. Ему хочется, чтоб Лань Си Чень обнимал его со всех сторон, окружал словно воздух, чтоб их поцелуи длились вечно. Чтоб тот стон из-за красного полога предназначался только ему. Руки путаются в тесемках и рукавах. Волосы пришли в полный беспорядок. Руки Си Ченя вновь скользят по телу Яо. Запретов нет. Яо подставляет Си Ченю все, что тот пожелает, гладит сам в ответ. Их не побеспокоят. Домик у поля горечавки пустует много лет. Яо даже не знает, кто тут жил. Сюда и днем редко кто забредает, а ночью к этому домику на отшибе едва ли кому-нибудь в голову придет идти. Пик экстаза приходит неожиданно и резко. Такого удовольствия Мэн Яо не ощущал никогда в жизни. Ни с женой, ни с кем-либо другим… Лань Си Чень даже не успел толком до него дотронуться, а его тело уже отозвалось. Яо немного стыдно от этого, но А-Хуань лишь радостно хохочет в ответ, слизывает кончиком языка семя со своей руки : «Какой ты сладкий, А-Яо!» и продолжает доводить своими ласками до таких вершин, о которых Яо не подозревал. И он не хочет знать, откуда Лань Хуань узнал обо всех этих секретах, о том, кого еще знали эти руки. Лань Хуань и правда кончает с : «А-Яо!...» на устах. Теперь Яо знает это точно. Именно его руки и губы заставили сорваться этот стон вместе с горячей струей любовного нектара. Яо получал удовольствие просто глядя на то, насколько сейчас хорошо его возлюбленному. Лань Си Чень держал голову Яо на своем плече, позволяя рукам с не до конца отмытым пятном туши ласкать себя, играть с налившейся плотью. Их дыхание вырывается облачками пара в ночной прохладе. Яо не холодно, но Си Чень укрывает их своей накидкой. Некоторое время они дремлют, обнявшись, прям на земле. Домой он вернулся под утро. Цинь Су была почти испугана его отсутствием и тем, что его парадные белые одежды перепачканы в траве. Мэн Яо сказал, что многовато выпил на свадебном пиру, поскользнулся и задремал на траве. Жена достала из его волос цветок горечавки: «Надо же! Не знала, что они растут в Гу Су!» Цветок Яо спрятал в книгу. Ему было ужасно стыдно, что он изменил жене. Изменил с тем, кого так долго и мучительно любил. Хотя на том поле горечавки не зашло дальше поцелуев и прикосновений друг к другу – к самым интимным и потаенным местам, прозвучал в голове голос памяти – Яо понимал, что он изменил. Он изменил сердцем. Теперь его любовь к Лань Хуаню , которую он так тщательно скрывал и сдерживал, наконец выплеснулась наружу. Через пару дней Мэн Яо пришлось повторить фокус с ширмой еще раз. Лань Хуань, кажется, все рассказал Вень Цин. Или она сама, будучи умной женщиной, догадалась. Яо тогда так и не узнал, что по этому поводу думала она. Но он сидел на полу за ширмой, сунув руку в щель под ней, и чувствовал, как его и Лань Хуаня пальцы сплетаются, пока господин Лань находится в постели со своей женой. «Думай о том, как я желаю тебя , Лань Хуань!» -сказал ему Яо перед тем, как тот ушел за ширму и красный полог. Узнал он о мнении Вень Цин через несколько дней, когда столкнулся с ней на одной из пустынных дорожек в Гу Су. Как и положено, Яо поклонился ей. Она, вместо кивка, тоже слегка поклонилась : «Спасибо, что помогаешь мне и моему клану.» Еще через пару недель Вень Цин сообщила, что их любовные утехи принесли желанные плоды и можно более не стараться. Обоих супругов более чем устраивало спать в разных спальнях и не навещать друг друга ночами. Днем им вполне хватало недолгих разговор за общей трапезой или обсуждения книг. А между тем дела дома шли все хуже. Лань-Лань все чаще болела, а Цинь Су говорила, что ей кажется, что ее супруга нет рядом, даже если он лежит с ней в постели. В Гу Су наконец наступил мир и покой. Вернее, Лань Си Ченя наконец оставили в покое. Вень Цин поглаживала растущий живот, изучая в библиотеке свитки и готовясь к рождения первенца. Лань Си Чень тоже вернулся к обычной жизни. За исключение того, что теперь Мэн Яо чаще засиживался у него допоздна, а порой и вовсе оставался до утра. Цинь Су в тот момент уехала таки домой: умерла ее мать. Яо остался в Цай И. Вень Цин едва узнав, что беременна, ушла жить в отдельном домике на женской половине . Однако свадебный красный полог все еще некоторое время висел в цинши. Мэн Яо не подозревал, что Лань Си Чень настолько сентиментален. Одной ночью они отпраздновали их собственную свадьбу. Принесли три поклона, Лань Си Чень поднял алую вуаль с лица Яо, они зажгли свадебные свечи и почти до рассвета предавались любви. В тот раз они наконец не ограничились лишь объятьями и поцелуями. Яо казалось, что он попал в какой-то дивный сон. Он так хотел Си Ченя , что даже не почувствовал боль проникновения. Боль пришла куда позже , следующим утром. Но Мэн Яо лишь улыбался каждому неприятному ощущению, вспоминая, что стало их причиной, вспоминая ощущения волос Си Ченя на своих плечах, их беспорядочные поцелуи, как Си Чень обнимает его поперек груди, лежа на боку за спиной Яо и неспешно двигает бедрами, чтоб не причинить лишней боли. С тех пор они довольно часто предавались любви, почти забыв об осторожности. Пару раз даже сделали это днем прямо в кабинете, среди бумаг и туши. Лань Си Чень ласкал тогда Яо одной из кистей, а тот дрожал от удовольствия, от прикосновений влажной кисти к коже. Однажды Лань Си Чень протянул своему помощнику свиток с печатью в виде пиона: «Думаю, тебе стоит это прочесть.». Мэн Яо пробежался глазами по строчкам. Эти слова Мэн Яо мечтал когда-то услышать не меньше, чем признание в любви от Лань Си Ченя. Отец писал Цзе У Цзюню с просьбой поспособствовать в одном деле, а именно уговорить Мэн Яо вернуться в башню Кои как старшего брата Цзинь Сюань Юя. Цзинь Гуань Шань точно знал, что Мэн Яо все еще в Гу Су и просил Лань Си Ченя побеседовать с его непризнанным сыном и