Под знаком одиночества

Это последняя глава. Не знаю, может быть потом напишу еще своеобразный эпилог, который будет нам демонстрировать Тсуну и Кавахиро n-ое время спустя, но пока так.       Большое спасибо всем тем, кто на протяжении всей истории с нетерпением следил за развитием событий. Прошло немного больше, чем 5 месяцев с начала выпуска первой главы.       В общем, огромное спасибо за внимание к моему произведению.

Ваша Ники Окава.

***

      Они все были здесь. Все они. И серьезный Иемицу. И вездесущий Реборн. И громкий Рехей. И строгий Хибари. И вспыльчивый Гокудера. И веселый Ямамото. И капризный Ламбо. И хитрый Мукуро вместе со скромной Хром. Они все здесь.       Люди, которых она когда-то любила.       Люди, за которых готова была отдать жизнь.       Люди, которым она оказалась банально не нужна.       Люди, которые разбили ее жизнь.       Люди, которые помогли ей перестать быть той наивной и глупой девочкой, отчаянно верящей только в хорошее. Они сделали ее жестче и самостоятельнее. Серьезнее. Помогли ей принять новую себя и найти наконец-то гармонию с собой, своими чувствами и эмоциями. Она перестала думать, что ей надо больше всех, и что именно от нее зависит благополучие всего мира (хотя в какой-то степени все действительно было именно так). Они показали ей, что она не должна бросаться в самое пекло, игнорируя свои потребности.       Теперь у нее есть строго ограниченный круг близких людей, чьи жизни ее волнуют. Для нее главное — что дорогие для нее люди, ее маленькая самодельная семья в безопасности, а большего ей и не надо. Ей плевать, если весь мир провалится в тартарары, если при этом она будет знать, что-то, что дорого ей, будет жить долго-долго и счастливо-счастливо. Да, эгоистично, она знает. Возможно, даже излишне эгоистично, но…       Разве она не жертвовала собой для Вонголы? Разве не плевала на себя, превознося ненужную ей кровавую организацию? Разве недостаточно мучилась ради амбиций Иемицу и Тимотео. Разве мало нервов себе помотала? Разве слишком малым пожертвовала ради ненужного ей трона мафии? Разве недостаточно врагов победила для того, чтобы не дать разрушить эту Королевскую семью? Разве мало травм получила и крови пролила?       Разве она уже наконец-то не заслужила отдых? Простой отдых, чтобы все, весь этот гребаный и кровавый, прогнивший насквозь, мир просто оставил ее в покое? Заслужила. Так какого хрена эти… сволочи и не самые умные и добропорядочные люди приперлись к ней, поджав хвосты? Сначала пинок под зад, а когда жареный петух в *опу клюнул, так заявились так, будто она им по гроб жизни обязана, и что теперь, Тсуна, спаси? Они считают ее идиоткой или просто чересчур наивной? Или в их глазах она была настолько святой и идеалистичной?       Так нет, вроде бы. Простая девушка со своими плюсами и минусами. Ну да, наивная, добрая и чересчур светлая, но вроде бы все в пределах нормы. У нее, помнится, не до такой степени был маразм, как у той же Киоко. А ведь та, как и Тсуна, тоже может быть жесткой, пусть и практически не показывает этого.       Разве Тсунаеши уже не доказала это, когда разделалась с Мукуро и его шайкой-лейкой? Ну да, переборщила, конечно. Но он сам виноват, так как Рокудо со своими психами-прихвостнями ее слишком сильно разозлил… И оправдываться тяжелым детством не надо. Хм. Помнится, остальных всех своих врагов Тсуна жалела и щадила, не убивая. Может, именно поэтому Реборн и прочие и решили, что она слишком добрая?       А значит, ей можно вертеть, как тем хочется, напирая на ее чувство справедливости и врожденное благородство? Хрен знает этих дебилов (шатенка уверена, что в их мозгах сам черт ногу сломит), но их приезду Савада совершенно точно не рада. И была бы куда счастливее, если бы их не было на ее горизонте. Желательно как можно дольше, в идеале — вообще никогда.       