Под знаком одиночества

Скорее всего это последняя часть перед эпилогом. Не знаю точно, но это вполне возможно. В общем, я пока подумаю, а вы наслаждайтесь этой частью.

***

      Кто бы мог подумать, что самым счастливым в замке Варии из-за прибытия маленького Облачка, будет никто иной, как… Бельфегор? Наверное, подобное открытие, если не откровенно шокировало окружающих его людей, то, по крайней мере, довольно сильно их удивило, потому что такого от обычно взрывного и вечно всем и вся недовольного Принца-Потрошителя никто точно ожидать не мог. Он с ним и играл, и читал, и учил стилеты швырять, и даже за тренировки взялся.       Впрочем, если бы Бел ограничился только тем, что был просто доволен из-за того, что Изаму обращает на него много внимания и старается перетянуть это самое внимание на себя, это было бы еще не так странно. Все-таки, к маленьким детям абсолютно все относятся по разному. Так нет же! Каваллини полностью взял заботу о нем на себя, отстранив Тсунаеши (Чем ее, надо сказать, изрядно удивил). Вроде бы подросток должен был раздражаться от одного присутствия маленького ребенка рядом, а тут…       А тут он чуть ли не мурчит, когда маленькое Облачко сидит на диване рядом с ним и читает очередную книгу, принесенную мамой Тсу. Или сосредоточенно ходит за Ураганом хвостиком, периодически крепко прихватывая «маму-утку» за край свитера и посещает тренировки рядовых, где смотрит, как его старший друг их гоняет. И будто мало этого, тот рядом с Белом сидел во время всех приемов пищи, где блондин чуть ли не кормил мальчика с ложечки.       Надо ли говорить, какими именно круглыми глазами за этой идиллией наблюдали окружающие? Ну, и волновались (каждый в своей манере, разумеется).       Особенно Тсуна, которая довольно сильно боялась за сына, как мать, потому что тот постоянно находился рядом с психически неуравновешенным Ураганом. Впрочем, на ее удивление, все было настолько тихо, хорошо и благопристойно, что даже становилось как-то тревожно. Кавахиро, который находился рядом с нервничающей Савадой на постоянной основе, очень часто ободряюще похлопывал ту по плечу.       Занзасу было почти всегда все равно, хотя он иногда и тренировал маленького Изаму, уча его пользоваться собственным Пламенем. Если это не может сделать его биологический отец, то это сделает он. Тем более, если мальчишка потом обещает вырасти в очень верного и сильного Хранителя Облака, которому никто не указ. Все-таки, даже сейчас видно, что от Хибари тот взял все самое лучшее: в том числе и характер.       Скуало… Ну… Если честно, когда Изаму только-только объявился в Варии, по лицу Хранителя Дождя было трудно определить, рад он этому или все-таки нет. С одной стороны, вроде бы полный комплект Хранителей, которого не удавалось добиться ни у одного Босса Варии на протяжении четырехсот с лишним лет. С другой же… Пятилетний ребенок среди профессиональных убийц… Они не детский сад, чтобы с ним нянчиться. Впрочем, тот изредка позволял себе находиться рядом с малышом и даже учил его итальянскому, но так как у него была целая куча дел, то дольше двадцати-тридцати минут такие посиделки обычно не длились.       Леви-а-Тан… Ну, по большей части ему было все равно, так как все его мысли были сосредоточены только вокруг благополучия Занзаса, хотя в каком-то смысле тот был даже рад тому, что в Варии появился еще один офицер, пусть и только пока будущий. Все же, это лучше для его же Босса. Его радость было сложно заметить и осознать, хотя она весьма ярко выражалась в конфетах, которые тот очень часто таскал для Изаму. Причем, откуда именно Леви-а-Тан их брал — оставалось загадкой. Все же, ни он, ни остальные офицеры, ни рядовые не производили впечатления сладкоежек.       Луссурия с удовольствием общался с мальчиком и, кажется, если бы ему дали волю, с удовольствием проводил бы с ним все свободное время. Все-таки, детей он любил, особенно если это симпатичный мальчик, пусть и маленький. В общем, Солнце Варии честно старалось проводить с ним много времени, но из-за того, что рядом с тем постоянно отирался Бельфегор, их общение было ограничено. Тсуна этому даже радовалась: все-таки, Луссурия был довольно-таки специфической личностью, так что ей не хотелось бы, чтобы Изаму брал с него пример.       Фран… Ну, Фран — это Фран. Вечно язвящий, равнодушный комок Тумана с покерфейсом. Так как у них с Изаму была довольно-таки небольшая разница в возрасте, то они очень быстро нашли общий язык. Возможно, потому что Облачко легче, чем его отец, шло на контакт. А может, потому что все язвительные шутки Франа это самое Облачко просто игнорировало, но факт оставался фактом: они, можно сказать, даже подружились всего-то за два разговора.       Если бы еще не Бельфегор, который постоянно старался перетянуть внимание нового друга на себя, то и вовсе все было бы хорошо в общении между Туманом и Облаком (не то, что у нее — как Хибари и Мукуро друг друга не перебили еще тот вопрос). А так… Ну, Каваллини не давал им общаться, как будто бы стерег свою территорию. Когда шатенке в первый раз пришла в голову подобная дикая мысль, то она даже отчаянно потрясла головой, стараясь выкинуть столь шокирующее предположение из головы.       Однако, почему-то эта, приводящая в смятение, мысль лишь закреплялась каждый раз все сильнее, когда она бросала на неразлучную парочку растерянные взгляды. Спустя несколько дней волнений, Савада не выдержала и все-таки поделилась с Шахматноголовым своими предположениями. Она искренне надеялась, что тот их все опровергнет и скажет, что ей все померещилось. Однако, единственным, чего она смогла добиться от Шамана, был долгий, нечитаемый, взгляд и короткое: — Ну… Радуйся, твой сын уже неплохого потенциального зятя в таком возрасте для тебя заимел! Тот уж точно сможет защитить твое дитятко от… всяких. — с пугающе серьезным и безразличным взглядом сообщил ей древний Туман.       Кажется, после этого она не выдержала и все-таки рухнула в обморок.       Что сказать, перенервничала. — Тсуна, ну я же пошутил!

