Intoxicated by you

      Настойчивый звонок в дверь разрывает барабанные перепонки. Пак валится с кровати, запутавшись ногой в пододеяльнике, и рычит, громко матеря того, кто напрашивается на перелом прилипшего к звонку пальца. Дверь со щелчком открывается. — Чимини! — Тэхен кидается с ледяными объятиями на лохматого и заспанного Пака, который всем своим естеством показывает ненависть к раннему гостю, пальчики-сосульки которого пробираются под футболку. — А-а-а-а… сдурел? — Отталкивает от себя друга с замашками дворового пса. — Ты холодный. — И я скучал, мой сладкий. — Скинув обувь, и, не раздеваясь, радостный парнишка идет прямиком на кухню атаковать холодильник. — У тебя есть пять минут пока я ем твой йогурт. Чимин крутит головой в поисках хоть какого-нибудь источника времени. Предчувствие нехорошее. — Сколько времени? — В это время мы уже спускаемся в метро. — Запихивая ложечку с чужим завтраком, счастливо констатирует, — ты проспал.       Чимин со скоростью реактивного ранца собирается, приводя себя в порядок. Тэхен с улыбкой наблюдает, как друг бегает из угла в угол, качаясь на стуле, и не спешит обрадовать тем, что времени сегодня предостаточно, потому что он вызвал такси.       Задыхаясь от спешки и колючего морозного воздуха, ударившего на выходе, Пак притормаживает. — Такси? — Ага, давай быстрее, опаздываем. — И что это с ним сегодня такое? Будто деловая персона, Ким обходит застывшего на выходе танцовщика, и, задрав нос, важно вышагивает к ожидающей машине. — Да я не думаю, что Намджун будет ругаться, он привык уже. — Чимин устраивается удобнее на заднем сидении и тут же искривляет брови в удивление, когда друг пафосно распахивает пальто, демонстрируя дизайнерский худи. — Не понял? По-детски наигранно парень озирается по сторонам, пытаясь изобразить непонимание. — А, это? Ну да, пока ты весело проводил время, — я работал, — собирает невидимые пылинки с теперь самой любимой вещи. — Каким местом ты работал? — Усмехается над плохой игрой друга, строящего из себя гламурную сучку. — Не завидуй, дорогой. — На колени опускается массивная сумка от Гуччи, которую до этого не замечал Чимин. — Тэ-э… — Ошарашенный парень, что не может уменьшить размер своих округлившихся глаз, выхватывает дорогую вещь, рассматривая змеиное изображение. — Серьезно, откуда? — И я серьезно, заработал. — Ким почти вырывает сумку из лап Пака. — Надо уметь пользоваться моментом, друг мой. — А не под Чона ли ты лёг, друг мой? — Придвигается вплотную, нос к носу, а у Тэ от близости глаза в кучу. — Я свои источники не выдаю, — чмокает в кончик носа и отстраняется, — вдруг тоже захочешь. — Хм… ну-ну… — в попытке скрыть все за завесой веселья, Чимин чувствует небольшой укол в той области, где под надписью «чувства» только куча пыли и паутина.       Почти у входа в клуб парней встречает Намджун. Хозяин заведения взволнован и немного раздражен очередным опозданием, но почему-то за это больше получает Тэхен, которого будто и не волнует претензия владельца, лишь загадочно улыбается на каждое слово. Уболтав парней, Намджун заводит их в клуб через запасной выход.       — Сегодня изменения в программе. Чимин, твой номер первый и сегодня снова пурпур. — Владелец открывает дверь, пропуская парней в гримерку. — Но я даже не успею разогреться. Несколько секунд ступора и заметного волнения проходят вечностью для старшего. — Ладно, Тэ, ты первый, — смотрит на непонимающего светловолосого парнишку, что едва заметно качает головой, — потом твой выход Чимин. Кстати, что ты сегодня наденешь? — Ну-у… Я как-то… А почему опять пурпур-то? — Он наденет то же, что и в прошлый раз. — Тэ хватает с вешалки наряд друга и прикладывает к нему. — Не беспокойся, будет очарователен как всегда. Удовлетворенный ответом, владелец уходит, оставляя парней готовиться к выступлению.       Чимин сидит перед зеркалом и наблюдает за другом, наносящим слишком яркий макияж. — Ну и как он? — О чем ты? — Интересуется, продолжая подводить внутреннюю часть верхнего века. — Твой Чон, как там его? Хорошо нагибает? — Это что, ревность? — Хитро улыбается, замечая реакцию парня, которому всегда плохо удавалось врать лучшему другу. — Пф-ф… вот еще, просто интересно, что ты пережил за эту сумку. — Чимин вдруг заинтересовался своими ногтями, игнорируя сальную ухмылку на лице Кима. — Чего моя задница только не видала, но такого…       Пак, не желая слушать отвратительные подробности, резко поднимается, пугая Тэхена своей вспыльчивостью, и уходит к рейлам, копаться в костюмах, слыша заливистый смех друга.