Все это Тсунаеши видела в щель приоткрытой двери, нервничала и кусала губу, крепко прижимая к груди сына. Маленький Изаму серьезно смотрел на маму и молча хмурился, от чего еще сильнее походил на уменьшенную версию Хибари. По мальчику сразу было видно, что он будет защищать свою маму до самого конца. И ему плевать, кто встанет на его пути, потому что кто бы это ни был, они пожалеют. — Тсуна, ты готова? — тихо подошел к девушке Луссурия, стараясь успокоить ту своим присутствием. Савада несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула весь воздух, отчаянно стараясь успокоиться. Она прекрасно понимала, что рано или поздно ей придется встретиться со своим прошлым лицом к лицу, но ей этого так не хотелось делать… — Если ты хочешь, Тсуна, мы уйдем. — К ней неспешно подошел Кавахиро и крепко прижал ее к себе за плечи, окутывая своим присутствием, как в одеяло. Шатенка мгновенно успокоилась, чувствуя тепло в области сердца и расцветающее в груди спокойствие. Она смущенно улыбнулась и с удовольствием ответила на легкий поцелуй, чуть ли не мурча от счастья. Прижалась посильнее, чувствуя, как сильные руки нежно прижимают ее к себе.       Наверное, стоит хотя бы самой себе признаться, что она готова всю жизнь стоять в таких объятиях и чувствовать себя в безопасности. — То есть… Если я захочу, мы правда уйдем? Вот так просто? — удивленно уточнила она, задирая голову вверх, чуть приоткрывая рот и внимательно всматриваясь в стальные серые глаза, горящие мудростью и спокойствием. На фоне древнего Тумана она наверняка казалась хрупкой и ранимой, хотя Шахматноголовый и сам не отличался могучим телосложением. — Конечно, уйдем. — невозмутимо сообщил Шаман, наклоняясь к ней и целуя в лоб. — На самом деле мне плевать на Вонголу. Мне главное, чтобы ты чувствовала себя комфортно и в безопасности. Если ты так сильно волнуешься и не хочешь их видеть, мы можем уйти. Если хочешь, они никогда не найдут тебя. Если хочешь, я могу стереть им память. Или их уничтожить. Или… — Так стоп-стоп-стоп. Пожалуй, обойдемся без уничтожения. — нервно, хоть и весело хихикнула шатенка, по-настоящему тепло и облегченно улыбаясь. Конечно, ей всегда хотелось быть за мужчиной, как за каменной стеной. Учитывая то, какой именно силой обладает Шаман, все получалось как можно лучше. Однако… Пожалуй, уничтожить этих надоедливых людишек действительно будет лишним. Все-таки, она не настолько сильно их ненавидит.       Даст от ворот поворот, и черт с ними.       У нее вон, новая и счастливая жизнь, куда старым людям и обидам хода нет. Только эти самые старые люди этого никак осознавать не хотят, вот и приперлись так, будто им тут бесконечно рады. А главное, и хватило ведь наглости! И воспоминания за собой притащили, которые состояли из вороха обид, которые Тсуна уже давно испепелила. И ей совершенно не хочется этим снова заниматься. — Если хочешь, я могу пойти туда с тобой. — предлагает Кавахиро, ловко перехватывая маленького Изаму у шатенки и удобно усаживая того у себя на руках. Мальчик чуть улыбается, хотя все еще старается выглядеть бесконечно серьезным: — Папа, я сильный! — Конечно, сильный. — соглашается мужчина, аккуратно поглаживая того по черным волосам. Девушка распахивает глаза и, не выдержав, смеется, счастливо улыбаясь: — Да, можешь пойти со мной? Я… не думаю, что они мне как-то серьезно попытаются навредить, но я волнуюсь за Изаму. — почти что шепчет Тсунаеши, прикусывая нижнюю губу. — Я сильный! — упрямится маленький Хибари, сжимая крохотные кулачки и забавно хмуря брови. — Сильный-сильный. — соглашаются они. Взрослые переглядываются и хмыкают.       Очаровательно.