освободить от обязанностей своего помощника. Лань Си Чень сразу после войны очень хотел, чтоб названные братья все же были равны по статусу и богатству и еще во времена юности не раз писал Цзинь Гуань Шаню, чтоб тот обратил внимание на своего незаконного сына. И тут вдруг на старости лет, после всех скандалов о Мэн Яо вспомнили. Мэн Яо рассмеялся. «Нет-нет- нет. Я никуда не поеду. Даже думать не хочу о том, чтоб туда вернуться. И не могу же бросить тут все… Тебя в первую очередь. » Лань Хуань в ответ обнял его. Он совершенно не хотел отпускать Мэн Яо. Никогда в жизни. Гром грянул неожиданно. В пятый день нового года в дверь семьи Мэн постучали. Визитер был высок и статен, его теплый плащ украшал вышитый золотой пион. Сам Цзинь Гуань Шань решил заглянуть к сыну. Цинь Су сначала подумала, что они тоже друзья, как с Лань Си Ченем и Не Хуай Саном. Но Цзинь Гуань Шань сообщил своей невестке, кто же он такой и кто такой Мэн Яо на самом деле. Это знание почему-то заставило Цинь Су заплакать и убежать в спальню. Цзинь Гуань Шань приказным тоном сообщил Яо, что тот должен собрать вещи и немедля ехать с ним в Лан Лин. Мэн Яо в ответ позволил себе быть грубым и высказать отцу все, что он думает о его поведении, поведении госпожи Цзинь, вообще всем, что творилось в башне Кои, о том как тот разбаловал Сюань Юя, дает ему так напиваться на пиру и делать непотребные вещи. В тот достопамятные вечер перед свадьбой Яо не был единственным ,кто видел Цзинь Сюань Юя с косметикой на лице. Почему-то тема Сюань Юя крайне задела и взволновала Цзинь Гуань Шаня, как и осознание того, что Яо знает об их отношения наверняка. Глава ордена Цзинь вспылил и заявил, что Яо должен немедля ехать с ним. Ради Сюань Юя. В ответ Яо попросил минутку обождать, вынул из-за пазухи мешочек и вытряхнул из него кольцо в виде свернутого перышка. « Я никуда отсюда не поеду из-за твоей прихоти или прихоти твоего избалованного сына. Вот отдай ему лучше!» - на лице Гуань Шаня отразилась крайняя степень гнева, разочарования, злости. Он резко схватил кольцо и вышел хлопнув дверью изо всех сил. Яо сел за стол. Он все эти годы старался не думать об отце, о башне Кои и вполне нормально жил. Сейчас отец пришел и просил его вернуться в Лан Лин, а Яо это лишь раздражало. Гуань Шань разбередил старую рану. Может несколько лет назад Яо радостно принял бы это предложение. Но сейчас у него был Си Чень, от которого он не уедет никуда. Он и так упустил слишком много времени для их отношений. Не прошло и двух палочек благовоний, как в дверь вновь раздался стук. Яо сам отпер. На пороге стоял Гуань Шань. Судя по румянцу, все это время он провел на улице. - Прости, мне не стоило начинать наш разговор так… сын… - Что ты еще хочешь? - Я могу зайти? Снаружи холодно. - Ладно, – нехотя согласился Яо. Цзинь Гуань Шань вновь завел разговор о том, что Яо должен поехать в Лан Лин, вернуться в башню Кои. Что там будет жизнь гораздо лучше и сытнее. Что Цзинь Гуань Шань готов назвать Яо своим наследником по праву старшинства, а не Сюань Юя. Что Цинь Су будет хозяйкой башни Кои, а Лань-Лань найдут самого лучшего лекаря, что только может быть. Яо с сомнением выслушал эти речи. Не его ли отец кричал на него, что никогда не признает, что отрекается от него, что Мэн Яо – сын шлюхи и пятно для всего ордена Лан Лин Цзинь? Не по приказу ли отца Яо дважды спустили с лестницы в башне Кои, от чего на лбу было два белесых шрама ,которые Яо вынужден был прикрывать повязкой ордена Лань? Не отец ли велел ему убраться из Лан Лина и не сметь показываться на территории ордена и вообще напоминать о себе? Все это было слишком уж подозрительно. Цзинь Гуань Шань удалился с недовольным лицом. Вероятно, он рассчитывал, что Мэн Яо все же согласится. Это было странно. Самолюбие Яо наконец было удовлетворено. Отец готов его признать. Цинь Су будет хозяйкой башни Кои. Лань-Лань будут заниматься непрерывно лучшие лекари и няньки. Вень Цин, правда, дала довольно неутешительный прогноз. С одной стороны это было прям сбывшейся мечтой, с другой что-то в словах его отца настораживало. Уж больно странной была эта излишняя настойчивость. Ведь еще на свадьбе Лань Си Ченя отец демонстративно воротил от своего незаконного сына нос. Зайдя в спальню, Мэн Яо обомлел. Цинь Су рыдала над дочерью. Девочка не двигалась, ее руки свисали, как у тряпичной куклы. Цинь Су прижимала к лицу дочери одну из мягких подушек с кровати. « Какой позор!» - Цинь Су его обвиняла. Но в чем? « Что случилось?» - может кто-то рассказал ей о нем и Лань Си Чене? Но знала все точно разве что Вень Цин и то ее это, кажется, мало заботило. По крайней мере к Яо она относилась ровно и без неприязни. Как и ко всем остальным. Может даже теплее, потому что Яо избавил ее от одной из основных обязанностей супружеской жизни. Или Цинь Су так огорчила репутация ее отца? В ответ Цинь Су залилась слезами. « Цинь Су, дорогая, скажи мне, что происходит? Я не понимаю твоих слез…» « Я не могу перенести этого позора, не могу!!! Лань-Лань…» « Дай мне Лань-Лань… я отнесу ее в колыбель… - « Не надо…» Тело дочери падает с рук на пол. Мэн Яо бросается к дочке, не замечая, как жена берет что-то с того столика, где они пишет и нарезает бумагу для свитков. «Я не могу пережить такого позора!!! С только лет я даже не подозревала кто ты!» - Цинь Су со всего маху бьет себя в грудь. Яо не успевает остановить ее. Кровь заливает нежно-голубое платье жены. Ее руки отпускают рукоять кинжала. Памятная вещица со времен Аннигиляции солнца. Крошечный, но очень острый. Мэн Яо постоянно носил его с собой еще живя в Безночном городе. Этот кинжал не раз спасал ему жизнь, он спас некогда жизнь самой Цинь Су, в их самую первую встречу, а сейчас и вовсе стал не более, чем одной