Калейдоскоп

После Аннигиляции солнца Яо распрощался со своими названными братьями и рискнул отправиться в Лан Лин. Он полагал, что то отец после всего его героизма примет его. Но нет. Через два месяца он опять пересчитал ступени боковой лестницы в башне Кои, ровно как в свой первый визит. Отец велел ему убираться из Лан Лина и больше не сметь здесь показываться и вообще упоминать об их родстве. Яо знал, что ворота Нечистой Юдоли и Облачных Глубин для него всегда открыты, так что решил решил попробовать начать все с чистого листа. Он продал крошечный домик, все еще пропахший ароматом масла для волос Лань Си Ченя, и уехал обратно к Не Мин Цзюе. Тот обещал ему пост секретаря и приличное жалование. Из вещей Яо забрал лишь подушку, хранящую любимый запах да щербатую чашку. Все остальное ему было совершенно не жаль. В Нечистой Юдоли ему были рады. Не Мин Цзюе шутил, что не простил бы ордену Цзинь,если б его ставили без помощника. Хуай Сан всегда как-то странно, немного печально смотрел из-за веера на Яо. Яо думал,что это из-за сложных отношений между братьями. Иногда Мин Цзюе был к Яо куда ласковее, чем к родному брату. Хуай Сан кусал губы и мямлил, будто не решаясь что-то сказать. Младший из братьев Не вообще был,видимо от природы мягок,застенчив и нерешителен и темпераментом вышел совсем не в яростных ,жестких и сильных сыновей клана Не. К тому же он провел на женской половине дома куда больше лет, чем положено мальчику, и вырос скорее любителем искусства, чем войны. Он до дрожи боялся старшего брата, не смел слова поперек сказать и мгновенно замолкал, стоило Не Мин Цзюе лишь слегка покоситься в его сторону при каких-то неосторожных словах. Однако при всей суровости Мин Цзюе у Яо отношения с ним был какие-то на удивление теплые и даже нежные. Яо понимал, что в нем самом что-то сломалось после жизни в Безночном городе, но для Не Мин Цзюэ он будто остался прежним. Глава ордена Не шутил, что у него два мелких брата, гонял Яо по тренировочному полю, как во время войны, осторожно ставил руки и ноги Яо в правильное положение для ударов. Хуай Сан всегда наблюдал за этим молча и лишь сутулился сильне слыша слова старшего брата, что младшему надо брать пример с Яо, а не отлынивать от тренировок, сидя на заборе. Раз в три месяца Нечистую Юдоль навещал глава ордена Лань. Его приезды были похожи на маленький праздник.Особенно для Яо. Си Чень его порой навещал в личных покоях, чтоб просто поговорить наедине за чашкой чая или рисованием.. Мэн Яо был одним из немногих, при ком он мог не быть главой клана Лань, закованным в броню правил. Мэн Яо очень это ценил. Он так и не смог признаться Лань Си Ченю в своих чувствах – так хоть остался хорошим другом. Мэн Яо казалось, что если он скажет, что у него на сердце, то их отношения могут безвозвратно испортиться… Испорченного и грязного в его жизни после Безночного города и так было с избытком, он хотел оставить хоть что-то целым и чистым. Си Чень вечерами бывал грустен. Яо как-то отважился спросить в чем дело. Глава Лань признался, что безнадежно и безответно влюблен. Яо даже не знал, плакать или радоваться: с одной стороны у него появился наконец повод обнять Си Ченя, пусть и из сочувствия, с другой - Яо понимал, что теперь ему о своих чувствах к главе Гу Су Лань лучше и не заикаться. Лань Си Чень сказал, что лишь рядом с Яо ему легче. Яо отважился положить голову ему на плечо,как делал это в крошечном домике в Лан Лине и произнес: « Все наладится». Си Чень поднял свою руку, погладил предплечье Яо через рукав темного ханьфу ордена Цин Хе Не и тяжело вздохнул: «Едва ли…» Яо показлось, что за окном мелькнула какая-то тень. Но, кажется, лишь показалось. Наверное, ветер шевельнул ветвь дерева под окном. Ночью после этих нежданных через несколько лет объятий Яо плохо спалось. Ему снился Лан Лин, крошечный домик на окраине города, две так и не выпитые чашки с чаем на столе в которых отражается луна и Си Чень… Вернее, Лань Хуань, осторожно раздевающий его. Вот красивые пальцы аккуратно развязывают пояс его нижних одежд, вот А-Хуань проводит ладонями по его плечам, снимая нижние одежды. Вот Яо обнимает его так же, как вечером. А-Хуань так же гладит его по руке, только без слоя ткани это прикосновение выходит куда нежнее и интимнее. Яо весь горит от страсти, стонет от удовольствия, его тело содрогается… Яо просыпается тяжело дыша, хватая ртом воздух. Рядом на кровати лежит подушка Си Ченя. Яо обнимает ее, вжимается носом, будто пытаясь удержать этот сон немного дольше, еще хоть мгновенье ощутить на себе сильные, обманчиво-изящные руки. Яо чувствует, как последние спазмы