Chase Atlantic — Swim

      Пак выходит на сцену как всегда, под бурные аплодисменты, прикрываясь рукой от яркого, слепящего освещения, направленного на него. Дышать сегодня как-то легче, в зале чуть прохладнее, но это и к лучшему, сегодня с самого утра чертовски не хватает воздуха. Чимин не видит ничего дальше края сцены, и это тоже плюс, так опостылели эти похотливые взгляды, но трек уже играет, и небольшая ладонь скользит по шелку темной ткани, хватаясь за открытую шею, слегка придушивая, откидывает голову назад. Вторая скользит вниз и цепляется за ремень гартеры, широко расставив ноги, танцовщик слегка приседает и делает плавную волну всем телом. Пак не ярый любитель пурпурных выступлений, но сегодня настроение быть плохим мальчиком и заставить каждого уйти из клуба с позорным сырым пятном на штанах и мыслями лишь о божественном пилонщике.       Танцовщик в секунду оказывается на блестящем шесте, повиснув вниз головой, держась лишь ногами, в то время, как руки ласкают напряженный оголившейся пресс. Чимин крепко хватается за пилон, складывает ноги в позу лотоса, зажав между ними пилон, и снова откидывается вниз головой, отпуская руки, как кошка от ласки прогибается в пояснице. В этот момент в голову закрадываются мысли о Чоне, пришел ли тот после того случая? Он не знает, но уверен, если бы он был здесь, то бедняге сейчас понадобилась бы чья-нибудь помощь. По напряженной шее катится небольшая капелька пота, очерчивая изящные изгибы и набухшие вены, стремясь скрыться в ямке за ухом, но снова спешит вниз. Чимин ловко, но плавно меняет положение и делает параллельный вдоль пилона шпагат. Этот простой элемент он делает практически каждое свое выступление, но уверен, что даже от него у Чона импульсы концентрируются в одном конкретном месте. И почему он опять в голове?       Снова оказавшись на пилоне вниз головой, натянутый как струна, дожидаясь момента, Пак медленно поджимает ноги, широко разводя колени, и на припеве раскидывает их в стороны, оказываясь в идеальном перевернутом поперечном шпагате. На лице довольная ухмылка. Сейчас он выглядит убийственно охрененно, так охриненно, что слабые сердцем посетители, хватаются за колотящийся орган. Пак уверен, точнее хочет надеяться, что среди них есть один выпендрежник, что получает сейчас свою порцию сладкого наказания.       Чимин с самодовольной ухмылкой продолжает выполнять невероятные элементы так легко и просто, будто любой может делать так же, просто ни разу не пробовал. Он словно мягкая карамель, сгибается так, будто не знает, что такое кости. От активных телодвижений, маленькие пуговички выскальзывают из шелковых петель, и рубашка расстегивается на последнем элементе, когда Чимин вниз головой, держась лишь ногами, срывается по пилону вниз, останавливаясь в миллиметрах от пола.

