После Старка

На самом деле у него не все плохо. Он просто устал и немного скучает. Ладно. Мир катится в бездну с того самого момента, как реактор на груди человека, которого он даже стал считать отцом, погас. Он чертовски заебался рыдать в подушку, потому что от слез уже болит голова, а его мешки под глазами собрали в себе все оттенки красного. Но он упорно продолжает делать вид, будто всё замечательно и ничего не произошло. Школа, дом, обед, патруль, Мэй, переписка с Нэдом длинной в три предложения и привет подушка. Его организм упорно требует еды и сна, но стоит ему заснуть, как мертвое лицо Тони встаёт перед глазами и он просыпается с криками, будя к чертям половину квартала. С едой ситуация ещё более дерьмовая — его просто выворачивает. Внутренности бунтуют, будучи не в силах совладать с самими собой, так что наутро он благодарит мир за изобретение консиллера и снова шагает в школу. Это длится до тех пор, пока он не натыкается на лезвие в магазине по пути домой от миссис Старк, которая убита горем едва ли меньше его самого. Малышка Морган бросается на него и зовет его братом, что настолько несправедливо, насколько только может быть. Он не должен быть здесь. В тот день Паркер смывается из дома Старков раньше, чем успевает попрощаться, потому что это из-за него Тони решился на эту авантюру. Так винил себя за его смерть, что предпочел умереть самому. Его паучья регенерация спасает лишь отчасти, потому что шрамы вдоль отвратительно хрупких предплечий остаются напоминанием о том, что он виноват. Паркер катится в бездну и замечает это лишь тогда, когда засыпает в рубашке и спальных штанах, уже насквозь пропитанных кровью, с порезами на руках и бедрах, совершенно истощенный рыданием. Питер уже устал терять родных и он хочет стать одним из тех, кто смотрит на них с неба. Но не может. Потому что тогда Мэй останется одна. Уже осталась. Он отказывается от психолога, не отвечает на звонки Хэппи и смывается раньше, чем его успевает выловить из толпы одноклассников Роуди. Впрочем, никто не вспомнил о том, что ему всего пятнадцать, когда Капитан скинул на него телескопический трап. Никто, кроме Старка. Так что он молча сбегает ото всех и лишь изредка разговаривает о смерти Тони с его водителем-телохранителем-и-богу-только-известно-кем-ещё. С каждым днём ему все хуже, потому что синяки под глазами не берет даже тональник, Роуди оказывается в пару раз настойчивей, чем он изначально предполагал, а Ванда легко соглашается ему помочь. Так что он лишь чудом успевает сбежать прежде, чем они скажут хоть слово. Он успевает увидеть лишь совершенно седого Капитана и крылатого, который теперь носит его щит. На него забивают, пуская дело на самотёк. Без кумира, без родни, без отца. Паркер остаётся совершенно один. Пока на крыше одного из домов не видит блестящую бионическую руку, мощные плечи и опущенную голову. Баки Барнс, он же Зимний Солдат, курит на крыше дома и смотрит на закат. Паркер садится рядом. Молча. Бионика протягивает ему пачку сигарет и парень давится первой в жизни затяжкой. На второй уже легче, на третьей приходит спокойствие. Он бросает окурок вниз, плевав на то, что не должен так делать, и уходит, как только солнце скрывается за краем города. Придя домой, он стирает рубашку и штаны, в которых спит, вычищая из них кровь щеткой, а потом проваливается в сон, не притронувшись к коробочке в верхнем ящике стола. Они вместе провожают закаты. Так он узнаёт, что Стив решил присоединиться к его давней любви и прожил с ней жизнь. И Зимний с каждым днём видит, как из его друга утекают силы. Питер не говорит ничего в ответ, просто кладёт свою голову на металлическое плечо и молчит. И этого хватает обоим. Они потеряли близких и друзей, потеряли тех, кто заменил семью и это разбивает на кусочки даже самых сильных. И пускай Зимний Солдат не был слабым, но вот Питер Паркер — был. Каждый вечер повторяет предыдущий. Он садится на крышу рядом с Баки и смотрит на закат. Иногда они курят, иногда говорят. Но чаще всего ни один из них не роняет ни слова, сохраняя тишину и хлипкое ощущение спокойствия. Металлическая рука приятно гудит и чувствуется в своей очень мягко и даже тепло. А сам Питер больше не носит металлический костюм, только обычный. Самый первый — тканевый. Или из чего он там. Когда начинает холодать Барнс приносит с собой ещё одну толстовку и плед. В ту ночь Питер засыпает, завернувшись в толстовку, которая пахнет немного порохом, немного корицей, немного щебнем и, совсем немного, домом. Так проходят недели и месяцы. На годовщину смерти Тони он приходит разбитый донельзя, уставший и с заплаканными глазами. Свежие порезы чешутся, как следы от крапивы, а глаза хотят закрыться. Он всеми силами старается не уснуть в бокале с шампанским, но в итоге Баки отвозит его домой. Пьяный в доску, с раскуроченной душой, рыдающий и почти спящий Паркер, позволяет Барнсу переодеть себя, напрочь забыв об узорах на руках и бедрах. Ночью он не остаётся один. Зимний сидит у его кровати и будит от кошмаров, прижимая ближе, позволяя рыдать в плечо. Утром он говорит Мэй, что Питер заболел и ему лучше обследоваться, а то выглядит он слишком хлипко. Так Паркер оказывается дома у Зимнего. Так Паркер влюбляется. И именно так Питер начинает копать яму в той бездне, на дне которой сидит. Руки не слушаются, когда в следующий раз он берется за лезвие. Сегодня кто-то ограбил банк, а он даже не смог добраться до места. Хорошо, что хоть смог послать записи Роуди. На большее его не хватило — его накрыло страхом и болью, когда он увидел огромное граффити с изображением Железного Человека. Так быстро он ещё никогда не оказывался дома. Ему повезло, что Мэй не было дома. Потому что как объяснить тёте, заставшей своего рыдающего племянника с черными синяками в крови и с лезвием в руках, что произошло, он не знал. Ему пришлось объяснять это Баки. Но на много его не хватило. Впрочем, они малодушно накидались в квартире Барнса до состояния травы. Утром Питер вспомнил, что они целовались. На его бедрах появляются новые полосы и он ненавидит себя за них. Зимнему было плевать на его закидоны. И ненависть к себе. Он тащил его домой, отпаивал успокоительным и зеленым чаем, купленным именно для него, и смотрел с ним фильмы на широком диване. Так, словно они просто друзья, словно никто не умирал и не прыгал в прошлое, словно они ЦЕЛЫЕ. До Питера просто поздно доходит, что Баки пытается жить и тащит его за собой. Тянет его наверх за шкирку, пока тот уверенно привязывает новые камни к поясу. Когда до Пита доходит, он стоит перед зеркалом и в его руках снова лезвия, а за спиной Баки. Плоские кусочки металла летят в мусорку, а Барнс оказывается прижатым к противоположной стене. И пускай Паркер долго не тренировался — он все ещё Человек-паук и его сила при нем. Они целуются. Утром Паркер впервые за долгое время улыбается. Потому что снова кому-то нужен. И пускай Зимнему под сотню и Мэй ни разу не одобряет такой порядок вещей, но он ему нужен. Баки целует его запястья перед сном. Баки смотрит с ним фильмы перед телевизором. Баки смотрит с ним закаты над городом каждый вечер. Он больше не один. Они больше не одни.