Remember us

— Ооо, сколько экспрессии, — он наклоняется еще ближе, я кривлюсь от его запаха, такого странного… прогнившая земля и трава, вот, на что это похоже, —ничего, сейчас ты всё поймешь, всё вспомнишь, Гарри. Медленно, по крупицам, мое сознание возвращается, и я с ужасом вспоминаю, что было в тот самый день — день Последней Битвы. Что на самом деле было. Перевес изначально был на стороне Тома. Но мы шли в бой с твердым намерением — победить, или умереть. Наверное, никто не понимал серьезности ситуации, в конце концов, большая часть бойцов — это просто дети, не более. Макгонагалл подняла тогда древние статуи, чтобы они сражались за нас, Мерлин, как это было красиво, как воодушевляюще! А потом она и еще несколько волшебников начали сооружать гигантский защитный купол, а мы, дети, просто стояли, смотрели на это и улыбались. Просто стояли и верили, мы все верили в нас, а как же иначе? Мы так молоды, такие не умеют умирать и умирают если только понарошку. В сказках ведь добро всегда побеждает зло, а мы живем как раз в сказке, нас защищают статуи! Ожившие статуи. Их разбомбили буквально за пару минут. Пока мы стояли и переглядывались, сверкая глазами и улыбаясь, Пожиратели очень быстро пробили в защите брешь. И начался настоящий ад, нам с Роном и Гермионой пришлось бежать, уворачиваясь от огромного количества заклинаний, лавируя, падая и толкаясь, ну да, мы как всегда самые важные, да и мне опять привиделось кое-что. Лучше бы оно мне никогда не привиделось. Лучше бы этот день никогда не настал. Самый ужасный, самый невыносимый день. К тому моменту оставалось всего два крестража — Нагайна и сам Том, точнее, мы были уверены в этом поначалу. Но в своем видении я четко опознал визжащую хижину, и потому мы со всех ног помчались туда, да и Волдеморта поблизости все равно пока не наблюдалось. Зато чертовых Пожирателей были тучи. Помню, что мы очень боялись оглянуться и увидеть труп кого-то из наших близких, потому бежали, не разбирая дороги и глядя только вперед. А когда прибыли, увидели, как Том убивает Снейпа. Я смотрел на это и давил зарождающиеся ростки жалости, а теперь ненавижу себя за это. Но тогда я не хотел чувствовать к этому человеку ничего, кроме ненависти, ведь я так привык и так вижу. Да, я такой же, как и свой отец. Был. Он был прав. Он сильно удивил меня уже тогда, когда заявил что-то про глаза и только тогда перестал дышать. Ему давались все слова очень тяжко, ведь горло было разорвано — не говорил, а хрипел и булькал, и это было страшно, так страшно, что я прокусил себе губу. Насколько было страшно ему, я конечно же не подумал. Снейп передал мне перед смертью какие-то воспоминания. Предупредив своих друзей, что когда придет время, им нужно будет убить змею, я умчался в сторону замка. И когда я добрался таки до кабинета директора и посмотрел их, я понял, насколько сильно я ошибался и в Снейпе, и в своих домыслах, и в этом неуместном воодушевлении. Вот тогда меня как раз и поймали — молча стоящего и устремившего застывший взгляд на Омут Памяти. Я даже не успел начать жалеть себя. И, пока я безуспешно пытался разорвать магические путы, Волдеморт, не говоря ни слова, погрузил свое лицо (точнее то, что от него осталось) в Омут. И тогда я сел, ошеломленно разглядывая его спину и понял: Мы проиграли. —Ну вот, я смотрю, ты все вспомнил, — скалится Том, разглядывая меня, — как тебе путешествие в лучший мир, которого не существует? Хотя, я кое-что исправил в конце, но это… Он умолкает и задумчиво смотрит на меня. — Впрочем, это не так важно, — заканчивает он спустя пару секунд, — пока что. Я молча разглядываю стену за ним. Когда он увидел это, увидел вещи, которые предназначались только для моих глаз, он пришел в ярость. —Не может быть! — шипел он, буравя меня взглядом, — Глупые, глупые детишки, разрушили то, что я так долго строил, так долго создавал, но не учли вот… впрочем, тебе же хуже, Поттер. Он подошел вплотную, дыша мне в лицо: —Пойдем, посмотришь, что ты натворил своей тупостью. Экспеллиармус! И моя палочка послушно вылетела ему в ладонь. Я так ненавижу этот запах. Я шагал, шагал, и мои ноги, казалось, весили тонну. Он нетерпеливо толкал меня в спину, а я очень боялся того, что увижу, когда мы зайдем в Большой Зал. И не зря. Мы зашли и в ту же секунду у меня подкосились ноги. Я рухнул на колени прямо в ошметки чьего-то тела и застонал. Вокруг меня была смерть. Ничего, кроме смерти. Неподалеку валялись те, кто недавно были Фредом и Джорджем. Бок о бок, только у первого была оторвана половина лица, а у второго разворочен живот — часть внутренностей вывалилась и лежала рядом. Меня вырвало. С ужасом, остекленевшими глазами я разглядывал остальные трупы. Большая часть моих одноклассников лежали здесь — они все было ужасно изуродованы, они все до единого явно очень страдали перед смертью. Сестры Патил лежали плечом к плечу в какой-то зеленой жиже, раздутые, как воздушные шары странной формы и еле-еле узнаваемые. Я не знал, что это за заклинание. Теперь, к сожалению, знаю… Издалека раздался крик: —Гарри! Меня всего трясло, но я все же смог повернуться на звук. Какой-то высокий брюнет с перекошенным от ужаса и отвращения лицом застыл и смотрел на меня, в то время, как стоящая за его спиной вплотную Беллатриса Лестрейндж беззастенчиво гладила его по торсу одной рукой, держа под прицелом палочки другой. Я прохрипел какое-то имя. На тот момент я чувствовал себя как раненое животное, загнанное в угол. Не было ничего, что могло бы меня, нас спасти. Все было кончено. Меня не переставало тошнить. Почему я не помню, как зовут этого парня? Мои мысли прервал отчаянный стон справа от меня. Я повернулся, заранее боясь того, что там увижу. Хагрид. В его глазах застряла такая же огромная боль, как и он сам. Этот большой человек с большим сердцем, тот, кто открыл мне дверь в сказку, стоял здесь, среди этого кошмара, и тоже смотрел на меня. —Это я виноват, — шептал я, глядя, как из группы, направившей на великана палочки, отделился человек. Кажется, я его знаю. На нем не было маски, кажется… его зовут Антонин. Фамилию я вспомнить не могу. —Это я виноват, — объяснял я Хагриду, бессильно протягивая к нему руки. — Это я… Раздалось бульканье. Великан рухнул на колени, пол подо мной задрожал. Руками он пытался зажать разрезанное от уха до уха горло, из которого хлестал бешеный поток крови. Слишком много крови. Слишком… Закричав, я потерял сознание. И очнулся уже тут, в этом чертовом подвале.