из принадлежностей на письменном столе, безобидным ножом для нарезания бумаги… Он не ожидал, что эта же вещь и отнимет ее жизнь… Похороны были быстрыми. Гроб с телом Цинь Су помогли вынести соседи, а гроб с телом дочери нес он сам. Настоящую причину самоубийства жены он решил не разглашать, пусть после смерти Цинь Су останется для всех честной женщиной и матерью. Он сказал, что сначала умерла малышка Лань-Лань, а Цинь Су не смогла перенести гибель их третьего ребенка. Это было почти правдой. По крайней мере, это Мэн Яо мог сказать не краснея всем, кто спрашивал, что случилось. Если раньше Мэн Яо воспринимал жену и дочь как что-то обыденное, то теперь он понял, сколько на самом деле они занимали в его жизни. Он думал о том, как они с Цинь Су будут жить в старости, какой вырастет Лань-Лань, кто к ней посватается… Теперь это все исчезло в один миг… Даже объятья Лань Си Ченя будто несколько потеряли прелесть на некоторое время. Но теперь ему никто не мешал вовсе не возвращаться в опустевший дом в Цай И. Он совсем поселился в цинши Лань Си Ченя. Тот не только не возражал – настаивал. Для всего клана Лань Яо был безутешным вдовцом, ходящим по краю пропасти, а глава Гу Су Лань – тем добрым человеком, что не давал другу и названному брату сорваться и покончить с собой. После происшествия с Ван Цзы, который никак не мог прийти в себя после смерти Вей У Сяня, это было весьма правдоподобной ложью. Зато отец все настойчивее требовал его прибытия в башню Кои своего так внезапно ставшим нужного сына. Мэн Яо теперь и вовсе не хотел уезжать из Гу Су. Он ответил категорическим отказом. После случилось вообще нечто странное: оказалось, что примерно в то же время - почти сразу, буквально через неделю после Нового года - умер Сюань Юй. Умер скоропостижно и крайне странно, зачах за несколько дней. Цзинь Гуань Шань был как-то ненормально привязан к этому своему сыну. Говорят, даже престал торчать у наложниц и вообще бегать за каждой юбкой с тех пор, как мальчик прибыл в башню Кои. Что происходило непонятно: то ли он пытался быть хорошим отцом и примером Сюань Юю, то ли происходило еще что-то. Причиной гибели Сюань Юя признали отравление. Уж больно быстро он сгорел не смотря на то, что все лучшие лекари со всей округи и соседних земель пытались ему помочь. Лишь орден Лань не успел послать никого: слишком поздно они об этом узнали. И самое странное, что ходил слух, что Сюань Юя видели бродящим в саду башни Кои после смерти. Орден Цзинь пригрозил ордену Лань, что если Мэн Яо не прибудет в башню Кои, то орден Цзинь будет вынужден увезти того силой. Лань Си Чень ни за что не согласится его отдать. Так он пообещал самому Мэн Яо. Ситуация затянулась в мертвый узел, который стягивало все сильнее. Чем более настаивал Цзинь Гуань Шань, тем упорнее отказывал Лань Си Чень. Мэн Яо стоял на скалистом уступе, глядя в туман. В хорошую погоду он тоже здесь бывал. Высота была изрядная, а внизу – каменистый берег. Сейчас это было его единственным выходом. После всего произошедшего он заслуживал лишь смерти. Ему стоило если не уехать сразу – так выйти с повинной к Гуань Шаню в первый день, а не слушать тех, кто хотел его защитить. Слишком дорого обошлась его жизнь. Он понимал, что ему нет места на этом свете. Совет старейшин в приказном тоне заставил Лань Си Ченя выдать Мэн Яо отцу, оставив единственного, кто дорог, лишь смотреть вслед и наблюдать за казнью. Из-за Яо может начаться война между кланами… И Лань Си Чень сделал то, что не должен был делать: он стал перечить старейшинам. Впервые в жизни. Он не хотел, чтоб Яо уезжал. Ему, главе клана, в первый раз было плевать на политику. Он не хотел лишаться счастья, которое столь недавно наконец обрел. И речь тут шла вовсе не о Вень Цин, которая была почти на середине срока и в конце лета должна была родить. Лань Си Чень произнес то, что не должен был говорить старейшинам: «Я люблю Мэн Яо!» Он хотел быть с Яо вопреки всему. Примера Ван Цзы, который из-за своей любви уже сидел под домашним арестом ему было мало. И да, именно Ван Цзы стал на его сторону. Именно Ван Цзы пообещал защищать брата и Мэн Яо. Глава ордена Лань получил наказание от старейшин: пять ударов дисциплинарным кнутом. По одному за каждой нарушение: за ложь, за прелюбодеяние, за неповиновение старейшинам, за связь со столь неравным по положению человеком и за измену Яо Цинь Су. Яо хоть и носил одежды и белую лобную ленту членом ордена все еще официально не был и его могли лишь удалить из Облачных Глубин, но Си Чень запретил это делать, указав, что жизнь Мэн Яо в смертельно опасности. Письма с угрозами из Лань Лина были тому доказательством. Злость Цзинь Гуань Шаню застила глаза. Он посчитал Яо виновным в отравлении Сюань Юя и требовал выдать своего непризнанного сына для пыток и казни. Яо лишь позже узнал, что стало причиной : Сюань Юй перед смертью звал Яо, просил подержать его за руку, посидеть с ним рядом еще… Яо не думал, что у Сюань Юя к нему что-то серьезное. Он думал, что это лишь каприз или подростковое увлечение избалованного мальчишки. Яо защищал и Не Хуай Сан. Милый, обаятельный внешне, но замечательный стратег. Однако даже его ум его не спас. Не Хуай Сан был одним из самых недооцененных глав орденов. Яо был уверен, что Хуай Сан прославит Цин Хе Не как никто другой. За глаза его и звали : «Три «не знаю» на один вопрос» за умение мастерски переводить темы и отвечать на неудобные вопросы настолько непонятно, что человек вроде бы получил ответ оставался в полнейшем недоумении. Вроде ответили – а все равно никто ничего не знает. До поры до времени Хуай Сан не вмешивался в ситуацию между Цзинь Гуань Шанем и Мэн Яо. Пока конфликт не стал угрожать перейти в серьезную войну. Не Хуай Сан прибыл инкогнито в