Yung Felix — Porn Song

      Музыка меняется. Усмешка. Чимин однажды довел до оргазма одного беднягу движениями под этот трек. Ох, не повторится ли история? Пак подходит к краю сцены, но по-прежнему ослепленный светом, прикрывает глаза рукой и освещение немного убавляют и переводят на гостей. Лицо танцора каменеет в ужасе. Перед ним пустой зал, а в первом ряду сидит Чонгук, в отвратительной ухмылке которого победа читается, он поднимает руку, вращая кистью, и помещение наполняется звуком бурных аплодисментов.       Пак прикрывает открывшийся от шока рот и медленно подходит еще ближе к краю на манящий жест пальца Чона. «Что делать? Продолжать или убежать?» Ступор. Глаза напротив искрятся чувством победы. «Ну, Намджун!» Неуверенно Чимин приседает, широко раздвигая ноги, медленно оглаживает колени с самым откровенно-призывающим выражением лица, которое когда-либо видел Чонгук. Пак сам поражается, что так может. А младший давно на пределе, он и от танца готов был расстегнуть брюки прямо там и бесстыдно дрочить на идеальные шпагаты Чимина. Металл, из которого, думает Чон он сделан, медленно плавится, стекая вниз живота и к паху, что давно молит о касаниях. Сексуальный инквизитор ведет руками по внутренней стороне бедер и облизывает пухлые губы, что блестят от слюны и света софитов. Это предел. Чон сжимает каменный стояк и снова манит к себе танцора, желая получить свой заслуженный танец. Выбирать кроме него некого, у Пака просто нет выбора, но он, сучка, тянет время и дразнится. Чонгук почти хнычет и хлопает по своим коленям, молча умоляя сесть на них. Но Чимин не спешит. Он встает на колени, все также широко расставленные, оглаживает оголенный торс, спускаясь к паху. Чон не выдерживает и подходит к сцене, готовый стащить оттуда этого безжалостного хладнокровного убийцу, режущего без ножа. Пак опускает руку на пах, прикусив уголок нижней губы, приторно улыбается на умоляющий взгляд Чонгука и несильно сжимает. Второй в это время переживает внутри третью мировую и начинает молиться всем святым, чтоб тот уже перестал себя лапать и наконец, коснулся его. Чимин снова проходится несколько раз вдоль паха, извиваясь как змей, протягивает руку в приглашающем жесте. Аллилуйя! Срывая цепи, счастливый Чон тянется к руке, но кисть резко поднимается, пальцы складываются в незамысловатую комбинацию, и небольшой фак упирается Гуку прямо в нос. Как удар коленом по бубенчикам. Рот парня в шоке открывается, как минутами ранее у пилонщика, который гордо встает с колен и уходит, повиливая аппетитной задницей.

* * *

      — Ты знал! Знал и не сказал мне! Жаль, что больше у тебя друга нет, ты — продажная задница. — Прекрати кидаться. — Тэхен бегает от друга уже добрых полчаса, уворачиваясь от его ударов и метаний тем, что под руку попадет. — Стой! — Выставляет руку вперед, оказавшись загнанным в угол. — Я не продавал тебя. С чего взял вообще? — А это что? — Хватает худи на груди, тыча лейблом в нос. — Подарок Санты? Я еще с Намджуном поговорю, оба у меня получите. Ладно хён, у него одни деньги на уме, но ты… А хотя, что ты? — Обиженно машет рукой, отступая от жертвы. — Ты так говоришь, будто тебя в сексуальное рабство отдали, парень просто хотел получить танец, и снял клуб из-за тебя, я просто подыграл, а ты не мог станцевать для него? — Зачем? Ты же уже станцевал! — Отстраняется, смерив друга злым взглядом. — Твой танец был первым. — Уходит, хлопнув дверью, не желая слушать оправданий. — Ты точно ревнуешь. Я это вижу. — Тэхен бежит следом. — Ты бы сразу сказал, мол, Тэ, друг, я влюблен, но выпендриваюсь, ты парнишку моего не тронь, я сам на него виды имею. А то я тут планы на него строю. Но ты не переживай у нас с ним ничего не выйдет, так что… — Тэхен! — Чимин поворачивается к Киму и тому страшно становится от выражения лица напротив. — Хочешь продолжить общаться со мной — закрой свой рот. Тэхен смотрит побитым щенком и молча, кивает. Возможно, перегнул слегка, но он обстановку разрядить хотел. Кто же знал, что его это так заденет. Почему вот только его это так задевает? Нет, ну, точно влюбился.