удовольствия еще пронизывают его тело. Ему следует встать и пойти в купальню, чтоб сменить нижние штаны и обмыть тело после такого сна… Тело Яо настолько изголодалось по ласке, что просто сон об объятьях Лань Си Ченя заставил его излиться. Яо сам над собой не весело смеется. Надо найти хоть кого-нибудь, с кем можно было изредка встречаться для… Мин Цзюе не зря шутит, что Яо слишком засиделся в одиночестве. Яо обычно отвечает, что женится лишь после своего старшего брата. Тот в ответ вдруг становится невероятно серьезным и даже каким-то мрачным. Яо нехотя вылезает из-под одеяла, накидывает верхнее одеяние и босиком, бесшумно выходит за дверь своей спальни. В коридорах темно и тихо, нет дневной суеты. Низ живота приятно, облегченно ноет. Яо хочется улыбаться из-за сна и плакать от того, что это только сон. Лань Си Чень давно спит один в своей постели где-то в Облачных глубинах. Далекий и недосягаемый, будто луна на небе. Эти мысли заставляют Яо вздохнуть. Каким же он был дураком, что не отважился поцеловать спящего Лань Хуаня, когда тот был так близко и сам сгребал его в объятья ночами ! Нужно было всего лишь повернуть голову и … В купальне тоже тихо и сумрачно , как во всем доме. Вода , нагретая камнями вечером еще не успела до конца остыть и стать совсем ледяной, но теплой Яо ее тоже не назвал бы. Он осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, поливается из ковша, смывая с себя белесые, вязкие следы собственных грез. В окно видны звезды и тонкий, стареющий месяц на фоне гор. Вокруг тишина и кроме звезд и луны нет никаких источников света. Хотя нет . Внимание подвело Яо: в окнах покое Не Мин Цзюе какой-то свет, неясно движется тень. Может что-то случилось? Мысль, что Мин Цзюе может проводить ночь с женщиной Яо почему-то отметает сразу. Не в правилах главы ордена Не приводить к себе кого-то. По крайней мере Яо ни разу за все время знакомства с Мин Цзюе не мог припомнить, чтоб тот приводил кого-то в свой шатер во время войны или оставлял на ночь в собственной спальне. Разве что Яо, когда было особенно много дел и они ночи напролет разрабатывали планы наступлений или разбирали отчеты. Мин Цзюе в такие моменты обычно старался чтоб хотя бы Яо смог поспать. Иногда Яо просыпался от того , что Мин Цзюе гладил его по волосам или поправлял одеяло. Глава ордена Не обычно видя, что Яо открывал глаза, говорил : « Спи, брат!» Яо тогда списывал все на то, что Мин Цзюе скучает по родному младшему брату. Они с Хуай Саном несколько похожи внешне,оба не крупные, с тонкими чертами лиц. Кажется, сейчас была очередь Яо сказать Не Мин Цзюе : «Ложись спать, брат!» Яо замыл пятно на нижних штанах, поплотнее запахнул верхние одежды, чтоб его неподобающий вид не бросался в глаза и отправился пустынными коридорами к покоям главы ордена, чтоб выяснить, от чего горит свет. Тишина в доме не нарушалась, казалось, абсолютно ни чем. Но уже на подходе к искомой двери послышался неясный шум и как будто стоны. Яо остановился у двери, пытаясь понять, что происходит. Будет крайне неловко, если Не Мин Цзюе все же наконец привел кого-то в свои покои, а Яо потревожит Первого брата в такой момент. Не Мин Цзюе с кем-то спорил. Всерьез. Он был раздражен. Яо уловил лишь : «…. Нет!» Удивительнее было лишь слышать второй голос в этом диалоге. Это был Не Хуай Сан ,неведомо что забывший глубокой ночью в спальне брата. Они вполне свободно могли общаться днем практически в любое время и на любую тему. С чего Хуай Сану идти к брату в столь поздний час, да еще обсуждать вызывающую такое недовольство тему? Яо приложил ухо к двери. Тон младшего из братьев Не был совершенно иным, нежели его привык слышать Мэн Яо днем. Не Хуай Сан говорил четко, твердо, даже как-то жестко, но в то же время в его голосе сквозило отчаянье: « Не держи это в себе! Просто признайся !.. хотя бы себе. В том, что происходит нет ничего дурного!» « Нет. Ты сам знаешь почему. Или ты предлагаешь мне поступиться принципами и взять силой ?.. Неужели ты кому-то еще желаешь такой судьбы?» - Мин Цзюе зол, хотя старается сохранить спокойные интонации в голосе. « Нет! – раздраженно отвечает Хуай Сан, - Я предлагаю тебе просто открыть рот и сказать, что ты любишь. Ты же сам знаешь, что тебя это убивает…» Яо в смятении отпрянул от двери. Что вообще происходит? В Хуай Сана вселился демон? Или просто шутливый дух морочит ему – Мэн Яо - голову? Может это все еще продолжение того странного сна после грустного признания и объятий Лань Хуаня, поспешно отбывшего на ночь глядя из Нечистой Юдоли? Яо успевает лишь отпрыгнуть, чтоб не получить по лбу со всего маху распахнувшейся дверью. Из