Старая измена

Драко Малфой полюбил мужа через два года после свадьбы. Нет, во время заключения брака им двигали не только корыстные цели: ещё была страсть, было яростное желание отомстить всему миру за презрительные взгляды в сторону его семьи, было очарование робкими ухаживаниями Поттера и шок от самого факта предложения. Воспоминание о трясущемся на одном колене Поттере, пытающемся дрожащими руками открыть непослушную коробочку, спустя семь лет по-прежнему посылало по телу волну нежности. Любовь пришла позже, напугав Драко до полусмерти. Когда он смог определить природу неизвестного ранее чувства, он буквально слетел с катушек, подозревая мужа во всех смертных грехах, закатывал ему скандалы на ровном месте, два раза организовывал слежку, три раза собирал вещи и сваливал в мэнор и не верил–не верил–не верил своему острому счастью. Не верил, что Поттер всё это время чувствовал то же самое и не разорвался. Поттер внутренний кризис Драко пережил достойно. Он молча глушил нелепые обвинения поцелуями и объятиями, он вежливо предлагал неудачливым шпионам идти домой или осматривать кабинеты Аврората изнутри, он появлялся на пороге мэнора с виноватой улыбкой и цветами для Нарциссы и возвращал Малфоя на Гриммо. Он повторял, что любит его, каждый день, и Драко поверил, что это огромное и страшное нечто в груди дано им на двоих, и они справятся. И справлялись. В подвале особняка Блэков оборудовали для Драко лабораторию – на фармацевтические зелья по его эксклюзивным рецептам заказов хватало на пару лет вперёд. Поттер после своих курсантов, учебных операций и многочисленных отчетов несся к мужу, не забывая заскочить в «Шоколадное удовольствие». Из боевого отряда он ушёл четыре года назад: полюбив Поттера, Драко перестал спать во время его засад и командировок. Путешествия, квиддич, обеды в мэноре, прогулки с Тедди, попытки одеть Поттера «по-человечески»… Нет, их брак не был безоблачным. Оба парня обладали взрывными темпераментами, впрочем, ссоры всегда выходили по пустякам и заканчивались долгими постельными играми. Драко знал мужа как облупленного. Знал его распорядок дня, его предпочтения и тайные желания, все выражения его лица, все его шрамы, его запах и его походку. Поэтому, когда Поттер в понедельник зашёл домой, Драко, ещё не видя его, понял – что-то случилось. Во-первых, Поттер вернулся раньше на целых три часа – явление небывалое. Во-вторых, обычно с присущей ему энергией он проносился по дому едва ли не галопом, сейчас же шаги были медленными и осторожными. Наконец, в-третьих, Поттер обладал отвратительной привычкой с порога орать, что он дома (как будто можно было не услышать этого слонопотама). Но сегодня Поттер молчал, и вот это молчание Драко не понравилось больше всего. Он быстро вытер руки и поднялся в холл. - Гарри? Почему так рано? Что случилось? Поттер стоял в центре холла и выглядел потрясённым. По-прежнему молча он протянул мужу большой желтый конверт. - Что это? Кингсли просит вернуться в отряд? Командировка? Что? – Драко нерешительно взял конверт. – С кем-то что-то… произошло? ТЕДДИ? Поттер неопределенно мотнул головой и, так и не сняв форменной мантии, странно оцепенелой походкой направился в гостиную. Сердце Драко подскочило и забилось в горле, желудок тревожно сжался. Он осмотрел конверт – никаких пометок. Пощупал – тонкая стопка плотной бумаги. Колдографии? Он угадал – в конверте были колдографии. На движущихся изображениях он, Драко, старательно втрахивал в гостиничный ковёр симпатичного русоволосого парнишку. *** Это случилось как раз через два года после свадьбы. Поттер отправился в трехнедельную командировку в Норвегию ловить какую-то местную агрессивную разновидность троллей, связи не было никакой, и Драко понял, что он не просто скучает, а с ума сходит