* * *

      — Твой «Хайн», — Чон ставит бутылку дорого алкоголя перед Намджуном. — О-о-о… спасибо друг, — старший рассматривает жидкость и блаженно принюхивается к закрытому сосуду, — не стоило, ты и так за аренду заплатил. — Обещал. — Коротко бросает Чонгук и как-то с трудом выдыхает. Рубашка душит и больно давит на грудь. На парне лица нет. Намджун впервые видит его таким расстроенным, даже подавленным. — Я сваливаю. — Чонгук устало падает в кожаное кресло, запрокинув голову назад. — Завтра же вернешься. — Ким подходит к бару, убирая в него подарок. — Ты не понял, я возвращаюсь в штаты. — Голди, чувак, — Намджун взволнованно смотрит на него, облокачиваясь о стол, — да западло из-за облома так переживать, погнали в «ЯR» или в твой любимый «Амарант»? Отвлечешься, снимешь напряжение? — Дочерняя теряет текущие активы, через три дня я улетаю. — Надолго? — Старший грустнеет с каждым произнесенным словом друга. Донсэн тот еще засранец, но Ким прикипел к нему, да и побыл тот совсем недолго после своего недавнего возвращения. — Не знаю, — уставший парень облокачивается на колени и тяжело вздыхает. С ним точно что-то не так. — Ещё не уехал, а возвращаться уже неохота. В компании все не так серьезно, но думаю там зависнуть. — Не грузись, — старший подходит к другу и садится рядом на подлокотник. — Может и к лучшему. Забудешь весь этот цирк с Паком. — Не говори мне о нем, — Чон сжимает кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. — Самое тупое решение в жизни — связаться с этим придурком. И почему ты мне раньше не сказал, что веду себя как идиот? Я Чон Чонгук — унижаться перед кем-то у меня в крови не заложено. — Чонгук встает и молча идет к двери, друг не причём, но нет желания даже нормально попрощаться. — Заглянешь еще перед отлетом? — Вряд ли. — Не бросив даже взгляда, скрывается за дверью и быстро идет по коридору, желая как можно быстрее убраться из этого места.