покоев брата действительно выходит Не Хуай Сан. Только он какой-то… другой. Он с резким щелчком распахивает веер и начинает нервно обмахиваться, поспешно удаляясь. Яо не сразу понимает, в чем разница. Хуай Сан идет с прямой спиной, вскинув голову с подобранными точно так же как у Яо волосами, а не со своей обычной прической. Его одежды будто бы впопыхах наброшены, ханьфу съезжает в плеча, обнажая отсутствие нижних одежд. «Это точно Не Хуай Сан?» В сумерках сходство с Яо стало поразительным. Яо знал,что Хуай Сан ему симпатизирует,но не до такой же степени. Яо радуется полной темноте. На порог выступает, завязывая нижние штаны, Не Мин Цзюе. Он недовольно смотрит вслед брату, пока тот не скрывается за поворотом коридора к своим покоям. Яо старается не дышать. Мин Цзюе бормочет под нос: «Эх, младший брат…Прости...» и закрывает дверь. Только тогда Яо рискует наконец выдохнуть. Виденная им сцена настолько откровенная и двусмысленная, что он не знает ,что думать. Неожиданно смелый Хуай Сан, развязанные штаны Не Мин Цзюе, этот спор непонятно о ком и чем… Утром, когда Яо к положенному часу приходит в кабинет Мин Цзюе, тот сидит мрачнее тучи. Чуть веселее он стал лишь увидев, как Яо принес чашку и наливает ему свежий чай : « С добрым утром, Первый брат!» Мин Цзюе как-то рассеянно улыбнулся. Днем было много дел. Яо сортировал почту, писал ответы на те послания, на которые Не Мин Цзюе был не обязан отвечать лично. К вечеру они оба устали. Настало время вечернего чая. Обычно они говорили в такие моменты. Не Мин Цзюе был равнодушен к искусству в любых его проявлениях, но любил оружие, охоту и лошадей, так что чаще они обсуждали последние три темы, чтоб отвлечься от дневной суеты. Изредка предавались воспоминаниям. Во время войны произошло очень много чего, что хотелось забыть навсегда. Яо не знал, сколько таких моментов хранил в своей памяти Мин Цзюе, но у него самого их было предостаточно. Больше всего ему хотелось забыть серьезное лицо Си Ченя , уговаривающего его пойти на такой риск как шпионить в Безночном городе: « Ты единственный, кому я могу по-настоящему верить!» Сегодняшний вечер проходил в тишине. Мин Цзюе молчал и медленно пил свой чай. Видимо, дневные заботы его тоже утомили. Яо старался не выбиваться из этого неспешного темпа и отвлекался лишь чтоб убрать непослушную прядь, все норовящую выскользнуть из-за ухо на лицо. Вопрос прозвучал неожиданно настолько, что Яо поперхнулся чаем. Причем больше из-за сути этого вопроса: - Третий брат, ты влюблен в кого-нибудь? - они никогда не говорили с Мин Цзюе о чувствах, любви, поэзии… Яо был уверен, что Мин Цзюе не из тех, кто будет размениваться на слова в случае, если воспылает к кому-то страстью. - Ну …. Вообще-то… вроде бы да… Если тебе нужен совет, Первый брат, или просто выслушать, я всегда готов тебе помочь. Мин Цзюе как будто бы смутился : - Спасибо, буду иметь ввиду, - как будто сам глава ордена хотел сказать что-то совсем иное, но не стал. На очередную годовщину празднования окончания Аннигиляции солнца был устроен пир ,куда были приглашены участники этих славных сражений. Многие гости приезжали с семьями. Один из глав небольших кланов прибыл с женой и дочерью, которая показалась Яо от чего-то очень знакомой. Яо почти весь день не решался подойти и заговорить, отважился лишь ближе к вечеру, когда девушка стояла рядом со своими отцом и матерью, уже собиравшись уезжать. Яо поклонился и спросил, не могли ли они встретиться где-то ранее. Оказалось, что с Цинь Су они знакомы и куда дольше, чем думали. Еще девочкой он спас ее от клана Вень , отдав с рук на руки отцу, испуганной, но невредимой. Так завязались довольно приятные отношения. Цинь Су выросла настоящей красавицей. Яо по возможности навещал дом Цинь Цан Е, чтоб повидаться с его дочерью и даже подумывал о свадьбе. Почти все его ровесники были семейными людьми. Мин Цзюе видел, как с Яо что-то происходит. Как тот отвлекается от бумаг и смотрит в пустоту в легкой улыбкой или любуется на что-то в окно. Глава ордена Не не задавал вопросов, но морщина меж его бровей стала глубже. Примерно в это же время случился первый приступ безумия. Не Мин Цзюе неожиданно рано настигло искажение ци. Лекари разводили руками. Глава ордена Не слишком увлекся оттачиванием своих духовных и физических сил, чтоб возможно было сохранить равновесие. В приступе безумия Не Мин Цзюе сделал огромную зарубку саблей на перилах. Остановился он лишь после того , как Мэн Яо спросил его, от кого он отбивается и зачем так отчаянно машет оружием. Не Мин Цзюе подошел, склонился к Яо. В глазах полыхал огонь безумия. Но он вытянул руку , отдал саблю Яо и его взгляд стал проясняться. Он посмотрел на свои руки, на Яо, на перила, развернулся и ушел. Мэн Яо вообще был единственным человеком, кто не боялся подойти к Не Мин Цзюе в моменты искажения ци, единственным , кто мог словами и доводами заставить его остановиться или хотя бы отложить саблю. Он по мере сил пытался помочь Не Хуай Сану, опять взяв в руки гуцинь . Это помогло, но не надолго. Лань Си Чень приехал как только смог. Он привез с собой несколько мелодий, чтоб помочь Первому брату. Эта музыка и правда помогла .