После Старка

      В руках одно фото. Одно-единственное, первое и последнее. Буквально всё, что у него осталось от Стивена Гранта Роджерса. Ещё, конечно, Сокол и столько воспоминаний, что хватит на десяток бульварных рассказов о настоящей мужской дружбе. Когда-нибудь он и вправду сядет писать книги и его творения после будут рекомендовать ученикам как лёгкое чтение. Мол, «смотрите на пример самой крепкой дружбы за последние пару веков в исполнении Капитана и его верного друга Баки Барнса». Вот только каждое слово в этой книге будешь чушью собачьей.       Никогда между ними не было дружбы. Они были вначале братьями, после любовниками, уже в этом времени, а потом Капитан поднял чёртов молот и вернулся женатым стариком. И вот в этот момент Баки ему был не нужен. И пускай сам же просил не делать глупостей, но, что верно, забрал их все с собой. И к чёрту праведников и их веру в непогрешимую мораль Капитана Америка. Чёрта с два она мешала ему прижимать собственного друга к стене в приличных размеров комнате в доме Т’чаллы.       В тот самый момент, когда Стив сидит на куске бревна и даже не решается повернуться к нему лицом, отдавая щит Сэму, который ищет одобрения, отчего-то в его глазах, он понимает – пора бежать отсюда. Проходит несколько минут и он лишь подходит ближе, кладёт руку на плечо седого Кэпа и, в следующее мгновение, отходит к лесу, скрываясь в нём за считанные минуты. И даже хруст веток не может выдать его положения. Он идёт на север, где-то там находится дом Клинта. И он знает – его туда впустят и даже будут ему рады. Соколиный Глаз, возможно, вначале будет что-то бурчать о плохих парнях, а потом протянет руку и похлопает по плечу, словно говоря этим: «мне тоже больно, брат». Дверь за ним закроется и он ещё несколько недель будет жить в комнате для гостей, гоняя по саду детей, стреляя из лука со старшей дочерью Клинта и устраивая бесконечные барбекю. Так, словно он не разваливается на кусочки, когда по телевизору в гостиной очередной репортаж о Капитане, а у него всё ещё супер слух.       И возможно, он действительно хороший актёр, но, скорее всего, Бартон просто гораздо лучший друг, чем он думал в начале. Они говорят о Наташе, вспоминают рабочие дни и живут прежней жизнью, как умеют. К концу третьей недели, он станет свободным и выйдет из дома Бартона, как и пришёл – с холодным металлом херстала в одной руке и телефоном в кармане. В последний момент порядочный хозяин вручит ему свой походный рюкзак, который валяется без надобности у вояки-пенсионера, а заботливая Лора напихает туда еды на неделю и будет долго причитать о том, что ему стоило рассказать о том, куда о идёт. Но он только улыбнётся в ответ и скроется в лесу уже во второй раз.       Следующие несколько недель он окапывается в заброшенном гараже Старков, что-то выправляя в покореженном костюме Пеппер. Она не была рада его видеть, но разрешила остаться, ведь у них у всех была общая битва и боль тоже была общей. Он не успел узнать Тони достаточно хорошо, но он ценил членов команды и скорбел по каждому, даже если с трудом помнил его лицо, а лицо Старка он помнил хорошо. Барнс окопается в железках настолько сильно, что малышка Морган однажды засидится с ним до позднего вечера всё время прося неуёмную Пятницу передать маме, что она скоро придёт. В итоге девочка целует его в щёку и говорит, что он «совсем, как папа, тоже вечно в железках и вечно грустный». Пеппер на это лишь качает головой и смотрит в его сторону. Девочка права, он видит это в глубине глаз миссис Старк.       Роджерс бы сейчас сказал что-то милое или глупое до жути, заставляя его улыбнуться и положить ему руку на плечо: «ты дурень, Стиви». Кэпа здесь нет, но совесть Джеймса говорит его голосом. Так что Баки соглашается на ужин и даже засиживается с Роуди, который лишь божьим попущением, не разваливает дом тяжеленной бронёй. Они о чём-то спорят, а потом Воитель протягивает ему руку и говорит: «мне жаль, что так вышло с Кэпом». Вот так просто, словно узнал новость о его чувствах к Стиву за ужином от него самого. Да, ему тоже жаль, вот только никому не нужны эти бредни, которые может сейчас ответить Бак. Так что Зимний только кивает и на следующий день скрывается из гаража, прихватив с собой пару доработанных игрушек Старка и один сэндвич, который для него на вкус, как картон.       