6
31 июля 2019 г., 10:43
Первый месяц Чимин почти каждый день выкладывает новые фото или видео с репетиций. Он стал очень популярен, число его подписчиков перевалило за 10 тысяч с первоначальных 350-ти человек, но только тот, для кого и задумывалась вся эта история с активной жизнью в инстаграме, так и не подписался.
Чего он этим добивался? Какая была изначальная цель? Неважно уже. Пак снова закрыл страницу, убрал всех лишних и стал заходить туда крайне редко.
Вообще жизнь его странным образом изменилась. Он стал сутками пропадать на работе, все сильнее ненавидеть пурпурные дни, возвращаться поздно, есть что попало и засыпать под утро.
Нет.
Так было всегда, просто еще в его жизни был надоедливый Чонгук и чувство, что ты кому-то, пусть и на одну ночь, но нужен. Хотя на мгновение, парня посещали мысли «а что если не на одну ночь?», но недоверие, как цепной пес, что охраняет спрятанную душу Пака, громко лает и отпугивает глупые мысли прочь. Сейчас Чимин чувствует себя абсолютно одиноким, брошенным и никчемным. А так хочется почувствовать чьи-то объятия, тепло живого тела, ласковые касания к коже и нежные пальчики в мягких волосах. Пилонщик боится этого состояния, потому что, находясь в нем, он всегда хочет найти утешение в объятиях одного конкретного человека, который в нем абсолютно не нуждается и самому Чимину давно пора забыть его вместе с прошлым, которое их когда-то связывало.
Но Чимин в отчаянии. Ему нужна любовь. Хотя бы пять минут его тепла, хотя бы на ночь, но ему жизненно необходимо сгореть от касаний его пальцев. Сгореть, оставив лишь пламя и пепел, обжигая себя, уничтожая в этом огне чувство одиночества, иначе вымышленная Тэхеном статья действительно скоро выйдет, только причиной будет простое одиночество и крайняя необходимость в любви.
Пак достает старенький ноутбук. Он делает так, когда чувствует, что слишком близко подходит к обрыву, под которым бушует пучина затяжной депрессии.
Все происходит как всегда: Пользователь — папка «С ним» — и несколько фотографий, не больше 20, потому что тот не любил фотографироваться. Но в тех, что есть, столько разных чувств, которые резко накрывают, проникают и выворачивают наизнанку, как сильная интоксикация. Чимин должен его ненавидеть, забыть и не вспоминать, но каждый раз, когда ему пусто и «холодно», он вспоминает его. Он не любил обниматься, но знал, что мальчишка с ума сходит от этого, и каждый раз, приходя поздно к нему домой, заставал того на окне, рассматривающего глубокую темноту, подходил и коротко обнимал, чувствуя, как тот тает и расплывается в улыбке. Он не любил говорить о чувствах и никогда не признавался в любви, но обещал уйти от жены, и для Чимина это было самым настоящим признанием. Глупец. Он не говорил что скучает, но, когда надолго пропадал, присылал подарок, чтобы хоть как-то успокоить страдающего мальчишку. Откупался. Чимину казалось, что тот его любит также сильно, как и он сам, пусть и не говорит об этом, но его любовь давала ему все, чего так не хватало. Любил ли? Он и не говорил, а просто проиграл его. Отдал, как старый чемодан с барахлом. Больно. Невыносимо больно. Но все еще ломает от отсутствия в его жизни. Или просто от отсутствия хоть кого-то в своей личной жизни.
Пак хлопает крышкой ноутбука и откидывает его в сторону. На тумбе светится телефон с уведомлением. Инстаграм. Тэхен прислал грустный смайлик. Чимин хочет написать, но не успевает, тот кидает ему сторис _GOLDi. Пак резко блокирует телефон, даже не посмотрев. Он не хочет расстраиваться сильнее. Почему-то уверен, что, чтобы там ни было, несомненно расстроит его. Куда больше? Интерес сжирает. Дрожащими руками Чимин снимает блокировку.
Фото. Клуб. Чонгук сидит на диване, раскинув руки в стороны на спинку, рядом девушка что-то говорит ему на ухо, от чего у того на лице довольная улыбка.
