Love is not the worst sin.

      Последние солнечные лучи покидали мой кабинет. Я понимала, что нужно проверить состояние Алека. Я, конечно, знала, что руна подействовала, ведь Джейс не бьётся в конвульсиях от смерти парабатая. Но мне хотелось убедиться.       Я очень удивилась, когда узнала, что комната Алека, находится прямо за стенкой кабинета. Тихо приоткрыв дверь, я увидела Джейса. Он сидел рядом с названным братом. Он заметил меня не сразу. Я уже успела подойти к кровати. - Кларисса, – на меня смотрели карие глаза нефилима. – Спасибо. - Не за что, -  я провела рукой по спутанным волосам Алека. Я видела, как Джейс неотрывно смотрит за моими действиями. – Я бы не выдержала, если бы потеряла его, снова. Иди, тебе нужно отдохнуть, я присмотрю за ним.       Я слышу, как за Джейсом закрывается тяжёлая дверь, и меня накрывает волна тех эмоций ощущений, от которых я закрылась много лет назад. Страх, безысходность и.. любовь.       //Я влюбилась в него почти восемь лет назад. Нам с Джонатаном предстояло связать себя узами парабатаев. Мы с детства знали, что будет именно так, мало кто из родственников идёт на такое. Ведь при смерти парабатая, ты чувствуешь ужаснейшую боль. Как будто, из тебя вырвали кусок, оставляя то, что осталось, истекать кровью… А если парабатай твой брат или сестра, от этого становится ещё больнее. Мы с детства были неразлучны, ещё до академии, отец заметил, что в бою, мы действуем как единый механизм, даже без связи. Это стало решающим фактором.              Когда пришло время связать себя рунами, церемонию проводили только для нас. Мы были самыми младшими из тех, кто, когда-либо связывал себя такой клятвой. Слова до сих пор отдаются эхом в голове.

Не принуждай меня оставить тебя,

Или не последовать за тобой

И куда ты пойдешь, я пойду,

И где ты будешь жить, там и я буду жить.

Народ твой будет моим народом,

И твой Бог мой Бог.

Где ты умрешь, я умру, и там меня похоронят.

Ангел сделай это для меня, и еще больше,

И ничего, кроме смерти не разлучит тебя и меня.

      Церемония нанесения рун, пришлась как раз на день, когда проходило приветствие новых учеников академии. Там-то я увидела его. Александра Лайтвуда. Он стоял в окружении семьи и друзей. Это был его второй год обучения. Его сапфировые глаза запали мне в душу.       Каждой паре охотников связавшей себя узами парабатаев, предстояло пройти «практику». Но каждый раз, возвращаясь в Идрис, я не могла не позволить себе, хоть одним глазком взглянуть на него. Я бежала к Академии, рисовала и ждала, когда же закончатся занятия, чтобы, хоть мельком увидеть яркую улыбку, тёмные волосы и синие глаза, от которых замирало сердце.       И однажды, он обратил на меня внимание. Заговорил со мной. Мы гуляли, общались, он рассказывал мне об учёбе в Академии, и спрашивал, почему я не посещаю занятия. Я говорила, что обучаюсь дома, и пока не готова к Академии. Я была счастлива просто находиться рядом. И идти в сторону дома, как хорошо, что наши дома находились на одной улице.       Но счастье продлилось недолго. Уже подходя к дому, куда меня провожал Александр, меня поджидал брат. Его лицо было хмурым, на поясе поблёскивал Фосфорос. - Клэр… - Кто и какие? -  я спрашиваю почти шёпотом, но знаю, что из-за кольца на пальце, мой брат даже на таком расстоянии услышит мои слова. - Родители. Синие, - так же тихо отвечает Джонатан. - Разобрался? - Да. Наши. Красные. - Маленькая девочка, что происходит? -  рука Алека сжимает моё запястье. Я знаю, что возможно, не смогу вернуться живой, и я не хочу, чтобы он чувствовал боль. - Джонатан, я скоро вернусь, собери мои вещи, пожалуйста. - я использую кольцо, чтобы только он это услышал, и вижу, как брат уходит в дом. - Ничего, все хорошо. Пойдём ещё пройдёмся, не хочу пока домой, - я сдавленно улыбаюсь.       До дома Александра рукой подать. У самых ворот мы встречаем его маму с отцом. По глазам вижу что они тоже обеспокоены. И понимаю, что возможно они тоже получили билеты. - Прости меня, – из моих глаз текут слезы. – Прости Александр, – я использую преимущества ангельской крови, и вновь использую свой дар. Я выцарапываю на ладони руну, которая лишит его всех воспоминаний обо мне. Кровь стекает по пальцам, в его глазах сильных страх, но я не позволяю ему достать стило, чтобы активировать на мне Иратце. Я прижимаю окровавленную ладонь к его щеке, зная, что он забудет меня. Я оставляю невесомый, почти детский поцелуй на его губах. И он оседает в моих руках. - Он в порядке. Я стёрла его воспоминания обо мне. – Я передаю бессознательного Алека в руки его отца. – Мы с братом получили билеты. Какие у вас? - Синие, -  со слезами на глаза говорит Роберт. - А нам с братом достались красные. – Мариз только прикрывает рот рукой, чтобы не закричать. Я вижу, как ее глаза расширяются от ужаса. - Александр будет в порядке. Проснётся через пару часов. Пожалуйста, попросите Джейса и Изабель, не напоминать ему обо мне. - Клэри, Руна не вечна. Однажды он вспомнит рыжую девчонку, живущую по соседству. - Когда вспомнит, я уже могу быть мертва. Но ему всего шестнадцать, и не стоит сейчас ему показывать, насколько жесток Конклав с охотниками, и детьми в том числе. -  Я в последний раз провожу рукой по темным волосам оставляя их в творческом беспорядке, снимаю с шеи подаренную год назад Александром подвеску, передаю ее в руки его парабатая, и, не оборачиваясь, иду к дому. Боль разрывает мне сердце, а взор застилают горькие слезы.//       Моё самокопание прерывает движение на кровати Александра. - Резко не двигайся.- Я оказываюсь около него быстрее, чем ожидала сама. - Медленно,- помогаю ему приподняться на кровати. - Ты был на грани смерти. Пролежал сутки без сознания. Ощущения могут быть неприятными. Твоя рана затянулась, но боль могла остаться.- Повторно активирую Иратце, и вижу, что руна вспыхивает и тут же гаснет, показывая, что ран на его теле нет, и исцелять больше нечего. - На тумбочке графин с водой и лекарства. Прими обязательно. Через пару часов, надеюсь, ты управишься, я жду всю твою семью у себя в кабинете. – Мой взгляд цепляется за ту самую подвеску, я быстро покидаю его комнату, воспоминания снова режут сердце острым ножом.