одежде простого человека чуть раньше своего посольства. По пути у Гу Су он видел солдат Лан Лин Цзинь. Кажется, все было куда серьезнее, чем он думал. Сам орден Пионов давно внушал ему серьезные подозрения относительно своих действий. Слухов ходило много, но все они сводились к тому, что Цзинь Гуань Шань очень хотел повелевать всем миром заклинателей, подмяв под себя остальные ордена и мелкие кланы и держа на своих коленях Сюань Юя. Лань Си Чень принял его, как родного брата. Они не первый день ломали голову с Яо, как решить этот конфикт мирно. Яо предлагал добровольно уйти к отцу, чтоб прекратить это безумие. Вести ,которые принес глава Не их определенно не порадовали: Цзинь Гуань Шань нарушал свое слово. Хуай Сан очень дружил с Яо. Он был благодарен тому за помощь с братом и с делами ордена на первых порах. Яо был ему другом и старшим братом, к которому всегда можно было прийти за советом. Хоть Яо и жил сейчас в Гу Су, эти теплые отношения сохранились. - Я кое-что знаю о происходящем в башне Кои. Цзинь Сюань Юй абсолютно точно покончил с собой. Никто его не травил. Яд он принял сам. - Но почему? - Яо удивлен. - Вряд ли кто-то может это сказать. Но там происходило нечто странное. Говорят, Цзинь Гуань Шань не отходил от него ни на шаг, а тот этим очень тяготился в последнее время и хотел сбежать. Как я знаю, в последние три месяца он сидел под замком в Цветущем саду, - Хуай Сан чуть краснеет и прячется за веером. Даже будучи главой ордена он все еще смущается порой. - От чего никто об этом не сообщил на собрании орденов? - Не знаю, – Хуай Сан пожимает плечами. Если чего-то не знал Не Хуай Сан, то этого не знал никто, - Я правда не знаю. Даже мой источник об этом не говорил до самой смерти этого бедняги. Знаю лишь, что Яо-гэге к ней напрямую отношения иметь не может. - У меня нет причин желать зла Сюань Юю. Мы были едва знакомы. - Вы все же были знакомы? – Хуай Сан складывает веер. - Они виделись здесь, в Гу Су, на моих глазах,- наконец вступает в разговор Си Чень, - на собрании глав орденов во время моей помолвки. Насколько помню, ничего странного не произошло… - Тогда кое-что все же случилось ,но я не придал этому значения, -вздохнул Яо. Лань Си Чень и Хуай Сан непонимающе уставились на него, - Молодой господин Цзинь пытался приставать ко мне. - Что?... – Лань Си Чень все же допустил ревнивую нотку в голос. - Очень может быть… Мне он тоже пытался объясниться в любви, выпив несколько чаш вина,- подтвердил Не Хуай Сан. Яо подозревал, что глава ордена Не лжет, чтоб поддержать его, - Сюань Юй вообще отличался довольно легкомысленным нравом насколько я его знаю. Он вечно попадал в какие-то странные истории, так что Цзинь Гуань Шань предпочитал его надолго от себя не отпускать. Особенно к сверстникам и Сюэ Яну. - Я сказал, что не могу дать ему то, что но просит и он ушел, - глядя в глаза Си Ченю довершил свой рассказ Яо, - я действительно не мог и не хотел отвечать на его притязания. Хуай Сан с легким хлопком распахнул веер , спрятав за ним свое невероятное удивление: - Так вы?.. - Да, – не оглядываясь на него ответил Си Чень. - Прости, Си Ченя я встретил куда раньше твоего брата… - Яо опускает глаза извиняясь. Хуай Сан открывает веер и прячет лицо. Из-за веера слышен вздох. - Так вот почему ты не хотел оставаться у нас насовсем… - Да. Прости, Не Хуай Сан… - Не у меня ты должен простить прощения. Тем более сердцу не прикажешь… Ты ведь сейчас счастлив? - Как никогда раньше! – Яо улыбается. Не смотря на столь тревожный момент, его улыбка исполнена радости. Си Чень почти так же улыбается ему в ответ. - Кто-нибудь знает о вас? - в голосе Не Хуай Сана слышалось беспокойство. - Не должны. - Нет, так не бывает. Кто-то обязательно догадывается. Родственники, жены? - Ван Цзы и Вень Цин. – наконец вступает в разговор Си Чень. - Ладно, неплохо. Ван Цзы вообще молчалив и не проболтается даже под пытками. Вень Цин это не задевает? - Она знала это, выходя замуж. Я сказал ей, что наше супружество после рождения наследника будет целомудренным. Она настаивала на том же. Яо у нее не вызывает никакой неприязни. - Ладно. Меньше знают – лучше спят. Но к вам едет половина солдат ордена Лан Лин Цзинь в поисках Яо. - Тебе надо бежать из Гу Су, Яо, и как можно скорее. У ордена Лань множество домов повсюду… - При всем моем уважении, это плохая идея, глава ордена Лань. Мэн Яо будут искать и во всех известных владениях ордена … Яо, тебе нельзя показываться за ворота Гу Су! Тебя точно убьют на месте! Хотя у меня есть идея. Одолжи-ка мне свою одежду! - Что ты задумал, А-Сан? Не рискуй зря… ради меня и твоего старшего брата подумай… - Думаю, вряд ли будет риск. Тебя в башню Кои требуют живым для казни, насколько я знаю. Да-да, Цзинь Гуань Шань хочет видеть, как ты умрешь. Я лишь уведу посланных за тобой людей в другую сторону. Даже если меня поймают, то тут же отпустят, едва поймут кто я. Убить главу другого ордена – это уже слишком даже для Цзинь Гуань Шаня. - Поверю тебе на слово, Хуай Сан…- Яо было неспокойно на душе. С Хуай Саном у него были весьма близкие, почти братские отношения и он не хотел бы риска для молодого господина Не. - Все будет хорошо, - уверил Хуай Сан,захлопнув веер, - Ты уедешь отсюда завтра под видом главы ордена Не в Нечистую Юдоль или в Пристань лотоса. Глава Юн Мэн Цзян может укрывать тебя некоторое время, пока не разберемся в сути конфликта и не заставим Цзинь Гуань Шаня пойти на переговоры. Хуай Сан уехал верхом поздним вечером. Мэн Яо отпустил его с тревогой на сердце. Он предчувствовал, что добром это не кончится. Утром он, причесавшись как Хуай Сан, надев клановые одежды с изображением быка и прикрыв лицо веером, уехал в сторону Нечистой Юдоли. Три дня, измучившись от ожидания возвращения Хуай Сана, Яо не находил себе места.