Он изучает фото в мельчайших деталях, и еще сильнее отравляет себя. Невозможно самому себе описать состояние внутри, что-то с грохотом оборвалось вниз и не слышно стука собственного сердца. Звенящую пустоту заполняет злость, от которой жжется под кожей. Эмоций слишком много, их не сдержать.
Он вогнал себя в кому, из которой его может вытащить только он. Пак знает, каким, будет ответ, он уже пытался несколько раз после того, как они разошлись не самым лучшим образом, но ему нужно лекарство.
23:36 Без тебя холодно.
Он ведь все правильно делает? Самому ему не справиться?
Нет. Не нужно было. Хотя знает наперед — встречи не будет.
Юнги
23:45 Что случилось? Тебе снова плохо?
Чимин ненавидит, что тот знает его как облупленного. Знает, что он все еще зависим от него. 23:59 А когда хорошо было?Юнги
00:01 Рядом проезжаю, могу зайти
00:01 Да Чимина начинает трясти от волнения. Они не виделись очень долго. Последняя встреча — это неприятный разговор. Боли все еще много и обиды не меньше. О чем говорить, когда хочется просто тепла? Он уже жалеет о том, что написал. От волнения танцовщик не знает, куда себя деть. Он поднимается с кровати, подходит к окну, быстро идет в ванную и умывается уже второй раз за вечер. Спрятав горящее лицо в полотенце, тяжело выдыхает. Да что ж такое? Чимин выходит и медленно идет к двери. В подъезде слышится шум, и пульс не осиливает его приближения. В дверь стучат. Он все такой же, светлый, худой и хмурый и, кажется, встреча его ничуть не радует. — Привет. — Привет. Они молча смотрят друг на друга. Пытаются разглядеть, что изменилось в них за это время. Чимин пытается понять, что чувствует в данный момент. Он так хотел увидеть его, но так странно, что ожидание его и предвкушение встречи было намного ярче и сильнее реакции от самой встречи. — Скучал? — Юнги заходит в квартиру, тихо прикрывая за собой дверь. — Иногда. — Отвечает Пак, не задумываясь и все так же продолжая изучать его лицо. Не изменился ни на день. — А ты? — Как всегда. — Мин жмет плечами и проходит мимо, в комнату. В нос ударяет запах сигарет, мятной жвачки и излюбленных ежевичных Jo Malone. Запах уже кажется приевшимся. Что значит «как всегда» — «как всегда нет»? Чимин идет следом, останавливается в дверях, опираясь о дверной косяк и смотрит на мужчину, глядящего в окно, на того, что любил долгих четыре года, но сейчас понимает, что не чувствует ровным счетом ничего, хоть отдаленно напоминающего ту больную любовь. Это что-то другое. Это проснувшаяся обида пеленой застилает глаза, а у спасительного лекарства, оказывается, вышел срок годности. Как же так? Он так привык страдать от того, что все еще любит, а на деле любви и нет давно. Он все такой же ледяной, но это уже не расстраивает. Увидев в дверях — пусто, а сейчас… раздражение? Минуты назад он был уверен, что, только увидев, только почувствовав, поймет, как действительно скучал и нуждался в нем, а понял то, что все так же нуждается в тепле, но не его. Он давно избавился от зависимости, но сам не знал этого, и теперь спасаться от депрессии придется самому. Уже не нужны те объятия, о которых он так грезил, не нужна ласка. Только не от него. Вот так в один момент понимаешь, что у всего есть свой конец. — Я устал. Останусь у тебя. — Юнги, не снимая одежды, ложится на кровать и хлопает на место рядом. — Жена не будет искать? — Ехидно бросает Пак, сам не понимая, зачем это спрашивает. Юнги выгибает в удивлении бровь, лишь на мгновение, оказываясь выведенным из привычной невозмутимости. — Никогда не искала. — Не думаю, что это хорошая идея. — Чимин-а? — Блондин садится и устало трет глаза. — А зачем тогда позвал меня, а? Ты каждый раз мне пишешь, когда в очередной раз давишься слезами в истерике и вот я тут наконец, так какого черта ты ведешь себя как пмсная школьница? Пак только сейчас