Мин Цзюе будто почувствовал ветерок в зной. Но Лань Си Чень при всем своем желании не мог находиться постоянно в Нечистой Юдоли, чтоб играть во время каждого приступа. Яо вызвался изучить эти мелодии. Его матушка играла на гуцине и научила его. Уроки игры на гуцине Яо вспоминал как самые сладкие и томительные моменты. Лань Си Чень сидел так близко, будто обнимая, так запросто касался его, чтоб поставить пальцы на нужные струны, так легко наигрывал на Ле Бин нужный мотив. Яо мог бы любоваться таким Си Ченем вечно. Он порой даже забывал, зачем вообще эти уроки. Музыка помогала,но все как всегда, решила случайность. Не Мин Цзюе умер. Упал с лестницы ,оступившийсь в кратком приступе безумия, ранив младшего брата. До этого он бегал по дворцу с саблей наголо, разыскивая Мэн Яо, чтоб тот помог ему успокоить это адское пламя и так и умер с его именем на устах. Яо просто не успел добежать до той проклятой лестницы, он видел издали, как падает Не Мин Цзюе, как бежит к нему Не Хауй Сан ,зажимая плечо, как падает на грудь мертвого брата, рыдая, младший господин Не. Мэн Яо только оставалось что помочь Не Хуай Сану с организацией похорон. Хуай Сан был в панике: он не хотел становиться главой ордена, он не был к этому готов, он хотел всю жизнь провести в праздных забавах вроде росписи вееров. Так Мэн Яо остался еще почти на три месяца в Нечистой Юдоли. За это время он понял вечно ворчащего на брата Не Мин Цзюе: Не Хуай Сан был куда умнее, талантливее и собраннее, чем хотел казаться. Мэн Яо старался поддержать друга после смерти брата и ранения, нанесенного в приступе безумия. В своем безумии Не Мин Цзюе был страшен во всех смыслах этого слова. Не Хуай Сан заметил, что Яо периодически куда-то отлучается. На вопрос о том, куда же тот ходит Яо не стал кривить и рассказал о Цинь Су, о том, что ходит порой поговорить с ней. Наверное, это была одна из немногих девушек ,которая ему и вправду нравилась почти во всем. Если б Яо дали выбирать, то Цинь Су он бы сделал своей сестрой. Яо не стал говорить, что его сердце давно отдано совсем иному человеку, который к тому же в кого-то безнадежно и безответно влюблен. Цинь Су… Она могла отвлечь от этих мыслей своей заботой… Яо так же понимал, что вряд ли сможет на ней жениться: не того круга он человек. Сомнительное происхождение тоже шансы не увеличивало. Ему пришлось бы год, а то и два работать без устали, прежде, чем он смог набрать денег на выкуп за нее. Но сватовство и все расходы на себя взял молодой глава ордена Не - Хуай Сан. Это было немного странно : траур по прежнему главе еще не кончился.. Хуай Сан не стал долго ждать и буквально через неделю отправил первое письмо в дом Цинь Су. Молодой глава Цин Хе Не поручался за Мэн Яо как за лучшего жениха для этой девушки. Цинь Су была очень счастлива. Что может быть лучше свадьбы с человеком, которого любишь? Яо был взволнован . Ему было совестно , что он своей личной жизнью добавляет столько хлопот едва начавшему вникать в дела главе ордена Не. Однако сам Хуай Сан был непреклонен. Эта свадьба была еще и данью уважения к столь безвременно ушедшему главе ордена Не, исполнением его последней воли. Оказалось, что последними словами Не Мин Цзюе была просьба к Хуай Сану заботиться о Мэн Яо. О свадьбе Мэн Яо сказал и Лань Си Ченю , когда тот в очередной раз приехал к нему – теперь лишь к нему одному – в Нечистую Юдоль. Мэн Яо на миг показалось , что Лань Хуань даже расстроился от этого известия. Но тот улыбнулся и сказал, что рад. И не понял, почему сам Яо был скорее расстроен. - А-Яо,ты-то от чего печален? Каждый раз, когда я тебя вижу ты задумчив и не улыбаешься. - Я – Яо даже не надо было выдумывать ,чем объяснить свое меланхоличное настроение, - скорблю о кончине Первого брата. - Я тоже скорблю по нему и буду скорбеть и помнить всю жизнь. Но ты начал скорбеть уже очень давно, ещё когда Первый брат был жив. Расскажи мне, что тебя гложет. - Я люблю Цинь Су лишь как сестру. Мое сердце ,моя страсть отданы давно совершенно другому человеку. Только вот между нами ничего не могло бы быть… - Это