Remember us

— Гаарри, — продолжает скалиться Том, — это были незабываемые ощущения. Твое сознание ведет тебя, но я в любой момент могу исправить это. Я подправил твое настоящее, создал для тебя другое настоящее, и тоже его подправлю. Альфред гений, а ты теперь, как это называется у магглов… Наркоман. Непонимающе пялюсь на него, а события, предшествующие тому странному сну, продолжают всплывать у меня в голове. Меня пытали долго, я помню резкую боль во всем теле от круциатуса, помню заторможенность после, помню как на моих глазах убивали магглов всякими изощренными заклинаниями, от чего меня выворачивало снова и снова, хотя рвать было нечем. Помню хохот Волдеморта, заметившего мои слезы. Но все это так смутно, как будто бы… Как будто сон. Ничего не понимаю. Да и сейчас все подернуто как будто бы дымкой. Зато, воспоминания о том сне несоизмеримо яркие. Я помню каждую деталь, помню ресничку на щеке у Гермионы, когда она общалась со мной по поводу овсянки, помню глубокие морщины на лице Снейпа и залегшие тени под его глазами, помню обожженного человека на соседней койке. Но кто это был? Они говорили, что я убил его, они называли его имя и я почувствовал ужас, ведь я знал его, явно знал, но… Как его звали?! Видимо, эмоции на моем лице слишком хорошо читались, потому что Волдеморт продолжил: — Ты уже чувствуешь эти несостыковки, да? Ох, Альфред, я награжу его… Ну-ка, назови мне имя того человека, которого ты сжег, назови его! — красные глаза Тома как никогда горели воодушевлением. Я молчал. Я действительно не помнил. Но даже если бы и помнил, я бы не сказал этому ублюдку ни слова. Внезапно я почувствовал в своей голове чужое присутствие. Этот урод… Я даже не мог сопротивляться его вторжению. Снова и снова пытаясь воздвигнуть стену, заслоняющую от него мои мысли, я чувствовал, как стена в ту же секунду разрушается. По лицу текло что-то теплое, а вспышки боле в голове становились все невыносимее, в конце концов, не выдержав, я громко заорал и отключился. — …примерно то же самое. Мой Лорд, еще пару часов и Вы увидите похожий эффект, правда у Поттера он будет немного сильнее, и… Этот голос… Я уже слышал его. В тот день, перед тем самым сном… -…гарантирую, что он в общепринятом смысле останется жив, так же как и этот маггл не умрет от ломки, да и средство магическое, поэтому… Он пришел тогда, вместе с Томом. Потом сказал мне, чтоб я не дергался, закатал мой рукав и что-то вколол в вену, а после протянул какой-то пузырек Волдеморту и пожелал ему хорошо повеселиться. Но я все еще не понимаю, что это за изощренный способ такой, как он может еще сильнее на меня повлиять, я ведь и так не ощущаю ничего, кроме отчаяния, как они смогут еще сильнее раздавить меня? Не был бы я постоянно связан, я бы убил себя любым подвернувшимся способом, я не хочу помнить… Мои мысли прерывает жалобный стон неподалеку. С трудом разлепляю глаза. Я плохо вижу без очков, у противоположной стены на полу дергается какой-то человек, рядом с ним неподвижно стоит еще кто-то. Перевожу взгляд на стоящего рядом Волдеморта, беседующего с тем самым стариком, который вкалывал мне что-то в вену в тот раз. Том будто бы чувствует мой взгляд, и пялится на меня. — Очнулся! — восклицает он, и водружает мне на нос очки. Окидываю взглядом комнату. Кажется, у парня на полу ломка, а второй под империусом, но я их обоих не знаю — Никого не узнаешь? — спрашивает Том, лениво махнув палочкой в сторону стоящего парня и скидывая империус. Его глаза принимают осмысленное выражение, и он восклицает: — Гарри! — и двигается в мою сторону. Я вижу в его глазах надежду, но решительно не могу узнать его. — Мы знакомы? — с трудом выговариваю я. Рот ужасно пересох, но я не собираюсь просить ублюдка дать мне воды. Парень меняется в лице, подскакивает ко мне, и смотрит мне прямо в глаза: — Гарри, да что они с тобой сделали? Это я, Невилл! Скажи мне, ты хоть что-нибудь знаешь о… — Круцио! Парень валится на пол, громко крича, а я пытаюсь мучительно вспомнить. Невилл, Невилл… кто такой Невилл? Мы явно одногодки, но я не помню его, да кто же… — Ты его не помнишь! — Волдеморт выглядит торжествующим, а я отвожу глаза. Да, не помню. Почему я должен помнить? — Это его ты сжег, Гарри, — перекрикивая бьющегося в агонии парня, продолжает он, — но в этом мире он был в относительном порядке. Вы были близкими друзьями, и он даже пытался убить мою змею. Не помнишь, да? Авада Кедавра! Парень перестает кричать, а я растерянно смотрю на его труп. Пока я нахожусь здесь, я видел много смертей, демонстративных, жестоких и отвратительных. Том говорит, что я должен знать его, но разве можно верить Тому? Но если это и правда так, то… — А Уизли ты помнишь? — Не смей трогать Рона! — рычу я, яростно глядя на Волдеморта. — Тебе будет все равно, когда он умрет. Ведь его ты тоже забудешь. Возможно не сейчас… Хочу растянуть удовольствие. Альфред! Не будем дожидаться ломки. Хочу повеселиться, — окликает Том старика, и кривится в своей безобразной улыбке. Старик подходит ко мне и закатывает мой рукав. Что если… что если он не врет? В ужасе я смотрю на Волдеморта, а потом спрашиваю: — От этой дряни я в итоге забуду всех? Но зачем тебе это, ублюдок? — Хочу подстраховаться. Ну и ты меня очень позабавил сегодня, — хмыкает тот, а я чувствую укол в районе сгиба локтя. Это значит, что я забуду… Гермиону, Рона — моих самых близких людей? Нет, нет… — Нет, — шепчу я и проваливаюсь в беспамятство.