задумывается над своими необдуманными действиями. Это уже стало ритуалом. Плохо равно сообщение Юнги. Он просто был уверен, что тот, как всегда, найдет причину и откажется, но и не задумывался всерьез «а если он все-таки придет?» Секс как утешение? Слезы на худом плече? Уже не надо. — Просто хотел увидеть тебя и понять, осталось что или нет. Юнги поднимается с кровати, подходит к Чимину вплотную и ведет кончиками пальцев по щеке. — И как? Осталось? Чимин закрывает глаза и ждет, что в голове появится ответ, как в шаре предсказаний. Он накрывает его руку своей, и аккуратно убирает ее от себя. — Нет. На мгновение Паку кажется, что он видит расстройство в глазах своего бывшего, растерянность, но тот быстро скрывает правду за фальшивой улыбкой. — Глупый мальчишка, ты просто еще злишься. Ты никогда не был сдержанным, ты всегда пускал бешенство по венам, когда злился без причины. И сейчас говоришь не ты, а остатки обиды, я понимаю и готов простить тебе это, а сейчас пойдем в кроватку. — Он тянет пилонщика за руку, но тот тут же ее убирает. — Ты не понял. Увидев тебя, я наконец осознал, что не испытываю к тебе больше ничего и твоё прощение мне никуда не уперлось. — Ты стал… — Ну? Кем? — Сукой. — Нет, просто раньше я говорил и делал только то, что тебе понравится, а сейчас наши мнения не совпадают. — Вот как? — Блондин поднимает одну бровь, смерив танцовщика удивленным взглядом. — Ну и отлично, только придется тебе с твоим мнением искать новое место жительства. — Что? — Чимин ошарашено смотрит на человека, к которому давно сгоревшая любовь превращается в самую настоящую ненависть. — Ну, если ты забыл, я напомню. — Юнги медленно обходит застывшего парня. — Это моя квартира и в ней может жить только тот, кто любит меня. Вот такая плата. Поэтому подумай еще разок, Чимин, правильно ли ты истолковал то, что чувствуешь ко мне. Юнги полон уверенности, что Чимин изменит свое мнение, скажет, что это все его глупые шутки. Он всегда был уязвим рядом с ним, и не осмелится показать зубы. — Но я тоже вкладывал часть своих денег. — Вот и можешь жить на балконе, как раз твоя доля, я не против, и забираться на второй этаж тебе не так сложно будет. Тяжелое молчание опускается на плечи. Мысли, как густой смог окутывают, затрудняя дыхание. Он не может поверить, что был настолько ослеплен, что не замечал, кого любит на самом деле. Он знал, что у Юнги стиль плохого парня, плохого, но не последней сволочи. Ситуация с проигрышем, должна была стать для него уроком, но ослепительная любовь не дала этого сделать. Но сейчас, когда прошло столько времени и спавшая пелена позволяет рассмотреть все оттенки черного его души, Чимин хочет ударить себя, избить до полусмерти за то, что мучил сам себя, находясь и отдаваясь всецело этому человеку. — Я понял. Юнги победно улыбается, будучи уверен, что Чимин понял совершенную ошибку. — Дай мне неделю найти новое жилье. — Малыш, — Мин тянется к его волосам, заправив выбившуюся прядку за ушко, — я дам тебе время подумать еще раз до завтра. Ты на нервах, тебе нужно отдохнуть, а завтра я жду тебя с правильным ответом. Он тянется к Паку за поцелуем, но тот отворачивает лицо и, ухмыляясь Юнги, целует его в напряженную шею и идет на выход. — Как Минсу? Мин замирает перед дверью, медленно убирая руку с дверной ручки. Он поворачивается к парню, который впервые за столько лет их общения назвал его жену по имени и вообще поинтересовался ей. Блондин разглядывает его профиль, а Чимин победно улыбается. Второй раз в жизни ему удалось смутить Юнги. — Все еще ревнуешь? — Злорадостно улыбается, буквально кожей чувствуя ненависть бывшего от произнесенных слов, наверняка не так просто ему давшихся. Только ненависть у того не к несчастной девушке, а к себе, что слепым так долго был и к нему, что закрыл глаза собой. — Нет. Удивляюсь, как