печально. Я могу тебя понять. Ты не признался в своих чувствах? - Я слишком боялся это сделать, когда мог… - А сейчас уже не можешь? - Лань Хуань удивлен. - Наверное нет… - Яо потупливает взгляд. Смотреть в такой момент на Лань Си Ченя выше его сил. - В кого же ты влюблен , Мэн Яо? - Лань Си Чень замирает в ожидании, теребя рукав ханьфу. - Я влюблен в человека, которому я не ровня, который куда выше и лучше меня, который словно луна на небе - освещает всю ту тьму, что есть в моей жизни, - они оба замирают. Дальше разговор похож на хождение по тонкому весеннему льду: то ли выдержит, то ли провалишься в ледяную воду. - Ты любишь… - Я люблю тебя, Лань Хуань, - на одном дыхании, с зажмуренными глазами говорит Мэн Яо.Он не хочет видеть вытянувшееся лицо главы ордена Лань, гнева и непонимания в глазах, взмаха пол и рукавов белого ханьфу уходящего Первого Нефрита… Вместо этого он слышит смех . Лань Хуань хохочет? Яо нерешительно приоткрывает один глаз. Лань Си Чень никуда не сдвинулся с циновки. Он заливается смехом, прикрыв лицо рукавом. Так же когда-то Лань Хуань хохотал над шутками, что рассказывал ему Мэн Яо. В Облачных Глубинах смеяться было нельзя. Смеяться Лань Хуань научился лишь в крошечном домике на окраине Лан Лина, слушая истории и анекдоты, что рассказывал ему Мэн Яо, лежа рядом под одним одеялом. Вся его безупречность трещит от этого смеха. Яо напрягается ожидая вопроса: «Это шутка?» Но вместо этого Лань Си Чень бьет себя ладонью по лбу: - Какой же я дурак! - О чем ты ? - на лице Яо непонимание и полнейшая растерянность. - Мы с тобой как дети малые! Я столько лет не знал , как к тебе подступиться , думал, что у тебя что-то с Не Мин Цзюе. Он лишь о тебе говорил наедине со мной. Думал, что раз ты живешь в Нечистой Юдоли, то вы с ним… - С Первым братом ничего такого не было, Лань Хуань. Совсем. Я ждал лишь тебя… - эти слова заставляют Лань Си Ченя нервно сглотнуть и впиться в губы Яо. Это было откровеннее, честнее любых слов. Все было почти как в том сне. Лань Си Чень обнимал Яо. Пальцы - красивые ,сильные - аккуратно развязывали уже узел на поясе нижних одежд. Ладони провели по плечам, помогая нижним одеждам упасть. Яо прижался голой грудью к Си Ченю : «Как я по тебе скучал, Лань Хуань!» Яо не видел, но точно знал, что в ответ он улыбнулся. Яо чувствовал, как нежно его гладят по затылку. «Я тебя никогда больше не оставлю, А-Яо. Я заберу тебя с собой в Гу Су завтра же!» Кажется, что копилось все эти годы выплеснулось в эту ночь. Лань Си Чень так изысканно и нежно ласкал Мэн Яо, что тот буквально таял в его руках. О ,они вспомнили те душные ночи в Лан Лине, все о чем они оба так мечтали! Яо наконец смог поцеловать лежащего рядом Лань Хуаня , уткнуться носом в волосы , снова чувствуя запах все того же масла для волос, кончая от поцелуев и ласк самых сокровенных мест. Лань Си Чень наконец смог вдоволь обнимать и прикасаться к Яо, не боясь напугать того, поцеловать шею сзади, ровно там, где заканчивается линия роста волос, узнать , каков Яо на вкус везде. Каковы его губы, шея, грудь, какие на вкус капельки пота у него на лбу и прозрачные капли смазки на члене. Как именно Яо стонет от удовольствия, шире раздвигая колени, как тянется к обнаженному телу Си Ченя. Как у главы ордена Лань дрожат кончики пальцев, когда он ласкает Мэн Яо. Как уверенно кивает сам Яо на вопрос Си Ченя : « Я могу?..» и поворачивается на живот ,чтоб его возлюбленному было удобнее входить. Яо чувствует Си Ченя в себе, глубоко внутри, чувствует ,как бешено бьется сердце всегда такого спокойного на вид Первого Нефрита. Биение чужого сердца он чувствует именно внутри себя, это ощущение заводит еще сильнее. Оно перебивает всю боль и чувствительность первого раза. Яо знал, что можно делать, он листал книги, он помнил что-то из своей жизни в борделе, за чем подглядывал в тайне от матушки, когда стал подростком. Но ощущения превзошли самые смелые мечты. Мир вокруг будто перестал существовать. Остались лишь он и Лань Хуань, слившиеся воедино, вне времени и пространства. Единственным , что обеспокоило Яо был странный звук под окном ,похожий то ли на удар ветки, то ли на щелчок резко раскрытого веера. Но он был слишком поглощен своей наконец нашедшей выход страстью с Лань Хуанем, что не обратил на это никакого внимания. Утром Яо проснулся и долго боялся открыть глаза. Он не знал, что случится: то ли он очнется в своем крошечном домике в Лан Лине в самом начале войны ,то ли это опять будет сон, который так не хочется отпускать. Но когда он открыл глаза, то встретился со счастливым взглядом светло-карих глаз. Лань Си Чень действительно