Он оседает на старой базе. Она пустая и в лабиринтах Гидры мог бы потеряться и сам Красный Череп, куда уж там кому-то другому. Но Зимний помнит каждый ход до единого и свободно маневрирует по коридорам, оставляя позади себя стены, такие же серые, как его мир. Барнс часами сидит на стуле в одном из кабинетов и кидает мяч по траектории пол-стена-рука несколько часов подряд, меняя руки, пока даже железная не устаёт. Его жизнь превращается в отчаянную борьбу с собственным сознанием, которое затапливает иногда приливами излишней тоски, а иногда его тянет танцевать макарену, но, в большинстве случаев, он едва дышит. Тяжёлая плита боли давит на грудь, не давая вдохнуть спёртый подземный воздух.       Он живёт на автомате, выполняя программу, не в силах даже шевельнуться против системы, которую он для себя выстроил. Иначе его собственное сознание покатится в тартарары. Ничто не спасёт сломанного суперсолдата, если он утратит нить реальности в этом бункере, куда сам себя и заточил. Он сам себе усмехается, когда в очередной раз думает о том, что сказал бы Стив на такой его образ жизни, но теперь он ничего не скажет, потому что у него есть любимая жена, а когда-то любимый Баки ему больше не нужен, ведь он даже не повернулся к нему. Его дни все, как один, словно кто-то включил кнопку повтор в механизме, потому что так легче, так проще. Он умеет так жить. Он жил так, когда ходил на задания Гидры, когда был Зимним.       На то, чтобы решиться снова взять в руки оружие уходит, без малого, четыре месяца. Четыре долгих месяца, за которые у Баки окончательно едет крыша от горечи утраты, и он закрывается в толстую броню Зимнего, застёгивая маску на лице привычным жестом и вдыхая на пробу. У киллеров нет профсоюза, но есть свои выходы и точки доступа, и он знает их так же хорошо, как и инструкцию к Солдату. В голове щёлкает и пистолет привычно ложится в руки. Призрак снова в строю, везде и одновременно – нигде. Если бы это видел прежний Кэп, то он бы долго смотрел на него хмурым взглядом из-под густых ресниц, а после прижал бы к себе почти до хруста и ушёл на две минуты, чтобы появиться рядом в форме с базы Щита. С ним бы не шёл Капитан, с ним шёл Стив Роджерс, тот самый, что предпочёл Пегги вместо него. Чужая форма сидит как влитая, слишком лёгкий для руки глок приятно сходится с ладонью, как пазы одного механизма. Ему осточертело чувствовать и поэтому он возвращается к тому, что было для него прикрытием долгие годы. Добровольно запихивает себя в стабильность миссий Зимнего. Он садится в первую же машину, которую может достать и едет на запад, его цель где-то в Калифорнии.       Два дня уходит на первое дело и он тут же находит ещё десяток. Поскольку при работе он таки умудряется сохранить свой modus operandi, его тут же хотят нанять чуть ли не все картели мира разом. Как эта информация не добирается до правительств или Кэпа – чёрт его знает. Барнс даже рад, что никто не обрывает ему телефон. Кроме, пожалуй, Клинта, который слишком хорошо знаком с этой средой и слишком близко с ней общается, чтобы быть в курсе последних новостей. Но это не его дело. На пятой миссии к нему присоединяется Алая Ведьма. Он зовёт её просто Скарлет, и даже не смотря на то, что она ещё молода, она вполне неплохо справляется со своей задачей – помогать Зимнему Солдату выжить в погоне за очередной жертвой его винтовки. Она тоже потеряла близких и даже не смогла выместить всю свою злость на виновнике её потерь.       Он видел красные всполохи и помнит, каких размеров предметами она воротила. Поэтому ни разу не выказывает неуважения и не проявляет к ней снисходительности. Девчонка – боец и ему приятна её компания. Потому что она понимает, когда он воет ночами или пьёт кофе на веранде в три часа ночи отказываясь идти спать, чтобы на утро снова ехать куда-то. Поэтому теперь они не снимают комнат в отелях: спят и едят прямо в угнанных авто, а смотреть за дорогой куда лучше чем грызть одеяло в отчаянном крике.       