Тот должен был приехать всего через день. Что могло случиться? Куда тот запропастился? Яо, как они и договорились, сидел в покоях главы ордена и велел никому не входить, сказавшись больным. В Гу Су в это время должны были переворачивать вверх дном люди из ордена Цзинь, чтоб не найти и следов сына Цзинь Гуань Шаня… Через неделю в Нечистую Юдоль прибыл Лань Си Чень. И прибыл он с печальным грузом. Он привез завернутое в циновку тело молодого главы ордена Не. На лице Хуай Сана застыло то самое выражение с которым он говорил: «Я ничего не знаю!», а рука будто пыталась прикрыть лицо вместо веера. Его убили подло, со спины. Тело нашли в лесу почти, уже на землях Цин Хе Не… - Лань Хуань, это уже слишком! А-Сан не заслужил столь подлой смерти! Чего бы не хотел от меня глава ордена Цзинь, я утром отправлюсь к нему, пусть делает со мной что хочет. Я побывал в пыточных Вень Жо Ханя, вряд ли в башне Кои меня ждет что-то страшнее… - А-Яо, он прямо говорит, что хочет твоей крови,хочет тебя убить. Я не могу…не имею право допустить это… - Я знаю. Но сейчас тот самый момент, когда тебе надо думать не о чувствах…. - Я думаю о людях своего клана. Ты один из них. Я не могу просто так отдать тебя на смерть. Я не прощу себе этого никогда. - Это может привести к непоправимым последствиям! - Сейчас мне надо вернуться в Гу Су. Орден Лань поедет в башню Кои с официальным визитом, чтоб выяснить, что Цзинь Гуань Шаню нужно от тебя и чем ты его так разозлил спустя столько лет. - Я еду с тобой! - Нет! - Лань Си Чень редко позволяет себе повышать голос, но тут вырвалось. Он тут же смягчил тон, - Нет, Яо, ты останешься здесь, покуда я не вернусь. Если ты переступишь порог башни Кои я почти уверен, что больше не увижу тебя живым. - А увижу ли я тебя живым? Ты и так пострадал из-за меня, твои раны на спине еще не затянулись. Если что-то случится в башне Кои, сможешь ли ты биться в полную силу? А-Хуань, я опасаюсь за твою жизнь. И за жизни других людей из ордена Лань. Моя жизнь куда менее ценна, чем их и уж тем более твоя. - Не для меня, - Си Чень слегка прикоснулся к его губам своими и повторил, - не для меня... Мне пора, А-Яо. Я попробую решить все мирным путем. Увидимся в Гу Су! - Удачи ! - вздохнул ему вслед Яо. Нехорошее предчувствие все нарастало. В Нечистой Юдоли готовились к похоронам так внезапно скончавшегося главы ордена и объявлению нового наследника. В процессе подготовки выяснилось, что исчезло тело Не Мин Цзюе. Что вообще происходило?! Яо еще почти две недели провел в Нечистой Юдоли, тайно живя в покоях Не Хуай Сана и общаясь лишь с его матушкой. Она была просто разбита этой трагедией . Ей нелегко в свое время далась смерть Не Мин Цзюэ , а смерть ее родного сына окончательно ее добила. Она рыдала ночи напролет, уткнувшись в плечо облаченного в одежды Хуай Сана Яо. Нет, она не злилась на Яо, когда узнала, что случилось. Ее сын поступил благородно. Она злилась на тех, кто посмел воткнуть ему меч в спину и бросить умирать в овраге в глухом лесу. Яо пообещал предать этого человека самой позорной и страшной смерти, которую только сможет выдумать. По Нечистой Юдоли поползли слухи, что в комнатах покойного главы поселился его призрак. Яо все еще был в Цин Хе Не, когда эти слухи достигли башни Кои. Приехавшие среди ночи заклинатели Лан Лин Цзинь застали там сошедшую с ума от горя женщину, что говорила сама с собой, одетая в ханьфу своего мертвого сына и обнимала, баюкая, одеяло. Следов Яо там так и не нашли. Не зря Хуай Сан говорил, что если знают трое – знает весь свет. Свой острый ум и артистизм Хуай Сан явно унаследовал от матушки. Яо лежал, свернувшись, в маленьком погребке под полом и слушал, как над ним топают чужие сапоги, ходят чужие люди, ворошат так любовно расставленные покойным хозяином вещи и как убивается матушка Хуай Сана, сидя ровно над ним на люке в подпол. Утром, когда люди из Лан Лин Цзинь не солоно хлебавши уехали, госпожа Не выпустила Яо из погреба. За ночь руки и ноги у него затекли от неудобной позы и двигался он с трудом. - Тебе стоит бежать отсюда. Думаю, они еще вернутся. Без сына я едва ли смогу тебя защитить. Я всего лишь обычный человек и никогда не была заклинательницей. Я послала весточку в Гу Су, чтоб кто-нибудь незаметно тебя забрал. Вечером на мече прилетел Ван Цзы с двумя юными учениками. Вид у него был еще мрачнее, чем обычно. Он привез для Яо белые одежды ордена и лобную ленту. Переодевшись, Яо выглядел почти подростком. Ни дать ни взять еще один ученик, вышедший с учителем на первую Ночную охоту. До границ Цин Хе они долетели на мечах, а после часть пути проделали пешком, как и полагалось ученикам. В Гу Су была какая-то гнетущая атмосфера. Лань Ци Жень исполнял обязанности главы ордена. Яо сначала не понял почему. Лань Си Чень и все, кто уехали с ним в башню Кои, по сей день не вернулись, от них не было никаких вестей. На просьбы пояснить, что происходит Цзинь Гуань Шань не давал никаких ответов. Наконец еще через две недели в Гу Су пришел гонец из Лан Лина и принес письмо. Лань Си Чень был в плену в ордене Цзинь. В обмен на его возврат они требовали крови Мэн Яо. Только старейшины ордена Лань не были уверены, что Лань Си Ченя вернули бы не частями и живым. Цзинь Гуань Шань обезумел в последние годы, увлекшись Путем Тьмы. А после смерти Сюань Юя окончательно лишился рассудка, что было ясно из текста письма. Он требовал, чтоб Яо привезли в определенный день и час с сопровождением из не более трех человек. Еще Цзинь Гуань Шань рассыпался в письме такой бранью, что столь цветистые обороты поразили даже Яо, наслушавшегося от Сюэ Яна некогда весьма занятных слов. Яо был согласен потерять свою голову в обмен на жизнь Си Ченя. Он не мог