обнимал его, позволяя лечь на свое плечо. «С добрым утром,А-Яо!» Прежде,чем они успели выйти из покоев, к ним постучали. Яо не хотелось,чтоб Лань Си Ченя видели здесь в этот ранний час. Он накинул верхние одежды и пошел к двери, надеясь, что это кто-то из слуг зашел его разбудить. За дверью стоял Не Хуай Сан, бодрый, полностью одетый и идеально причесанный в столь ранний час. Обычно глава ордена Не ставал довольно поздно и по утрам выглядел сонным. - Привествую,Яо… - половину лица Хуай Сан привычно прятал за веером. - И тебе доброго утра,глава ордена. Что случилось? Почему ты решил заглянуть ко мне так рано? - Слуги донесли мне ,что глава ордена Лань не ночевал в своих покоях. Я хотел узнать, не видел ли ты его вчера или сегодня. - Он у меня. Мы засиделись почти до утра за разговорами и воспоминаниями , он как раз собирался идти в свои покои. Хуай Сан смахнул со лба несуществующий пот: - А я так переживал, так переживал! Думал,что глава отбыл ранним утром, потому что мы забыли какую-то из церемоний или чем-то не угодили!!! - Все в порядке. Ваше гостеприимство как всегда на высоте, глава ордена Не. - наконец подал голос и сам Лань Си Чень, тоже уже успевший полностью одеться и повязать ленту. - Ой,как хорошо, что вы наконец нашлись! Я хотел вас попросить помочь мне немного и в рамках дружбы двух наших орденов и провести урок для наших адептов… Я сам не так много знаю, но хотел бы дать нашим ученикам больше, чем могу предложить я… - Хорошо, давайте обсудим это за завтраком. Не Хуай Сан изящно поклонился, Лань Си Чень ответил столь же безупречным поклоном. Яо в свою очередь поклонился им обоим по очереди, после чего Не Хуай Сан ушел. Это было скверно. Яо даже не подумал о репутации Лань Си Ченя . Наверняка поползут слухи, что глава ордена Лань непозволительно много времени провел с секретарем главы ордена Не. А судя по тому, как на них смотрел Не Хуай Сан, он будто точно знал как они провели это время. Завтрак прошел тихо и спокойно. Лань Си Чень отложил свой – их с Яо - отъезд . Яо пошел заниматься своей работой и ломать голову, как именно он скажет Не Хуай Сану ,что уезжает в Гу Су и почему, а Лань Си Чень отправился на тренировочное поле проводить урок для адептов ордена Не. Куда делся сам Хуай Сан Яо спросить не удосужился.Не до того было. Сегодня было слишком много прошений. Когда время перевалило ближе к вечеру, Мэн Яо наконец поднял голову от горы бумаг на столе. Глава ордена Не так и не соизволили за весь день заглянуть сюда и хотя бы поинтересоваться, не требуется ли его подпись. Яо спросил у слуги, принесшего чай , не закончился ли урок главы ордена Лань. Слуга сказал, что на тренировочном поле давно никого нет. Все ушли на показательную охоту, кроме главы ордена Не. Яо удивился. Куда в таком случае делся Не Хуай Сан? Опять отлынивает от обязанностей главы? Яо отпустил слугу, допил чай , разобрал оставшиеся бумаги и отправился на поиски Хуай Сана. В покоях главы ордена было пусто. Яо прошелся по саду и решил посмотреть в самом последнем месте, где бы мог быть Не Хуай Сан – на тренировочном поле. Порой глава ордена все же тренировался в фехтовании с саблей , но предпочитал делать это в одиночестве. На обратном пути с поля Мэн Яо схватили, скрутили руки сзади и куда-то поволокли. Оглянувшись, Яо узнал двух адептов, особо близких Хуай Сану. Неужели что-то случилось с молодым господином Не? Яо предполагал, что в таком случае подозревать начнут именно его, помня все его приключения в Безночном городе. Адепты приволокли его братно к кабинету и втолкнули внутрь так, что Яо упал на колени.Хозяин кабинета был на месте. Он сидел за столом и нервно стучал кончиком сложенного веера по столешнице. Хуай Сан был зол. Яо стоял на коленках перед столом, глядя в пол. Он понятия не имел, чем провинился. Он кожей ощущал гнев Не Хуай Сана. - Как же ты мерзок, Мэн Яо! Как же ты противен ! - А-Сан, скажи, что происходит? - Ты отвратителен! Ты столько говорил о своей свадьбе, но едва стало возможно – так ты тут же раздвинул ноги перед другим мужчиной! И прямо под крышей этого дома! Яо ощутил, как лицо будто обожгло, кровь хлынула к щекам. Значит, все же ему не показалось, что он слышал под окном щелчок веера, когда они с Лань Хуанем предавались страсти. - Это не твое дело. Я люблю Лань Си Ченя и намереваюсь провести с ним остаток жизни, идя по пути самосовершенствования. - Видел я как вы совершенствовались! - Так что же ты еще хочешь? Я расторгну помолвку,коль тебя это так задевает.