* * *

      Свет фонарей смешивается в две бесконечные световые полосы. Музыка слишком сильно давит на виски, а то и дело звонящий телефон только отвлекает и так занятое явно не дорогой внимание. Со свистом тормозных колодок Чонгук останавливается возле круглосуточного магазина. Он почти вываливается из салона, оглушая улицу своими мощными динамиками и не закрывая двери уверенной, но со сбитым прицелом походкой, идет в магазин. В дверях он сталкивается с кем-то и по полу рассыпаются яркие оранжевые пятна. Он не собирается извиняться или помогать, слишком гадко внутри, чтобы быть обходительным снаружи. — Ты? В смысле, Чонгук? — Ага… — Чон не задерживается и отправляется по рядам в поисках чего покрепче и побольше. Тэхен собирает упавшие апельсины и идет на поиски пьяного знакомого. Тот уже на кассе пытается уговорить продавца продать ему текилу. И ему это удается, иначе не был бы он одним из совладельцев крупной компании, не умея вести переговоры.       Чонгук снова плетётся к машине, но останавливается, только сейчас понимая, что Ким все это время тенью преследует его. — Ты, что за руль собрался? — Взволнованный парень ускоряет шаг. — Что? — Тебе нельзя в таком состоянии! — Подходит ближе пытаясь перекричать музыку. — Смерти ищешь? Чон уходит от разговора и заваливается на водительское сиденье, захлопнув за собой дверь. «Что он черт возьми делает?» Ким срывается с места и, бросив пакет с фруктами на землю, хватается за руль через открытое окно. — Нет! Пожалуйста. — Тогда вези меня. — Чонгук перелазит на пассажирское сиденье и делает глоток из бутылки.       Тэ подобрав несчастный пакет, садится на место водителя и выключает музыку. — Но у меня нет прав. — Тогда проваливай.       Повисает неловкая тишина, но только Чону абсолютно все равно, а вот Ким, желая скинуть напряжение, выхватив у знакомого бутылку, делает глоток и возвращает обратно. — За апельсинками в полночь прогуливался? — Я завтракаю тостом и свежевыжатым соком, но придется заменить на жасминовый чай. — Поднимает пакет с измученными апельсинами. — А я ужинаю текилой, — поднимает бутылку, а после делает глоток, — и ужин удался.       Снова повисает неуютное, холодное молчание. Ким задумывается, ероша светлые волосы, что ему делать с пьяным телом, которое такими темпами обмякнет через пару минут, а тело продолжает вливать в себя текилу и решается на контрольный в голову без предупреждения. — Ты бы лег под меня? Светловолосый давится воздухом от неожиданности и прямоты вопроса. Точно хедшот. Он смотрит в абсолютно бесстыжие глаза напротив и ушам своим не верит. «Что было-то сейчас?» У них с Чоном состоялся весьма короткий и понятный разговор на эту тему. Договариваясь о сегодняшнем вечере для Чона, Тэхен не упуская возможности и задал один конкретный вопрос, на который получил такое же конкретное «нет». Так почему сейчас говорит совершенно о другом? — Ну-у… я… эм-м… — Да не мычи, я не про щас, а в целом? — Будто демонстрируя товар, который старший до этого не видел, распахивает куртку шире, разводя руки в стороны. — Ну да, стал бы я тогда предлагать. — Тогда какого хуя он морозится? А? Скажи мне, подружка? Что не так я делаю? Ким немного тушуется, но вспомнив все ухаживания и реакцию друга, делает заключение. — Прекрати заваливать его подарками, он не любит этого. Ему не счет твой в банке нужен, а любовь и забота, но даже тогда, вряд ли он сможет довериться и подпустить к себе. — Да почему, блядь?! — Его предали. Близкий человек проиграл его, и довериться кому-то для него сложнее, чем прыгнуть со скалы в обрыв. — Что? Как это? — Чонгук трезвеет в мгновение и удивленно смотрит, ожидая объяснений. — Не уверен, что именно я должен рассказать тебе об этом. — Совесть просит замолчать, а язык начинает почесываться от информации на нем.       Чон плохо контролирует свои эмоции, сейчас ему должны дать то, чего он хочет или алкоголь и не утихшая после жесткого облома агрессия сделают свое дело. Он хватает беднягу за куртку. — Говори уже. — Тэ хмурится и смотрит на пальцы, сжимающие на нем ткань в кулак. Чонгук замечает и отпускает. — Ладно. Я не буду рассказывать всей той херни, которую бывший сделал Чиму, но если кратко… — Стоп! Бывший? Так он гей все-таки? Тэхен в недоумении. — Так ты что бегал за ним, не зная даже гей он или нет? — В ответ утвердительный кивок. — Ну, ты бесстрашный. А если бы он натуралом оказался? Не страшно было по мор… лицу получить? — Натыкаясь на острый, как бритва взгляд, Тэхен продолжает. — Да, у Чимина был парень, от которого он с ума сходил, два года жил ночными свиданиями, а потом оказалось, что тот женат. Он клялся, что с ней только из-за бизнеса её отца, что уладит все вопросы и оставит её, только пропадать стал на месяц и больше, откупаясь дорогими подарками. Чимин несколько раз пытался прекратить это, потому что не подарки вовсе были нужны, но только стоило тому ночью заявиться — Мини