допустить, чтоб того убили. Это противоречило приказу самого главы Гу Су Лань, который велел перед своим отъездом любой ценой сохранить жизнь Мэн Яо, защитить того, кого он так любил. И кто же знал, чем обернется визит в башню Кои, к этому сумасшедшему старику, который, говорят, жил теперь в одних покоях с оживленным трупом Сюань Юя? Обмен был назначен на скалистом утесе на полпути из Лан Лина в Гу Су. Это место славилось одной весьма странной аномалией: здесь еще никому не удалось встать на меч и полететь. Сюда можно было добраться лишь обычными средствам: прийти пешком или приехать верхом. Цзинь Гуань Шань прибыл со своей свитой. Яо к своему ужасу увидел то, чего так боялся: избитого, исхудавшего, еле держащегося на ногах Лань Си Ченя, со следами крови на спине некогда белого ханьфу. Но тот был хотя бы жив. Самого Яо сопровождали Лань Ван Цзы и Лань Ци Жень. Вень Цин тоже хотела ехать с ними, но Ван Цзы запретил ей. Цзинь Гуань Шань был слишком опасным противником сейчас. Яо его поддержал. К тому же у него, может быть, был все же небольшой козырь в рукаве: он был последним оставшимся в живых сыном главы ордена Цзинь. «Глава ордена Цзинь, я, Мэн Яо, добровольно сдаюсь вам. Освободите главу ордена Лань, как обещали!» - Яо стоял и смотрел снизу вверх, с высоты своего небольшого роста на сидящего верхом отца. Он только сейчас заметил, что позади отца сидит в седле еще кто-то… Когда понял, кто же это, Яо передернуло от ужаса. Из-за спины отца на него смотрел Сюань Юй. Его лицо было все еще красиво, не смотря на восковой цвет кожи, и едва проступившие на шее вены. Глаза стали чуть белесыми, но сохранили свой серый цвет. Яо не чувствовал запаха разложения, который обычно шел от лютых мертвецов. Сюань Юй был роскошно одет, волосы прибраны в высокий хвост с золотой заколкой. На запястьях рук, обнимающих за талию Цзинь Гуань Шаня было по нескольку браслетов. На указательном пальце правой руки как и прежде было надето кольцо в виде будто обнимающего сребристого пера. Вообще вид у него был, будто он собрался на праздник, а не в довольно далекое путешествие. Лютый мертвец сидел верхом неподвижно, лишь изредка шевеля губами, то ли силясь что-то сказать, то ли пробуя воздух на вкус. Цзинь Гуань Шань махнул кому-то рукой: «Начинай!» Яо не понял, что происходит, когда его потащили куда-то за спины главы ордена Цзинь и его свиты. На земле было нарисовано магическое поле. Его бросили по центру. Цзинь Гуань Шань спешился и стал аккуратно помогать лютому мертвецу спуститься за землю. «Что вы задумали, глава ордена Цзинь?» - наконец подал голос Ван Цзы. «Не твоего ума дело! Если все пройдет удачно, верну твоего брата» У Лань Си Ченя лицо просто потемнело от гнева. Он был, наверное, даже что-то сказал, но его рот был заткнут кляпом. «Глава ордена Цзинь… - Яо поднял глаза от земли, - Отец! Что ты замышляешь? Зачем тебе понадобилось это поле?» Мертвец, наконец, смог перекинуть вторую ногу через седло и неуклюже сполз на землю, от чего его богатые одежды пришли в беспорядок. Кто-то бросился на помощь, чтоб опустить задравшееся ханьфу, но Цзинь Гуань Шань остановил их жестом и поправил одежды сам с невероятной осторожностью и заботой, будто от излишне резкого прикосновения Сюань Юй рассыпался бы в пыль. «Не смей называть меня отцом, отродье шлюхи! Если б в тебе по нелепой случайности не текла кровь рода Лань Лин Цзинь, век бы тебя не видел!» - Яо сглотнул. Нет, живым его отсюда точно не отпустят. Ван Цзы и Лань Ци Жень положили руки на рукояти клинков. Цзинь Гуань Шань, осторожно приобнимая Сюань Юя за плечи, слово тяжело больного человека, вел его к магическому полю. Яо видел, как глаза Си Ченя в ужасе расширяются. Он мотнул головой мол, беги, пока не поздно, Яо. Но только вот Яо понимал, что если он сбежит, то Лань Си Ченя точно убьют. Просто из злости. "Сейчас, сынок, сейчас… Скоро ты будешь таким же как, прежде, живым и здоровым… еще чуть-чуть…" - ноги лютого мертвеца не гнулись, его шатало, талисман на шее болтался из стороны в сторону. Перед магическим полем он и вовсе остановился как вкопанный, будто был не в силах перешагнуть черту. Теперь можно было разглядеть лицо Сюань Юя. Кто-то мастерски его накрасил, поэтому он и казался почти живым. Кожу покрывал слой розоватой краски, делая обычную для лютых мертвецов серость незаметной. Глаза и брови были подведены. Губы едва заметно подкрашены алым, что делало их слегка влажными, почти живыми. «Начинайте играть!» - скомандовал Цзинь Гуань Шань. Откуда-то понеслись знакомые звуки Призыва, резко перешедшие в «Расспрос» . Лань Ван Цзы напряженно прислушался : «Глава ордена Цзинь, вы творите неподобающие вещи! Вы идете по Темному пути!» Яо прошиб холодный пот. Значит Хуай Сан все же был прав: в башне Кои творилось что-то весьма нехорошее. Но что будет сейчас? Уйдет ли Яо отсюда живым? «Душа А-Юя уже здесь?» «Да, господин!» - ответил сидящий поодаль от поля заклинатель. Именно он и играл Расспрос. Лань Си Чень по-прежнему стоял с кинжалом у горла. Кажется, каналы его духовных сил были запечатаны, иначе бы он точно что-то предпринял. Яо не мог оторвать от него взгляд и не заметил, как рядом теперь стоял Сюань Юй, вернее все, что от него осталось. - Замечательно. А-Юй, скоро мы опять будем вместе! Потерпи еще чуть-чуть! - на лице Цзинь Гуань Шаня проступило безумие. Лютым мертвец стоял рядом с Яо и чуть покачивался, - а тебе вообще не место на этом свете! - он слегка пнул Яо носком сапога, - Если бы не ты, Сюань Юй не захотел бы меня покинуть! - Что со мной будет? - Ты умрешь. - Если это остановит войну между кланами, то я согласен. Только позвольте мне попрощаться с главой ордена Лань, - в их разговор вклинился тихий перезвон гуциня, всего пара нот. - Глава ордена