***

      Меньше всего на свете Тсунаеши хотелось встречаться хоть с кем-то из Вонголы. Во-первых, она хотела забыть их предательство, как страшный сон. А во-вторых… Во-вторых, она просто не хотела смотреть в глаза тем, кто раньше был для нее самыми дорогими и любимыми людьми. Особенно в глаза Кее. Пусть она его уже больше не любила, но эту любовь она долгие месяцы буквально выдирала из своего сердца и насильно сжигала, превращая в пепел.       До этого она была уверена, что полностью переболела, и если что, готова будет встретиться с ним и равнодушно посмотреть в прежде такие любимые серо-стальные глаза, но сейчас… Сейчас, когда такая возможность представилась, и она скоро должна будет с ним встретиться, она резко потеряла всю уверенность.       Да, она уже больше не та наивная девочка, которую шпыняют все вокруг. Да, она сможет дать отпор всем, кому надо. Да, ее будут защищать и не оставят один на один с тяжелой ситуацией, как это сделали те, кто сначала почти что убил ее, чуть ли не лишив сына и единственного смысла к существованию, а потом долгие годы искал, как будто ожидали, что она (наивная и на все-все согласная) с удовольствием будет продолжать плясать под их дудку.       Нет, серьезно?       Неужели они ее совсем за идиотку принимают?       Или просто поверить не могут, что она — уже не та, кого они знали?       Ну да, возможно, прежняя Тсуна так бы и сделала, простив абсолютно все обиды, какими бы горькими и тяжелыми для нее они ни были. Она бы простила и приняла их обратно, продолжила бы дарить свое тепло. Она позволила бы помыкать собой и вытирать о себя ноги, лишь бы ее не оставили в одиночестве снова.       Нет уж. Предавшим однажды, больше веры уж нет. Предали один раз, почему она должна быть уверена, что они не предадут ее снова? Она… Волнуется и боится.       Она уже больше не любит Кею, потому что уничтожила абсолютно все, что ее связывало с ним. Однако, что-то противно ноет в груди, как будто ей еще не все равно, как будто она давит в себе надежду и… — Не волнуйся. Я не оставлю тебя один на один с ними. — сильные руки Кавахиро крепко обнимают ее за плечи и прижимают к себе, а девушка с радостью расслабляется и, разворачиваясь, крепко обнимает в ответ, кладя голову на грудь к Туману. Его сердце бьется спокойно и ровно, принося успокоение. — Думаешь, я позволю им обидеть тебя или наших детей? — Н-наших? — шатенка спрашивает это охрипшим голосом и вскидывает на мужчину глаза, в которых бушует столько разнообразных эмоций… Ей кажется, что или она сейчас захлебнется в этом круговороте эмоций, или снова хлопнется в обморок. — Конечно, наших. Ведь по мимо Изаму есть еще и маленькая Надя и Фуута, верно? — тот говорит это спокойно и уверенно, будто не видя, как у Тсуны от этого слезы наворачиваются. А потом Шаман просто опускает взгляд и внимательно смотрит удивленной девушке в глаза, будто читая сердце. И говорит просто, как будто предлагает пообедать. — Ты же выйдешь за меня? — А… Э… А… — Тсунаеши просто не верит, что это действительно происходит именно с ней. Это что, сон? Не может же быть все настолько чудесно. В голове куча разнообразных вопросов, от которых ее голова пухнет. Она хочет спросить все и сразу, хочет узнать, как можно больше. Но в итоге из пересохшего горла только долетает. — Д… Д-да. Да! Я согласна!       Пусть это неправильно. Пусть у них слишком большая разница в возрасте. Пусть она годится ему тысячу раз в праправнучки. Пусть ее (ее же, да?) будущий муж явно переживет Тсуну - все же, Шаман. Пусть они этим явно многих шокируют. Пусть…       Пусть.       Сейчас это совершенно не важно. Главное, что именно сейчас она безумно счастлива. Тем более, что Изаму уже давно Кавахиро папой называет.

***

Вот такая хулиганская главушка получилась)))