все забывал. И все по новой. Потом бывший проигрался сильно, часть совместного бизнеса поставив. Не знаю, каким образом, но он уговорил Хосока, которому проиграл и моему бывшему по совместительству, забрать Чимина в уплату долга. Ну типа он прибыль его клубу приносить будет в виде 70% своей зарплаты и всё, что заработает на приватах. Мини как раз почти отучился на балетмейстера и свою студию планировал открывать, но бывший умолял, и Чим согласился его отрабатывать, ведь тот сказал, что скоро с ним будет. А на тот момент только это ему и нужно было, чтобы тот был рядом. Там мы и познакомились. Работа Чимина затянулась, а любовь как всегда куда-то пропала, а потом просто при встрече тот выдал, что не обещал ничего, и Пак еще его благодарить должен за хорошую работу. Они давно не вместе, но Мини пишет ему иногда и о встрече просит, а тот как и раньше отговорки находит. — Себе его забрал тот самый Хосок, владелец Одиссеи? — Ага. — Вот сука! Он что, ему раб? — Да, козел, не спорю, а тот, кто проиграл отличный парень? — А эту тварь вообще закопать надо! Кто такой? — Ты не будешь ничего делать, пока Чимин тебя не попросит. — Зло выхватывает бутылку и делает большой глоток. — Закрыли тему и забыли.        Тэхен включает какое-то попсовое радио и продолжает поглощать крепкий алкоголь, закусывая апельсиновым месивом. В этот раз Чонгук слушается и замолкает, утопая в раздумьях о Чимине и его истории.       Серая одинокая улица покрывается тонким слоем снега, её одиночество нарушает лишь гудение люминесцентной лампы старой магазинной вывески и тихий разговор, доносящийся из припаркованной машины.       Тэхен не приверженец крепкого алкоголя, у него с ним натянутые отношения и спустя пару глотков он заметно пьянеет, в то время как Чон больше к нему не притрагивается.       — Насчет лечь под тебя, — блондин придвигается ближе, облокачиваясь на подлокотник Чонгука, который так же застигнут врасплох неожиданностью озвученного вопроса. — Ты так напряжен. Ким тянется к покрасневшим от выпитого горячим губам и впивается в них поцелуем. В мгновение он оказывается на коленях Чонгука, жадно кусая его губы и язык, запускает теплые ладони под рубашку Чона, оглаживая подтянутый торс, спускаясь все ниже.       Напряжение Чона как никогда требует разрядки, история с Паком и несколько недель воздержания, заставляют реагировать молниеносно на любые касания, к тому же такой удачный момент и никого просить не надо, всё как он любит, Ким готов разорвать его на куски, требуя здесь и сейчас.       Тэхен спускается дорожкой из поцелуев от скулы к груди, выцеловывая каждый сантиметр, но Чону не до детских игр, он давит ему на плечи, заставляя опуститься вниз, требуя более серьезных действий, отодвигая сидение на максимум. Тот послушно устраивается у него между ног и с голодным блеском в глазах начинает расправляться с ремнем. Чонгук откидывается на спинку, чтобы максимально расслабиться, но не получается. Что-то не так. В голову лезут какие-то мысли, он не может от них избавиться, они тянутся, как прилипшая к подошве жвачка. Впервые в жизни у него работает мозг в тот момент, когда мыслительные функции в таких ситуациях на себя должен брать другой орган. В последнее время очень много «впервые» в его жизни.       Пьяный стриптизер смеётся над тем, что не может одержать победу над хитрым приспособлением на поясе парня, не замечая, что тот лежит безучастным бревном, потупив взгляд в приборную панель. Из радио льется тоскливая мелодия. Чонгук вслушивается в молящий голос исполнителя и фразу (my heart can`t take this damage) примеряет к себе, от которой внутри все обрывается со своих полок вниз и разбивается, смешиваясь в одну жидкую массу. Парень между ног, добравшийся наконец до своей цели, напоминает очередную дешевую историю, от которых начинает мутить как от испортившегося продукта, что вызывает лишь отвращение. Он отталкивает от себя Кима. Пьяный парень думает, что это игра и с рыком и блеском в глазах кидается на Чона. — Какого хрена мы делаем?! Тэхен непонимающе смотрит, немного пугаясь такой резкой перемены настроения. Он выпускает из рук полуэрогированный член и осторожно запихивает его обратно. — Он твой друг и ты однажды уже продал его за шмотье, а я… - Чон дергает коленями, задевая парня между ними. Тэхен молчит, возвращаясь на место водителя. Он поправляет съехавшую одежду и медленно начинает осознавать, что хотел только что сделать. Второй раз он пытается сделать то, что не понравится, а может и причинит боль его другу. Слишком его «отрицательные» слова и реакция ревность напоминают. — Я вызову такси. — Бросает Чон, набирая номер, а внутри тошно от появившейся откуда-то правильности. Какого хрена он стал сентиментальной размазней? Это все чертов Пак Чимин делает его таким слабым. Даже на расстоянии обламывает его. Манипулятор хренов. Сегодня он впервые отказался от секса. И снова это "впервые".