Я не нужен тебе как помощник. Если хочешь , я сию секунду уйду из Нечистой Юдоли и не буду… - Я чего хочу?! Ничего! Но если ты так любишь раздвигать ноги для мужчин - что тебе мешало хоть разок раздвинуть их для моего брата?! Хоть один-единственный раз! Чтоб я не терпел все,что было адресовано тебе! - Хуай Сан был на грани истерики. - Что?... – Яо был в полном недоумении. - Мин Цзюе всю жизнь тебя любил! Любил, понимаешь?! Желал тебя! Хотел тебя в своей постели! - Яо поднял голову . По лицу Хуай Сана и вправду катились слезы, - Заботился о тебе как только мог… - И я никогда его не забуду… Никогда…. – Яо действительно скорбел о смерти Первого брата. - Почему ты, гуль тебя задери, не мог полюбить его в ответ?! Или хотя бы потерпеть?! Раз просто потерпеть! Как терпел его я вместо тебя! - Хуай Сан, успокойся. Я не умею приказывать своему сердцу. И ты знаешь, что и сам Первый брат хотел бы, чтоб его любили, а не терпели. Позволь мне просто уйти с Лань Си Ченем. - Нет… я не оставлю тебя в покое! Я сделаю так, что о вашей связи узнает весь мир заклинателей! Если б не безответные чувства к тебе, Мин Цзюе был бы жив, искажение ци не убило бы его так быстро!.. - это была серьезная угроза. Если репутация самого Яо такое вполне бы выдержала, то главе Гу Су Лань и всему его ордену это бы обернулось серьезным скандалом. Лань Си Чень рисковал потерять все. - Что ты хочешь, чтоб я сделал? - Я не знаю,ничего не знаю, - Хуай Сан зашел за спину Яо и перерезал веревки… - Прости, я …. Вышел из себя… Это семейное…. - это были привычные неуверенные интонации и слабый голос… - Хуай Сан, успокойся. Я даже не подозревал, что твой брат любил меня … так… - Я все это время хотел тебе сказать, но… старший брат мне запретил… - Хуай Сан суетился вокруг, помогая Яо встать, - вот , выпей… - Яо принял из рук Хуай Сана чашу с чаем. Вкус был странный, травянистый, непривычный. - Что это? - Чай, просто чай… немного успокоит. Нам обоим нужно успокоится, только успокоиться, - Хуай Сан и себе налил чашку. Яо сделал еще глоток. Хуай Сан не пил, лишь внимательно смотрел на Яо, как тот прикладывает руку к виску: - Голова что-то закружилась… - Это от волнения… Тебе надо выйти на воздух… - Хуай Сан как-то неожиданно ловко и сильно обнимает Яо за плечи и ведет вон из кабинета, ранее бывшего кабинетом Не Мин Цзюе, в сад. Яо еле двигает ногами, подстраиваясь под быстрые шаги молодого господина Не, совершенно не понимая , куда они идут, куда так торопится Хуай Сан. Они почти пробегают тренировочное поле, небольшой лесок за ним… На краю поля Яо начинает тошнить, земля уходит из-под ног. Хуай Сан лишь на миг останавливается, чтоб дать Мэн Яо исторгнуть на землю содержимое своего желудка и едва не бегом тащит его за собой дальше… Они у храма, у семейного склепа ,они зачем-то заходят внутрь. Яо уже не может стоять на ногах, сознание едва воспринимает окружающую действительность. Он падает на колени на пол – настолько нет сил. Хуай Сан суетится вокруг с чем-то красным, набрасывает на плечи Яо что-то теплое, тяжелое, пахнущее сандалом . Аромат такой сильный , что придавливает Яо к земле. Хуай Сан не дает ему упасть, неловко ловит его. Затем набрасывает на голову что-то красное… Красную вуаль. «Обними меня за шею, - Яо подчиняется. Мысли в голове в полном беспорядке. Он не понимает где он, что происходит. Голова кружится, мир вокруг сузился до светлого пятна. Хуай Сан поправляет руки Яо на своей шее, заставляя держаться из последних сил и встает вместе с ним, - еще шажок… да, давай, сейчас будет легче… - Яо увидел сквозь вуаль что-то такое же алое… Он никак не мог уловить образ, понять, что это такое именно. Кто это такой. Волосы, собранные в высокий хвост, знакомый профиль… Это тело Не Мин Цзюе в красных свадебных одеждах… «Что я выпил из твоих рук, Хуай сан?!» « А ты не понял?» - Хуай Сан усмехается, нагибается, поднимает ногу Яо, помогая ему переступить через что-то , что-то довольно высокое. Когда Яо опирается на нее ,Хуай Сан переставляет вторую, после помогает Яо сесть и аккуратно укладывает его. Яо понимает, что отравлен. Его опять тошнит, но организм уже не может исторгнуть яд. В животе болезненные спазмы, настолько сильные ,что Яо кричит от боли. Хуай Сан хлопочет вокруг, укладывая Яо поближе к телу Не Мин Цзюе, наряженному в алые свадебные одежды, поправляя одежды самого Яо, красиво укладывая вуаль, вкладывая стремительно холодеющую руку в уже давно мертвую ладонь, обматывая их красной нитью: «Желаю вам вечной любви!» . Кладет вокруг гранаты и семена лотоса, сыпет рис… Все как на настоящей свадьбе. Осталось лишь завязать узел на красной нити и церемония будет закончена. Вся суета Не Хуай Сана прервана белой вспышкой. Лань Си Чень отбрасывает его от гроба: « Ты сумасшедший!» и разрубает мечом алую нить, держащую запястья двух мужчин в гробу. Яо кажется,что меч едва не отсек ему кисть. Когда Лань Хуань хватает Яо на руки и вытаскивает из гроба, Яо кажется что он летит. Алая вуаль трепещет вокруг. Где-то внизу слышен болезненный стон Не Хуай Сана. Яо едва понимает, что произошло. Знает только, что Лань Хуань рядом и не оставит его. Лань Си Чень видит, что с Яо что-то не так, что его возлюбленный слаб и почти бредит. Хуай Сан хохочет сквозь стоны. - Что ты с ним сделал?! - Яо в первый раз в жизни слышит в голосе главы ордена Лань ярость. - Отравил!