от беспокойства. Шумный и надоедливый, но привычный Поттер стал вдруг жизненно необходим рядом. Здесь, на Гриммо. Здоровый, улыбающийся, орущий с порога. Тогда, с трудом подавив внутреннюю истерику, Драко и отправился разбираться со странными чувствами. План был прост – трахнуть кого-то сговорчивого, получить удовольствие и доказать, что он хозяин себе и своим эмоциям. Удовольствия не получилось. Нет, мальчик-шлюха был вполне себе искушенным, Драко быстро и бурно кончил в гостеприимную задницу. Но сразу навалились опустошенность, отчаяние и жгучий стыд. Отвращение к томно раскинувшемуся на ковре пареньку и рядом не стояло с отвращением к самому себе. Несколько часов он бездумно слонялся по маггловскому Лондону, щёки горели, в голове билось «Он узнает. Узнает-узнает-узнает-узнает…». Потом проснулась слизеринская хладнокровность. Он понял, что влюбился в собственного мужа до одури, что дальнейшие проверки бессмысленны и вредны, а главное, что Поттер никогда не узнает о случившемся, потому что в его вихрастой голове не возникнет и мысли об изменах. После этих умозаключений Драко вернулся на Гриммо, провел в ванной рекордные четыре часа, смывая с себя невидимую грязь, и уснул только после того, как уткнулся носом в футболку мужа. Вернувшегося через неделю Поттера ждали все его любимые блюда разом, красивый и неприлично дорогой свитер, билеты на грядущий матч «Грифонов» и столько нежности, сколько ему не перепадало за все два года брака и год отношений перед ним. Одуревший от счастья, он прижимал Драко к себе, целовал во все, что подворачивалось, и не переставал что-то нашептывать – такой же одуревший Драко вычленял только «так скучал», «самый лучший» и «как же я люблю тебя». *** Оцепенение начало спадать, и мысли в голове Драко понеслись с бешеной скоростью. Был под Империусом? Нет, вскрылось бы. Одурманили? Тоже нет, безоар в зубе. Было до отношений с ним? На проклятых колдографиях Драко был ещё с той, школьной короткой стрижкой, с годами он мало поменялся, лишь пару лет назад отпустил волосы до лопаток. Поттер так любил перебирать светлые пряди… Нет. На одном из колдо хорошо видна его рука – с обручальным кольцом. Снято крупно, как специально… Кто-то другой под Оборотным? Тоже не прокатит, Поттер делал это кольцо для Драко на заказ. Драко же так любит всё эксклюзивное… Мерлин! В горле пересохло, ноги налились свинцом, Драко с трудом дошел до дверей в гостиную и заглянул внутрь. Поттер стоял у окна, прислонившись к стеклу лбом, вцепившись руками в подоконник. - Гарри… - Драко сам едва услышал свой голос. Каменная фигура Поттера не шелохнулась. - Гарри, - Драко позвал чуть громче. Муж продолжил молчать, только кисти сжались ещё сильнее, и на правой проступили белые шрамы – «Я не должен лгать». Поттер ненавидит ложь. Поттер никогда не простит измену. Никогда не простит Драко. Только не это! Усилием воли Драко остановил поднявшуюся в груди волну паники, выдохнул и сделал два осторожных шага в сторону мужа. Это старая и глупая ошибка. Это не может разрушить их брак. Драко не позволит. - Гарри, нам… Нам надо поговорить. - Нет, - хриплый, еле слышный голос. - Гарри… Молчание. - Гарри, пожалуйста… Больше всего хотелось подойти к Поттеру, прижаться к напряженной, но широкой и такой надежной спине, ткнуться носом в шею – под упрямые черные завитки. Но страх, расползающийся по телу, надежно приклеил его ступни к полу. - Оставь меня. - Гарри, нам надо… - Я прошу, уйди. На последнем слове голос Поттера едва заметно вздрогнул. Драко понял, что сейчас они точно не поговорят и что мужу действительно необходимо остаться одному, а ему самому – подумать, как исправить, загладить, заставить забыть. Он призвал мантию, перекинул её через руку и направился к камину. - Я буду в мэноре. Поттер не ответил.