two more little fox

Чанбин живет у Чана уже один месяц, мать вашу. — Нини, ну хватит обижаться, — альфа скулит. — Я не собираюсь приходить в этот дом, когда там сидит чернокнижник, а еще моему малышу все еще плохо, он много кушает сладкого за мои деньги, кстати я не обижаюсь, солнышко, — последнюю фразу омега произносит сладко. Альфа улыбается в камеру, а на экране видится взаимная улыбка. — Ну приходи солнышко, я не могу без тебя, зай, ну приедь, я спихну его, — Чан сжимает ладонь на паху и всем лицом показывает, как хочет младшего — Чан, нам надо будет поговорить и вот правда спихни Чанбина, далеко не к Феликсу, — младший выключает камеру. Чан вполне естественно напрягается. — Все хорошо? — Чан не выключает камеру, показывает все эмоции. Младший кивает. — Всё, люблю и целую, увидимся через 30 минут, — он громко чмокает в микрофон. — Жду, зайка моя, жду и не только я, — ухмыляется и отключается. — Бинни, зайка моя, я иду к тебе, мое солнышко, — Чан встает с кровати и на всех скоростях бежит к ленивцу. — Вали домой, у меня кое-что намечается, — он влетает в комнату и падает на младшего. — А у меня нет, и где-то еще месяц, может два, может умру и не шпехаюсь. — Ага, круто, вали, может через пару недель придешь и это, малыш попросил не идти к Феликсу, — Чанбин закатывает глаза и начинает собираться. — Прощай, бро, буду бомжевать под твоим домом, — он вешается на старшего. — Пока Бинни, пока мой сладкий, — Ян стучит в свою квартиру. Один вышел, один зашел. Чан впечатывает омегу в дверь и грубо целует. Его руки также грубо сжимают бока. — Ты поправился наконец у Ликса? — Чан нежно прощупывает живот и чуть не падает. — Да, Чан. Мне поставили неправильный диагноз. Все эти два месяца я был беременен, — на лице Яна выступает большая улыбка, сощуренные глаза, где в уголках скопились слезы. — Мы с Ликсом сделали тест, потому что я вырвал, Чан, я так рад, — омега вешается на сильные плечи своего мужа. Бан вообще ничего не понимает, но его сердце так громко стучит. — Ты несчастлив? Я думал тебе понравится, ну как бы я видел, как ты задумывался, когда мы заговорили про бесплодие и…прости, — он плачет, они оба плачут. Чан притягивает ближе своего малыша, оглаживает спину. — Я рад очень, — он целует макушку, — Мы будем хорошими родителями. Они снова целуются, не грубо и не нежно. - А нам можно? — альфа забирается руками под кофту младшего и грубо проводит по позвоночнику. Омега ничего не говорит, лишь запрыгивает на старшего и грубо дергает за волосы. Он довольно мычит, ведь такой Ян возбуждает до невозможности. Они раздеваются на ходу. Грубо заходят в комнату и валятся на кровать. Они целуются, кусаются, ставят отметки, которые на 100% схожи. Засосы, укусы, царапины. Однако Крис шлепает зад младшего. — Можно я тебя отшлепаю, боже, Ян, ты так меня возбудил по-грубому, — он снова кусает «мой малыш, пошли отсюда». Он раскладывает, как ему удобно своего малыша и, конечно же, не жалея силы бьет. И так, пока младший не кричит стоп слово «Мы». Он держится за перила кровати и тяжело дышит и кривит лицо от жгущей задницы. Альфа поглаживает ягодицы и слегка часто похлопывает по ним, как бы говоря действую дальше. Тот переворачивается на спину и неприятно шипит. Они снова целуются, так сладко, так тягучие и если в начале ими владела похоть, то сейчас они выпустили пар. Поэтому младший обволакивает плечи старшего, сгребая того в объятья. Тот жмется ближе и своими ручками поглаживает волосы на затылке. — Мне даже перехотелось, — прямо в губы проговаривает омега и облизывает губы по пухлее и роднее. Большой носик Чана трется об маленький Чонина, и туда же чмокает. — Не сегодня, детка, я уже заведен, — он отрывается от лица полным эстетики и четких очертаний, ах да. Это одно и тоже для Чана.

***

Чанбин действительно гуляет возле дома Бана. Ходит туда-сюда, может сходить в кафе через дорогу, может сходить на площадку через пару домов. Также Феликс тоже гуляет, и то же возле той площадки. Когда Со видит омегу, у него сразу же начинается гей-паника. Он всем телом показывает, что волнуется, но мозг Бина говорит «ИДИ». — П-привет, Ликс, давай поговорим? «Это должно было прозвучать как утверждение, а не как вопрос, Со Чанбин. Соберись, тряпка» -О чем? Неужели ты за месяц влюбился меня? Перестал любить Хан Джисона? — он встает с лавочки и ближе подходит к старшему. — Или же может ты хочешь окончательно все порвать, чтобы при встрече мы даже в глаза побоялись смотреть, или… — Со притягивает грубого парня за тонкую талию, которая как-то не подходила к его голосу. — Даже если я не совсем уверен в своих чувствах, но мне нравится целовать тебя и обнимать тебя. Просто так обнимать, лежать с тобой на диване, спать в одной спальне, как настоящая пара, пусть это не наша общая спальня, но все же. — Это глупо, Чанбин, давай не будем… И опять он это делает. Так сладко, именно в прямом смысле. Его губы на вкус карамели. — Давай уйдем, просто мы возле детской площадки, сейчас мамы начнут возмущаться. Со хочет взять за руку Енбока, но тот отдергивает, и смотрит на Со так с усмешкой. Но потом просто вешается на руку альфы. «Он такой ребенок, я сейчас умру от этого.» Ему будет действительно сложно находится с Ли, ведь его сердце бешено стучит, грозя пробить всю грудную клетку. Его дыхание сбивается от милых действий Ли. Он весь напрягается, когда тот подходит почти в плотную или обнимает за шею, когда тот поглаживает колени и бедра. Раньше для него это не придавало никакого значения, но сейчас ему кажется, что это до одури интимно и лично. — Я теперь правду буду защищать тебя, — после похода в кино Со все-таки берет того за руки. Он сглатывает нервно и теребит пальцами. — Ты мне нравишься и это точно, потому что я чувствую, как мое сердце отбивает чечетку, а дыхание будто после марафона, — он пытается разрядить обстановку. А Ли даже не верит в этой. — Полтора года я потратил для этого дерьма? Серьезно? — он улыбается, но по его щекам текут и брюнет сразу теряется."Он отказал? он шутит?» Чанбин от испуга даже руки отдергивает. — Я шучу и, пожалуйста, Чанбин-и, правда защищай меня. Если ты разлюбишь, скажи сразу, чтобы я не мучился, — и на этих фразах, на этих словах сердце Со, просто ломится на мельчайшие частицы. «Согревай, согревай, как никто не сможет. Обнимай, обнимай, я обниму тоже. Если выгонишь за дверь, я пальну из пушки. Уроню на постель все твои веснушки» — Я обещаю, Фея Ликс, — он загадочно улыбается и все также притягивает за тонкую талию паренька.