- слышится сквозь истерический хохот. - Немедля дай ему противоядие! Не становись убийцей , глава ордена Цин Хе Не! - Лань Си Чень пытается вразумить Не Хуай Сана, но это бесполезно. Яо чувствует, как в его тело льется светлая энергия. Сознание чуть проясняется, но этого мало, слишком мало, чтоб он выкарабкался. -От этого яда нет противоядия! - Хуай Сан валяет на полу в небольшой луже собственной крови из разбитого носа. - Лань Хуань, - зовет Яо. Выходит совсем тихо, едва слышно. - Я здесь, А-Яо. Потерпи, я попробую тебе помочь… - Лань Хуань! - это единственное, что может повторять Яо, что хочет повторять, с чьим именем он хочет умереть на устах. Это имя как стон высшего наслаждения, - я умираю, не трать зря силы… - Нет, нет, А-Яо, ты будешь жить. Ты поедешь со мной в Гу Су и мы будем жить в домике рядом с полем горечавки, ходить на ночную охоту, вместе сидеть в библиотеке и любоваться закатами… и стирать белье.. – Яо слегка улыбается. Это был довольно постыдный эпизод для юного Лань Си Ченя, который привык, что его одежда всегда чистая, но не знал, почему и как именно она такой становится. Яо научил его тонкому искусству стирки в бадье на заднем дворе. После пришлось штопать одежду, которую молодой господин Лань слишком рьяно отжимал. - И медитировать с тобой рядом.. и писать для тебя свитки… -… и засыпать вместе под одним одеялом. И любить тебя хоть каждую ночь… – Лань Хуань поднимает и окончательно убирает с лица Яо сбившуюся алую вуаль, нагибается и целует его. - Лань Хуань, Лань Си Чень, глава ордена ГУ Су Лань, Цзе У Цзюнь. Я понимаю, что мой час близок, - Яо это с ужасом понимает, ему не хочется умирать, совершенно не хочется, не сейчас, когда он наконец в объятьях Лань Хуаня, - позволь мне поклясться тебе в вечной любви и … - … принесем три поклона? - Я не хочу делать тебя вдовцом… - Нет, я не буду вдовцом. Я буду знать, что мой супруг терпеливо ждет меня в маленьком домике, где нет места для второй постели, а рядом растет персиковое дерево. - Тогда давай принесем их сейчас? - Яо улыбается. Из глаз текут слезы. Не от счастья или огорчения – от яда. Губы и желудок жжет. У него еще есть силы ,но надолго этого не хватит. Как бы не старался Лань Си Чень. Лань Хуань помогает ему сесть, поправляет вуаль. Не Хуай Сан так и лежит на полу, смотря на них безумным взглядом. Вокруг все готово для другой свадьбы. Безумие во взгляде главы ордена Не сменяется растерянностью, когда Лань Си Чень поджигает лежащие тут же палочки благовоний и дает в руку Яо. Они приносят первый поклон, Небу и Земле. Затем кланяются Предкам. Это же не только усыпальница, но и храм предков ордена Не. Яо мысленно просит Первого брата простить за то, что не распознал его чувства, простить и благословить его счастье с Лань Си Ченем. Не Мин Цзюе считал Яо частью своей семьи, так что поклониться ему кажется Яо правильным. Просит матушку простить за то, что не будет внуков. Лань Хуань все это время осторожно придерживает Мэн Яо, помогая ему нагинаться и разгибаться, сидя на полу на коленях. Так же он помогает ему повернуться, чтоб они могли поклониться друг другу. Лань Си Чень поднимает алую вуаль и целует Мэн Яо. На губах нет сладости – лишь горький привкус яда и смерти. Эти поклоны забрали последние силы Яо. Лань Хуань сжимает его в своих объятьях, не давая распластаться по полу. Он все еще пытается спасти своего теперь супруга. Яо обнимает его за шею, утыкается носом в плечо и шепчет: «Я буду жать тебя в конце пути сколько потребуется. Я люблю тебя, Ла…» - резкий приступ боли обрывает на полуслове. В глазах темнеет. Яо умер счастливым… А-Яо отводи калейдоскоп от глаза и моргает, глядя на ивы. Наверное, надо все же как-то иначе было поступать. Ему жаль и могучего воина Не Мин Цзюе, которому хватило смелости выиграть так много битв, но не хватило смелости сказать всего три слова, и красивого господина Лань, который тоже слишком долго ждал.Опять эти глупые взрослые! А-Яо задумчиво посмотрел на калейдоскоп, опять потряс его и поднес к глазу.