не отпущу

сердце пропускает удар. ещё один. вдох-выдох, инэйры уже в ушах, вся аппаратура давно настроена, а из зала слышатся дружные крики. — готов сегодня снова зажечь, рок-стар? — англичанин толкает олега в плечо и кивает головой, пропуская друга на сцену. олег только улыбается. конечно он готов. готов точно также, как и прошлые десять раз. точно также, как вчера в омске, неделю назад в екатеринбурге, а сегодня в новосибирске. выматывающий весенний тур. «never over» — олег хихикнул, выходя на сцену, понимая, что название точное. яркие огни привычно бьют в глаза, а сзади всё также привычно подталкивает ромка в привычном черном плаще. олег знает: сегодня снова будет привычный разъеб. с ромкой по-другому не может быть. они играют первую песню, и люди орут вместе с ними такие знакомые слова. рома прыгает по сцене, как черт, размахивая черным плащом, не останавливаясь ни на секунду, но тысяча пар глаз почему-то устремлены не на сащеко, а на олега, стоящего в центре с микрофоном на стойке. после первой песни идет вторая, третья, четвертая. они сливаются в безумных криках, слэме и прыжках, не слышат друг друга из-за скандирующей псевдоним толпы и смотрят обезумевшими от эмоций глазами. час проходит, время заканчивать, но савченко смотрит на ромку хитрым взглядом и вдруг протягивает в микрофон: — я никогдааа тебя не отпущуу…- толпа шумит, ожидая продолжения, а рома в пару шагов оказывается возле ноута, находя старый кривой инструментал, не до конца понимая, зачем олегу петь ее именно сейчас. кто-то подпевает, и они с удовольствием отмечают, что на концерте достаточно тех, кто знает эту песню. англичанин отходит в глубину сцены, смотря на светящийся зал, и понимает: вот оно. олег допевает и, кланяясь, быстро уходит со сцены, рома следует за ним, тыкая последние факи фанам, и судорожно хватает за руку: — никогда? — никогда. олега сбивает влада, внезапно приехавшая в новосиб. она запрыгивает на него и савченко кружит её, заглядывая в счастливые глаза. ромка смотрит на идиллию друга и вспоминает, в каком кармане рюкзака лежат опиаты. он обнимает на автомате владу, ероша ей волосы, на что девушка задорно пытается сделать ему то же самое, но англичанин уворачивается и уходит упаковывать аппаратуру, крича вслед что-то о том, чтобы они со своим перевозбуждением подождали до отеля. в этот раз роман николаевич особенно долго собирается, тщательно упаковывая все провода и установки, пытаясь сосредоточиться только на этом. мысли упорно улетают в сторону бэкстейджа к олегу с владой. внезапно сащеко бьет кулаком по старенькому ноуту и хватает рюкзак. в маленьком кармашке лежат тщательно расфасованные пакетики. он выбирает один, не забывая зажигалку, емкость и шприц, и быстрым шагом напрявляется в туалет. ромка падает на холодный кафельный пол и открывает пакетик. удовлетворенно улыбается, видя героин. дальше всё по старой схеме: вода, порошок, зажигалка, шприц. англичанин нервно улыбается, введя наркотик, и откидывает голову. всё хорошо. роман николаевич дает себе несколько секунд и шатающейся походкой идет к другу и его девушке. — ром, ну куда ты, опять объебанный, — олег недовольно качает головой, а влада хмурится. — хоть упаковал? — дождавшись кивка, савченко встает с дивана и собирается уходить с клуба, чтобы поскорее попасть в отель. он звонит тур-менеджеру дёне астапову, раздраженно спрашивая, где он шляется. у ромы помутневшие глаза, и мир кажется ярким. он смотрит на владу и олега и начинает нервно смеятся, хватаясь за живот. савченко моментально отходит от друга и только качает головой. в другой бы раз он может и смог бы к нему присоединиться, но не сейчас. это их жизнь: тур, город за городом, очередной клуб, выпивка, травка, какая-нибудь фанатка после концерта, но сегодня рядом с олегом влада, которая гарантированно что-нибудь придумает вместо обязательной развлекательной программы. дёня влетает, сообщает, что аппаратура уже в бусе и можно к отелю. видя сащеко, тур-менеджер подхватывает его под руку и ведет к машине. обычно ромке не нужна помощь, но сегодня героин не скрасил его вечер, а только испортил. в отеле влада и олег быстро забегают в общий номер дуэта и запираются. астапов вздыхает и тащит англичанина к себе в номер, где рома, сидя на полу, будет смотреть на красные двигающиеся стены, так и не сомкнув глаз, желая, чтобы мир замер на тех трех последних минутах концертах и чтобы сердце перестало биться прямо сейчас. с утра новое путешествие, тур ещё не закончен. влада уезжает, и всё возвращается в привычный режим: секс, наркотики, алкоголь. никто не пытается вспомнить, что было через десять секунд после окончания того самого концерта. олег всё также стоит посредине сцены с микрофонной стойкой, рома всё также прыгает и орёт, отдавая всего себя, чтобы чувствовать, как его разрывает на атомы. самоуничтожение — это его метод борьбы. 30 июля 2017 года желание, загаданное в номере новосибирского отеля, исполняется, и ромкино сердце больше не будет вырывать из груди на каждом концерте. никто больше не заорет «сучка» истошным голосом и не запрыгнет на динамики, размахивая черным плащом. некому больше петь «рома, рома, роман — мужчина всей моей жизни», потому что не знаешь, как жить дальше. никто больше не улыбнется в ответ, хвастаясь потрясающими ямочками и россыпью родинок на скулах. незаменимых нет? бред. спустя два года, на большом московском концерте лсп, олег, смотря на светящийся зал после песни «тело», поёт самые значимые слова в своей жизни, и понимает, что тогда соврал. он отпустил.