она, бедная, еще терпит твои похождения. Пак почти уверен, что у старшего рот от удивления открылся. Он никогда не разговаривал с ним подобным образом и тот, наверняка шокирован, но смотреть на него нет желания. — Я всегда был запасным аэродромом, секс-антидепрессантом, только слишком дорого обходился твоей жене. Дверь закрывается. Чимин боится обернуться, но точно слышит шаги по лестнице. Ночь без сна? Разумеется. Только теперь мысли далеко не об одиночестве, которое теперь немного привлекательным кажется, а о том, примет ли его Тэхен к себе ненадолго пожить?***
— Что ты сегодня танцуешь? — Ким наконец отрывает взгляд от телефона и смотрит на друга, который борщит с глиттером. — Want — Taemin. — Чимин покрывает руки жидким серебром. — Старую программу решил вспомнить? С чего это вдруг? — Настроение «Обкончайтесь твари». — Воу, полегче, что это с тобой? — Тэ, — Чимин подходит к Киму, положив руки ему на плечи, — могу я пожить у тебя некоторое время? — Пожить? Что-то случилось? — Тэхен поворачивается к другу и смотрит обеспокоенно в его полные грусти глаза. — Мин квартиру забирает, пока не найду что-то подходящее нужно где-то перекантоваться. — Вот урод! Стой, подожди, ты что, видел его? — Сердито складывает руки на груди и наигранно дуется, что узнает обо всем так поздно. — Да, я написал ему, но когда тот пришел… — Чимин тяжело вздыхает и обнимает себя за плечи, ему холодно от мыслей о бывшем, от того безразличного взгляда, что всегда казался полным любви. — Кажется, все прошло и… Так ты пустишь меня? — Конечно, о чем речь? — Он заключает в объятия хрупкого парня, что готов рассыпаться на сотни осколков в его руках. — Только у меня будет ряд пожеланий. — Хитро щурит глаза. — Хорошо, что за пожелания? — Я еще не придумал, но ты не расслабляйся. Чимин сжимает спасителя в объятиях. — Все, что захочешь. — Я запишу это. — Тэ отстраняется и копается в телефоне, записывая фразу, а Пак впервые за день искренне смеется. — А пока у меня есть дом — приходи, есть желание надраться в хлам. — Меня сегодня позвали на день рождения, я, признаться, не хотел идти, да я и понятия не имею, к кому позвали, но теперь, — заговорщически играет бровями, — мы идем туда вместе. Чимин не успевает ни возмутиться, ни поспорить. Идти неизвестно к кому на день рождения, да еще и без приглашения, это, конечно, в стиле Тэ, но Чимин не может так и не хочет, но слышит объявление своего номера и спешит на сцену. Пить в одиночестве — тоже неплохо. Если не ужираться, а расслабиться, от бокала красного, под маниакально-депрессивные песни или драму с плохим концом. Отличная намечается ночка, а сейчас, он готов сводить с ума, подчинять взглядом, околдовывать движениями.WANT — TAEMIN
Чимин сегодня сияет в прямом смысле. Шифоновая, расстегнутая рубашка, под которой бронзовая кожа усеяна серебряными блестками, покрывающими руки, грудь, шею, немного заходя на скулы, красиво струится по накаченному телу. Белый спандекс — как вторая кожа, плотно обтягивает рельефные ноги, и неотъемлемый и любимый атрибут — темные портупеи. Номер Пака без прелюдий. С первых секунд он начинает двигаться откровенно, вызывающе и сразу задействует подвесной пилон. Это любимый номер Намджуна, он долго уговаривал танцора вновь вернуть его в программу, но правила тут устанавливает Чимин, а он исключил этот номер. Но сегодня операция «всем обкончаться» и, отойдя от пилона, продолжая двигаться, Пак ищет мелькнувшую в ряду светлую макушку, чтобы увидеть довольное лицо владельца заведения. Но Чимин теряется на мгновение и сбивается с ритма. За доли секунды, что он останавливается, проходит целая вечность, в которой он замечает дорогой черный костюм, знакомые черты лица и руку, лежащую на обнаженном колене. В это мгновение он испытывает испуг, удивление, обиду и