Барнс теряет счёт дней и жертв, даже не оглядываясь от одного тела бежит к другому, потому что альтернатива куда хуже, чем была в Гидре. Физическая боль куда менее страшная чем та агония, которая рвёт его сейчас. Гораздо страшнее тот пожар, который обращает в пепел израненную душу, которую даже малышка Скарлет не берётся лечить, говоря, что тут её магия бессильна. В какой-то из дней она подрывается с криком на заднем сидении очередной украденной тачки и что-то бессвязно бормочет, пока Баки лишь взглядом следит за ней в зеркале заднего вида. Захочет – расскажет. И она молчит лишь загадочно улыбается ему и ложится обратно. Когда они наконец добираются, Барнс выглядит ужасно. Буквально страшный, как Кощей. Они тормозят где-то в лесу в нескольких милях от дома необходимой цели. Когда Баки добирается до места – безжизненное тело валяется на полу в гостиной с проломленным черепом. Грязная работа, он бы так не сделал и Скарлет тоже. Так сделал бы Капитан. И стоит ему произнести это в своей голове, как его накрывает знакомых запах. Именно так пах Роджерс, когда они были вместе. Мёдом, мятой и домом. Это от Зимнего вечно несло железом и бензином, а вот Стив всегда был аккуратен в своих ароматах.       Роджерс едва успевает сделать шаг, когда ему в лоб упирается дуло Беретты. Баки смотрит лишь немного растерянно, но больше зло, с затаённой яростью в уголках льдистых глаз. И сейчас Капитан осознаёт что значит «ледяной взгляд». Ванда пропадает из дома, когда видит второй силуэт внутри, и явно ждёт его одного или их обоих в машине. Стив не в состоянии двинуться хотя бы на сантиметр, потому что знает – пуля окажется в его черепе в ту же секунду. Та что он просто закрывает глаза и расслабляет тело. И Баки понимает, что это значит. Он знает это движение лучше всех других, кто мог общаться с Кэпом. Потому что оно из Бруклина.       Когда они сильно ссорились и Барнс уже хотел было побить неугомонного сопляка, тот лишь отступал на шаг и закрывал глаза, как бы «делай со мной, что хочешь». После этого пыл остывал в одно мгновение и он сгребал мелкого в объятья, потому что не мог даже подумать о том, чтобы реально поднять на него руку. Сейчас он почти готов нажать на курок, ведь Зимний внутри него смотрит холодно и чётко, для него Капитан – помеха. Барнс закрывает собственные глаза и стреляет в стену. Выпускает полную обойму, а после падает в любимые сильные руки.       Стив что-то пытается говорить ему, а он не слышит, цепляется за толстовку на широкой спине и едва не плачет. Кэп говорит что-то о ещё одном путешествии и извиняется всё время, что они идут к машине. Но на переднем сидении устроилась Ванда и она даже не шевелится. Роджерс устраивается на заднем сидении и видит, как Барнс оставляет кому-то сообщение и машина выезжает на трассу. Капитан молча разглядывает знакомый профиль и видит, наконец, разницу между собой и Баки. Для него прошло лишь мгновение, для Баки – год. И весь это год он даже не думал – знал, что больше ему не нужен. Он имеет право обижаться.       Они едут по трассе больше двадцати часов, останавливаясь чтобы заправиться и купить еды, которую едят он и Ванда, потому что Баки молча смотрит на дорогу и перекидывается лишь парой слов с продавцами и самой Ведьмой, которую упорно продолжает звать Скарлет. Она кладёт голову ему на плечо и тихо засыпает, убаюканная шумом двигателя и бормотанием радио. Роджерс сзади не спит вместе с Зимним. И это именно Зимний. Потому что они едут четверо суток без остановок на сон, лишь на еду и заправку. Баки не ест, не спит и лишь изредка пьёт воду, которую Ванда вливает в него.       На пятые сутки они добираются до базы и Барнс ведёт их за руки, вручая Кэпу интерактивную карту здания. Ванда, судя по тому, как уверенно она нырнула в один из поворотов, всё здесь уже выучила. Они сидят друг напротив друга на диванах в комнате, похожей на гостиную и молчат. Баки просто смотрит в потолок, а Стив смотрит на Баки. В итоге он просто садится на его диван и укладывает патлатую голову себе на бедра. Через несколько минут Баки уже спит, а он перебирает его волосы.