Цзинь, – вступил Ван Цзы, - я не думаю, что вам стоит затевать столь опасный ритуал. Дух вашего сына говорит: «Отпусти меня!». Ритуал едва ли будет успешным, - звучит еще шесть нот и взгляд Ван Цзы становится жестче, - Глава ордена Цзинь, ваш сын говорит: « Отец, я выпил яд из-за тебя!» - Тебя никто не спрашивает! Ты вряд ли кого-то так сильно любил ! - Яо видит, как уши Ван Цзы становятся розовыми. Цзинь Гуань Шаня не было на осаде горы, он не видел, кто так яростно охранял вход в пещеру вместе с Вей У Сянем. Лань Ван Цзы до сих пор не может пережить эту потерю. Яо знает, как тот скорбит по несносному Вей У Сяню, как корит себя, что не смог спасти. И больше всего не хочет, чтоб себя так же корил Лань Си Чень, чтоб на его сердце была такая же рана. - Глава ордена Цзинь! Вы нарушаете все правила и приличия! Немедленно выдайте моего племянника! - наконец не выдерживает Лань Ци Жень, - Мы исполнили все ваши требования! Мы приехали втроем, как вы просили, и выдали вам Мэн Яо вопреки распоряжению главы ордена! - Всему свое время, учитель Лань, всему свое время. - Так ты позволишь нам попрощаться? - Яо хочет лишь сказать Си Ченю, что любит его, чтоб этот продолжал жить, растил их с Вень Цин ребенка, чтоб заботился о клане, что Яо вернется к нему в следующей жизни, что будет его любить и после смерти, что все, что сейчас происходит- ради Си Ченя. Это не Ван Цзы и Учитель так решили. Это не выдержало сердце Яо. - Ладно, так и быть. Подведите пленного на два шага ближе. Ван Цзы напряжен, будто натянутая струна гуциня. Ци Жень тоже готов пустить в ход все свои навыки при малейшем намеке. Изо рта Лань Си Ченя наконец вытаскивают кляп. На ткани кровь. Яо хочется ободрить его: - Глава ордена Лань, прости меня за то, что я нарушил твой приказ. Прости меня, Лань Хуань! Я не мог иначе, – на глазах Си Ченя наворачиваются слезы. Между тем заклинатели начинают хлопотать у магического поля, один из них берет руку Яо и начинает наносить порезы, чтоб добыть кровь. - Мэн Яо, нет! Беги, пока не поздно! Пожалуйста! - в голосе Си Ченя отчаянье. - Как я могу? Иначе они убьют тебя! Я… мне легче умереть, чем жить без тебя! - сзади слышно, как подавился воздухом Лань Ци Жень, - Ты самое дорогое и светлое, что было и есть в моей жизни. Я никогда в мыслях не было причинить тебе зло и я не хочу, чтоб ты еще раз пострадал по моей вине! Я люблю тебя, Лань Си Чень, второй брат, А-Хуань! - кажется, эта сцена всех отвлекает и озадачивает. Кроме разве что Ван Цзы, который давно все знает. - А-Яо, я тоже люблю тебя! Я не могу допустить, чтоб ты умер! Я люблю тебя каждый миг! Я не хочу жить без тебя! – Ван Цзы будто готов бежать кому-то наперез. Яо видит это боковым зрением и надеется, что тот будет спасать брата. Яо щурится от боли порезов, кровь капает на поле, оно набирает силу. Рисунок начинает мерцать так, что это заметно уже и при дневном свете. Си Чень с ужасом смотрит на это. - Больше всего я хочу поцеловать тебя в последний раз в этой жизни, Мэн Яо… - Я тоже…. Так же страстно, как на том поле горечавки! – Яо знает, что им не позволят дотронуться друг до друга. Лютый мертвец рядом начинает резко и высоко верещать, вскинув голову вверх. - Да, как на поле горечавки! – соглашается Си Чень и улыбается, - Я люблю тебя больше жизни, Мэн Яо! – и толкает плечом заклинателя, держащего кинжал у его горла. Порез получается неглубокий, но кровь разлетается каплями по одежде. Лань Си Чень бросается в магическое поле и буквально выталкивает оттуда Яо. Тот кубарем, через голову летит на землю, пачкаясь в грязи и собственной крови, слыша голос Си Ченя - Ван Цзы, спаси его!- не давая опомнится, тот хватает его за шкирку и кидает поперек седла так и не спешившегося Ци Женя. Они оба припускают во весь опор. Им надо как можно скорее исчезнуть из этого места, чтоб можно было встать на мечи и улететь. Магическое поле между тем меняет цвет с красного на белый и стоящие в нем человек и лютый мертвец рассыпаются в прах. Ци Жень уже скачет прочь , а Яо поворачивает голову и ему видно все, что остается позади. Яо видит, как Цзинь Гуань Шань падает на колени и кричит. Это какой-то нечеловеческий вопль боли. Он сгребает руками прах Сюань Юя, будто может слепить его обратно. Через пару дней Ван Цзы,ставший теперь главой ордена попытался призвать душу брата,расспросить о произошедшем. Душа не отвечала. А Лань Ци Жень подтвердил опасения: души и Лань Си Ченя,и Цзинь Сюань Юя скорее всего безвозвратно утрачены из-за сорвавшегося ритуала. Через десять дней началась осада Гу Су. Цзинь Гуань Шань хотели лишь одного - стереть это место с лица земли, как когда-то орден Вень. Его не могло становить ничто. Страшнее было то, что он вел с собой армию лютых мертвецов. Неутомимым воинам был все равно. Это было страшнее бойни в Безночном городе. Мэн Яо с ужасом смотрел на все происходящее. Он тоже помогал держать оборону. Только силы были слишком не равны. И не было Вей У Сяня, который некогда пришел на помощь. Зато в толпе мертвецов Яо видел труп Цинь Су. «Глава ордена Лань, просто выдай меня и они уйдут. Не ставь весь клан под угрозу. Без Лань Си Ченя моя жизнь мне не так дорога!» Ван Цзы редко говорил, будто не любил это делать. Светские беседы были не его коньком уж точно. Так что ответа пришлось подождать, пока он точно сформулировал свои мысли. «Я обещал брату спасти тебя. Для него твоя жизнь дорого стоит. Глава ордена Цзинь безумен, твоя выдача мало что решит» Ночью Яо ушел в лагерь Цзинь сам. Но Гуань Шань его прогнал со словами: « Ты, сын шлюхи, не достоин даже моего взгляда! Я оставлю от Гу Су пригоршню праха, как Лань Си Чень оставил ее от Сюань Юя! Я отравлю все окрестные земли, как ты отравил Сюань Юя!» Яо не знал, что сказать, чем оправдаться: « Я был едва знаком с Сюань Юем и я уж точно на заставлял его принимать яд. Ты сам выгнал меня из Лан Лина задолго до его приезда!» - «Ты забрал у меня его! Он полюбил почему-то тебя! Тебя, которого не знал! Он хотел сбежать к тебе в Гу Су, уйти любым способом, чтоб быть рядом с тобой , а не со мной!!! Он сказал, что лучше выпьет яд,чем останется рядом со мной!»