разочарование. «Вернулся. А говорил навсегда». Намджун, который в этот раз далеко не в первых рядах, поймав взгляд, подмигивает ему и Пак понимает, что двигается на автомате. Руки неприятно холодные, а взгляд намагничен к знакомому профилю. Рядом девушка, он ее уже видел на фото, и она так же приторно улыбается и прижимается ухом к плечу, когда Чон щекочет его своим дыханием. «Фу, мерзость костлявая». Танцовщик словно заведенный яростью, продолжает выступление, добавляя в него интимные касания к груди и паху, чего в этом номере никогда не делал, но все это так бурно воспринимается публикой. Он спускается в зал, даже не задержав внимание на первых рядах, движется к центру, но какого-то хрена до сих пор остается незамеченным. Чертов Намджун что-то доказывает этим двум во время его, Чиминова, выступления и, не отрывая взгляда от ненавистной троицы, Пак не глядя, усаживается какому-то мужчине на колени. Тот восторженно отпускает пошлые комментарии, но Пак даже не слушает. Сейчас он жалеет, что не обладает супер слухом. Черной копны волос касаются тонкие пальчики, перебирая, мягкие как шелк волосы, Пак хмурится, неосознанно повторяет то же самое, зарываясь пальцами в грязные волосы того, кто под ним. Он не обращает внимания на то, что руки мужчины давно на его ягодицах, лишь когда те больно сжимают накаченный Чиминов зад, пилонщик пытается отстраниться, ударив изрядно выпившего по руке. — Тише, буйная, все в порядке. — Мужчина хватает Пака и тянет на себя, поддерживаемый улюлюканьем своей пьяной компании. Намджун замечает какое-то оживление возле одного из столиков и немного привстает, чтобы понять, в чем там дело. Чонгук прослеживает за взглядом друга и замечает пилонщика, пытающегося вырваться из захвата посетителя. Оба парня быстро покидают свои места, оставляя девушку одну за столом, и бегут к Чимину, к которому так же спешит охрана. Один из охранников закрывает собой танцовщика, второй удерживает разбушевавшегося гостя. — Вы, господа, правил этого заведения не знаете? — Намджун подходит к компании в сопровождении Чона, который, мать его, либо ослеп, либо на Паке мантия-невидимка. — Знаем, Джун, но твой мальчик так и напрашивался на грубые ласки. — Мерзко облизывает губы, косясь в сторону пилонщика. — Тебе ведь понравилось, куколка, я чувствовал твое возбуждение. Намджун лишь кивает головой в сторону выхода, и охрана начинает выводить компанию нарушителей. Чимин убегает в гримерку на этот раз под пристальным взглядом черных глаз.***
— Что там было? — Тэхен подходит к разъяренному Чимину. — Ничего. — Пак упирается руками в стол, заваленный косметикой, и разглядывает себя в зеркале, — пьяный онанист. Когда твой номер? — После Кары. — Испуганно отвечает Тэхен, потому что уверен, что дело не только в пьяном посетителе, у Пака были тысячи таких ситуаций, и он всегда спокойнее к этому относился, дело в чем-то другом. — Жду тебя в баре. — Хватает засветившийся телефон и, не переодевшись, выбегает из гримерки, спеша напиться прямо сейчас. На ходу не глядя, отвечает на звонок и столбенеет от голоса в трубке. — Ну что, малыш? Мне ждать тебя сегодня у нас дома? Пак отвык слышать его голос. Ему до мурашек странно слышать это ласковое обращение и еще более странно пугающе «у нас дома». Сомнений не осталось, которые еще вчера заполняли его целиком, а после встречи навсегда покинули его. — Прости, я не могу говорить. Чимин сбрасывает разговор и спешит к бару. Впервые за очень долгое время желание забыться в стакане настолько сильное, что ни ядерная война, ни мольбы самых близких его не остановят. Милейший бармен, который, кстати, до мозолей полирует стаканы во время выступлений Пака, счастлив лицезреть его впервые в своей стихийной зоне. Не сказать, чтобы Чимин был необщительным, скрытным и недружелюбным, просто по какой-то своей причине