IV
4 августа 2019 г., 20:32
Хван несется с невероятной скоростью в родную квартиру, преодолевает сверхурочно все этажи и лишь перед дверью останавливается. Он пытается быстро отдышаться и перевести дыхание, чтобы тот ничего такого не подумал.Да, он бежал 4 квартала и 7 этажей не для того, чтобы Сынмин зазнавался.
Вот он более-менее привел себя в порядок. Он тут же стучит в дверь, хотя мог спокойно зайти.
Дверь открывает его маленький щеночек, его солнышко, его мир.
«К черту всю эту гордость"-
Хван впивается в чужое тело сталкивая всех и все рядом находящие с ног.
— Солнышко, пожалуйста, прости меня, я виноват, мой невероятно длинный язык чуть не лишил меня всего самого родного, а гордость поддержала его, — Хван сдерживает все слезы, которые не смогли выйти 2 недели назад.
— Давай, пожалуйста, поговорим, — голос Сынмина явно напряжен.
— Нет, сначала я зацелую тебя, заобнимаю, а потом еще кое-что, — Хван целует в щеку младшего.
— Это про развод, — Сынмин тяжело вздыхает.
Хван резко приподнимается. Его глаза сразу накапливаются слезами и они естественно начали падать на лицо нижнего.
— Дурак, выслушай меня просто, — Сынмин берет чужое лицо в свои ладошки и пальцами поглаживает родные черты.
— Не томи, Мини, пожалуйста, — Хенджин встает с пола и подает руку омеге.
Он проходит на кухню и видит, что накрыт стол. Там нет никакой дорогой еды, от которой хочется рвать. Там любимая курочка Хвана, кимчи и лапша.
Они садятся за стол, Хенджин вечно нервно поправляет футболку.
— Итак, — Хенджин берет свою порцию кимчи.- Где Черён?
Хван смотрит как Сынмин стоит возле входа в комнату и выключает свет. Хван не сразу замечает, что на омеге его большая голубая рубашка, так же тот в шортах. Он медленным шагом подходит к Хвану. И за каждым шагом расстегивает одну пуговицу. Подходя ближе к столу он и вовсе снимает ее и та аккуратно падет на пол.
— Я ведь правда не изменяю, -Сынмин берет бокал с вином, которое явно опустошается не впервые.
— Я правда хочу тебе верить Мини…
— Ну так поверь, я заводил семью не для того, чтобы ходить налево. Я люблю тебя, люблю Черён, — он садится на колени старшего и тот автоматом притягивает к себе ближе.
— Да, я помню, что ты очень загонялся по поводу, что два года мало для предложения, но ты сделал это, я загонялся из-
за ребенка, мол вот мне 20 и я с животом буду ходить, буду за ним ухаживать, но Хван, — он ставит бокал обхватывает парня за плечи так, чтобы они соприкасались лбами.
— Я повторюсь, я согласился стать Хваном, не для того, чтобы потом снова стать Кимом, — и целует впервые за все это время, за все эти недели разлуки и минуты, пока они вдвоем.
Хван впивается в сладкие губы, такие любимые, чуть сжимает руки на ягодицах, тем самым показывая свое перевозбуждение. Но все-таки отстраняется, чтобы ответить.
- Хван Сынмин, теперь моя очередь, — Хван по привычке облизывает губы. — Если я езжу в командировки, это не значит, что я езжу к бабам или парням, это значит, что отправлюсь навстречу к новому бизнесу, к более высокооплачиваемую, хорошо?
Тот смотрит влюбленно, так лично. Лично для Хвана, ни для кого больше.
— Я понял тебя, мой любимый Хван Хенджин, сладость моя, зайка, солнышко, — от каждого прозвища Хван младший целовал любую часть лица альфы.
— Ай, ну все прекращай, а то… где Чёрен? — Хван еще в начале задал этот вопрос, но после него было кое-что интереснее.
— У моей мамы, а то что? — омега приподнимается на коленях, смотря на старшего сверху вниз, глаза сощурил и рот приоткрыл.
Хван проводит по бедрам, поглаживая заднюю часть колен и снова ведя выше. Младший запрокидывает голову и слышно выдыхает.
«Знает ведь меня как свои десять пальцев, чертёнок». И звонко шлепает по ягодице. Шлёпок расходится по пустой квартире, так же принося оргазм для ушей Джина.
— Ну если так, то что я должен делать? — омега резко садится обратно на бедра своего мужа и руками до жути медленно тянет футболку верх явно говоря, что весь гардероб на нем лишний. Закусывает губы, а потом поднимает себя и омегу со стула, он многое пережил.
Они сразу затягивают друг друга в пучину тягучих и мокрых поцелуев. По пути кидая одежду, которой и так мало было.
Они заваливаются на кровать, как все так и должно быть.
Хенджин, который находится между ног омеги, ставя своими губами излюбленные метки на худом теле.
Руки Сынмина, которые царапают напряженную и подкаченную спину, также ставя свои метки.
Теперь Хван уверен, что его семья в безопасности