***

      Их реакция именно такая, какую Тсунаеши и ожидает. Больше всего привлекает внимание чуть ли не скрипящий зубами Реборн, с ненавистью рассматривающий Шамана, который крепко прижимает к себе за плечи его бывшую ученицу. Аркобалено Солнца даже не замечает маленького мальчика, так похожего на Хибари, который сидит на руках у Кавахиро.       Что не скажешь об остальных. Все они прекрасно видят и ребенка, и саму Тсуну, которая жмется к древнему Туману, словно стремясь скрыться в его объятиях. Они замечают аккуратное колечко из розового золота на ее пальце, которое было подобрано в тон такому же кольцу, но больше, на пальце у Шахматноголового. Он касается хрупкой спины спутницы не так, как это делают родственники или друзья. Он касается ее так, как касается мужчина любимой женщины, чувствуя лишь желание защитить и оказать поддержку.       Кавахиро стоит спокойно и невозмутимо, обводит их внимательным и предупреждающим взглядом, показывая, что одно лишнее ненужное движение, и они умрут. Если хоть кто-то из них посмеют подойти к шатенке ближе, чем на два метра, или хоть чем-то расстроить… Они замирают под его немигающим взглядом, как мыши перед огромной Королевской коброй, которой вроде бы и хочется их съесть, но вроде бы лень шевелиться. Так что мыши вполне имеют все шансы дожить до следующего дня, если не будут, конечно, ее провоцировать.       А еще сразу становится понятно, что они Тсуну не получат. Если раньше имелись вполне неплохие шансы, то теперь… — Кто это? — громко спрашивает Иемицу, разом привлекая к себе все внимание, когда пристально смотрит на маленького черноволосого мальчика, сидящего на руках у Шамана. Тсунаеши смущенно улыбается: — Это? Мой сын. Его зовут Изаму. — С кем ты сойтись умудрилась, шлюха, сразу после того, что мы с тобой сделали? Значит, пока мы разбирались со всеми проблемами, ты хвостом вертела?       Хранители Вонголы и Реборн дергаются, как будто бы это им Внешний советник пощечину залепил, и смотрят недоверчиво. Они до сих пор не верят, что родной отец мог своей дочери сказать… такое. Шаман хмурится недовольно, смотрит тяжело. Складывается такое впечатление, будто над ними всеми завис дамоклов меч, готовый в любой момент обрушиться на их головы.       Молчание тяжелое. Грозовое. Девушка молча смотрит на отца таким взглядом, будто впервые его видит. Хмурит брови, закусывает губу и зарывается к Кавахиро в объятия, крепко обнимая того за руку. Смотрит исподлобья долго-долго, а потом все-таки говорит: — А тебе не приходило в голову, что когда вы меня избивали и пытались поджечь, я уже ребенка под сердцем носила? Всего несколько недель, но тем не менее. — она пожимает плечами и хмыкает. — У меня после вас даже выкидыша не было. Повезло, что Изаму имел настолько сильное Пламя, что оно его защитило. Так что у тебя совершенно здоровый внук, па-па. — Это… мой сын? — серьезно спрашивает Кея, пристально рассматривая Изаму на руках у Шахматноголового. — Нет. Ты ошибся. — шатенка отрицательно мотает головой, а потом говорит. — Это наш с Кавахиро сын. Прости уж, но для того, чтобы стать отцом, просто сдать биологический материал недостаточно.       Она молчит еще пару мгновений, а потом устало вздыхает: — Я не знаю, на что вы надеялись, когда приходили сюда. Что хотели или чего пытались добиться, но… Вы мне не интересны. У меня своя семья и свои люди, чья жизнь для меня важна. А вы… вы чужие. Уходите.

***

— Кавахиро, знаешь… Я ведь честно думала, что ты убьешь Иемицу на месте. — задумчиво поделилась Тсунаеши, хмуря брови. Взгляд мужчины тогда был настолько страшен, что на несколько долгих секунд Саваде правда стало страшно, что тот вспыхнет прямо на ее глазах и превратится в пепел. Даже удивительно, как Шаман сдержался. — Я хотел, но решил не расстраивать тебя. К тому же… На дураков не обижаются. По своему опыту могу сказать, что это совершенно бесполезно. — сообщил тот, потянувшись к шатенке за поцелуем. Та с радостью ответила на него, крепко прижавшись.       Она правда была счастлива и без всякой Вонголы.