- «Так убей меня, только успокойся! Пролей мою кровь, раз тебе так хочется! Это будет равнозначная месть! Зачем страдать женщинам и детям, что не причастны к гибели Сюань Юя?» - «Теперь мне твоя кровь не нужна! Я хочу ,чтоб Гу Су исчезло! Так и передай Лань Ван Цзы: благодаря Лань Си Ченю пощады не будет никому! А тебя я велю оставить в живых, чтоб ты так же, как и я смотрел, как рушится твой мир!» Как то ни странно, но Цзинь Гуань Шань дал Яо уйти. Более того, велел своим адептам проводить Мэн Яо до ворот Облачных глубин и не трогать его. Следующий день был адом. Погибла почти половина адептов Гу Су Лань. Ван Цзы был тяжело ранен. Мэн Яо больше всего не свете желал прекратить эту бессмысленную бойню, где убивали ради убийства. Если бы у него был шанс хоть что-то исправить, вернуться в тот момент, когда можно еще все спасти… Комната запретных книг в Облачных глубинах кажется, была единственным местом, где было не заметно всего происходящего снаружи. Где-то наверху полыхали пожары, стонали раненые, оплакивали убитых. Здесь же стояла тишина, будто в склепе. Яо помнил о книге, которую некогда Лань Си Чень не разрешил ему трогать. Книга с такими темными заклинаниями, что ее не позволяли даже просто открывать. Лишь Вей У Сянь решился идти по Пути Тьмы и закончилось это очень плохо для него. Обретенная им сила почти не поддавалась контролю. Но может дело было в характере самого Вей Ина? Если Яо это повторит, может у него получился лучше? Но тут Яо пришлось припомнить владыку И Лин самыми недобрыми словами: часть страниц из книги, принадлежавшей ему, были просто неаккуратно выдернуты, будто в спешке. Видимо, стать столь же сильным, как Вей У Сянь Мэн Яо уже не сможет. Да и мастерства ему маловато, чтоб переподчинить себе армию мертвых, которая подобно саранче уничтожает все на своем пути. Яо судорожно листал страницы. Должно же быть еще что-то! Буквально к концу книги нашлось кое-что подходящее. Заклинание, меняющее судьбу. Как именно оно работает, Яо до конца не понял. Нужно было абсолютно точно загадать желание и уничтожить свое тело в качестве жертвоприношения, предварительно нарисовав несколько магических полей и знаков. Яо бежал с книгой под мышкой быстро как только мог. Он знал, что Цзинь Гуань Шань не позволит ему запросто умереть, но и не хотел привлекать внимание. Ему нужно было тихое место, куда боевые действия еще не добрались. У водопадов было все же спокойно, будто там время застыло. На каменные уступы редко кто приходил в такое время. Тут тренировались в медитации или игре на музыкальных инструментах, чтоб слышать свою мелодию даже в самый разгар боя или среди завывания нечисти. Яо потребовалось довольно много времени, чтоб нарисовать все знаки, пролить на них свою кровь, нарисовать нужные символы на своем теле и подумать, чем он хочет и может пожертвовать в обмен на свое желание. Вдали, у ограды Облачных Глубин вдруг сверкнула вспышка. Нет, это был не сигнальный огонь, а что-то куда серьезнее. Эхо прокатилось будто от удара грома. Яо понял, что надо торопиться. Он встал у края обрыва. Он не знал, к кому обращается и как надо правильно загадывать желания: «Пожалуйста, умоляю, дайте мне еще шанс! Шанс все исправить! Пусть все будет как угодно, только не так! Пусть лучше Лань Си Чень не догадается о моих чувствах и никогда мне не ответит, Не Хуай Сан возненавидит меня, Не Мин Цзюе спустит меня со ступеней Нечистой Юдоли! Пусть я буду самым мерзким человеком на свете, пусть я совершу все злодеяния мира! Пусть я лучше приму смерть от руки Си Ченя! Пусть на мою долю выпадут любые страдания и унижения!.. Я вынесу все, лишь бы остаться в башне Кои! Пусть я лучше убью своими руками отца и всех, кем я дорожил! Дай мне шанс не допустить эту войну, не дать душе Лань Си Ченя распасться! Пусть он будет жив!» Мэн Яо было шагнул вниз с уступа, почувствовал пустоту под ногами, холодный туман от воды, но тут услышал голос матери: «А-Яо, радость моя, где ты? Матушка приготовил тебе угощение. Беги скорее ко мне!» От неожиданности А-Яо выронил калейдоскоп из рук. Костяная стенка от удара треснула и цветные камушки и осколки высыпались на землю рядом с лавкой. А-Яо не хотелось их бросать и он начал набивать ими карманы: красивый господин Лань, которому Мэн Яо никогда даже в мыслях не посмеет причинить вреда; грозный воин Не Мин Цзюе, восставший ради него из мертвых; шпионские похождения в Безночном городе; сады башни Кои и золотые одежды; его отец, признавший его сыном; Цинь Су в красивом платье и их первенец; момент, когда он идет как хозяин, опоясанный мечом к трону в башне Кои; влюбленный взгляд Мо Сюань Юя; верность Сюэ Яна; храм в честь его матушки; их братство на троих и как он сам улыбается своим названным братьям, поднимая чашу с вином; как в его руках послушен Хень Шен. С верхнего этажа, с балкона, вновь слышится голос матушки: «А-Яо, сынок, где ты? Скорее беги сюда!» Она здесь, живая и здоровая. Ее волосы красиво уложены в прическу. На плечах легкая полупрозрачная накидка. А-Яо так счастлив сейчас увидеть ее живой. Она ведь уже дважды умирала у него на глазах. А- Яо бросает калейдоскоп там, где тот разбился и спешит на верхний этаж веселого дома, где они с матушкой живут. Цветные бусины и осколки так и остаются отчасти на песке, складываясь в некий непонятный узор,а отчасти перемешаются в его кармане в новую причудливую картинку.