бар не посещал от слова совсем. — Чимин. — Официант приветствует очаровательного клиента, таким официальным поклоном и милой улыбкой. — Привет, хен, намешай мне чего-нибудь покрепче. — Танцовщик забирается на какой-то уж совсем высокий стул, на котором чувствует себя малышом, болтающим ножками. Бармен округляет в удивлении глаза, то совсем ничего, то сразу покрепче, но принимается за заказ. По обе стороны свободные места и только два стула у края стойки заняты перебравшими королями жизни, меряющимися размерами банковских ячеек. Почти все возле сцены, разводят огромную лужу слюней от обольстительницы Кары, извивающейся в одном бикини. Стакан Пака почти пуст в тот момент, как место возле него кто-то занимает. — Торопишься напиться? — Чонгук забирает у Чимина из рук стакан, который тот не успевает донести до рта. — Я думал, ты вообще не пьешь, ну знаешь, здоровый образ жизни, поддержание формы. — Допивает то, что осталось в стакане и зажимает рот рукой, хотя хочет удержать глаза в орбитах. Коктейль очень крепкий. Пилонщик лениво реагирует на голос и медленно поворачивает голову. Чон смотрит на него словно не улетал, не игнорировал его присутствие минутами ранее. Это бесит. — Повтори. Бармен с улыбкой кивает на новый заказ своего почетного гостя, но Чон останавливает его. — Нет. Ему нельзя такое пить, налей лучше сок. Удивленные и уже блестящие от выпитого глаза, прожигают в брюнете дыру, но тот лишь выдает подобие улыбки, которая быстро исчезает, когда по спине проходятся острые ноготки и ухо обдает теплом, от чего ощущение внизу живота появляется, как на американских горках. — Гук-и, малыш, куда ты ушел? — Болезненно худая девушка виснет на парне, душа того в объятиях и мило дует губы, но и не думает обижаться всерьез, потому что влюблена в состояние Чона. — Закажи сухой мартини. — Она чмокает его в висок и прожигает молниями дыру в Чимине, наблюдающего за всем этим и еле сдерживающим рвотный рефлекс. — Сухой мартини и 150 бренди, — брюнет делает заказ, а девушка спешит вернуться за столик и насладиться выступлением Тэхена. — Напиток шлюх и дряхлых гольфистов. — Не удержавшись от колкости, Пак отодвигает от себя сок и надувшись облокачивается подбородком на сложенные перед собой руки. Чон не отвечает, он молча забирает заказ, расплачивается и уходит в тот момент, когда к Паку подсаживается невысокий блондин. — Занят? Говорить не можешь? — Юнги хватает Пака за плечо и рывком поворачивает к себе. — Плохо ему, страдает бедный, — Чимин скидывает с себя руку, но тот снова хватает и только сильнее сжимает, — от зуда в заднице! Каждому даешь, кто попросит? Или сам умоляешь? Чимин встает со стула. В глазах каждого ненависть и огонь. Как могли они быть вместе, когда любовь исчезла по щелчку, а у кого-то её и впомине не было. — Какое тебе дело до моей задницы? Хотя, тебя все это время только она и интересовала. Еще немного и танцовщик начнет плеваться ядовитой слюной. Мину даже немного не по себе от искрящегося воздуха вокруг парня, который всегда был до раздражения тихим и покладистым. — Сегодня верни мне ключи. — Блондин возвращает антарктический лед в голос, такой привычный для Чимина. — Там мои вещи, мне нужно собрать их, я съеду, как и договаривались через неделю. — Пак пытается уйти, но руки больно дергают, разворачивая в обратную сторону. Да что все его сегодня лапают?! — Нет. Сегодня. Отменишь ночные потрахушки, соберёшь шмотье и свалишь. — Юнги разворачивается и уходит. Вот так просто. Пак не понимает, что это было. Неужели впервые за столько лет он приревновал его? — Да пошел ты. — Тихо бросает уже ушедшему. — Сколько с меня, хен? — Заказ оплачен тем, что заказал для тебя сок. — Бармен мило улыбается, смешивая очередной заказ. «Ну надо же, опять поиграть решил?» Напиться. Пак должен сегодня достичь этой цели.
