Fortune Harmonious

      Бьякуя Тогами должен был стать идеальным наследником.       Учтивым, умным, целеустремлённым и педантичным.       И все эти качества в нём присутствовали. Ничто не могло выйти из-под контроля, за исключением конкуренции со стороны родственников, которых он уже давно заставил отказаться от этого.       Несомненно, у него были свои секреты, однако они были спрятаны слишком глубоко, скрыты за запертой дверью, решёткой, колючей проволокой и, вполне возможно, если это было под его контролем, то и за рвом.       Никто не мог позволить себе быть слабым в семье Тогами. Любая слабость, выставленная напоказ, была крахом, а быть эмоциональным — значило быть слабым, и потому Бьякуя заставил себя быть чёрствым и равнодушным.       Ему не позволялось чувствовать, не позволялось говорить, не подумав, не позволялось вообще делать что-либо, что могло бы быть ему невыгодно.       Но однажды кто-то каким-то образом проскользнул сквозь его прочнейшую защиту, зацепившись за некий слух энного ученика средней школы, и Бьякуя сошёл со своего пьедестала. Тем, кто выдал его секрет, оказался его старший напарник, сестра, которая оканчивала среднюю школу, куда намеревался в скором времени поступать Бьякуя, и, казалось, имела намерения захватить Корпорацию Тогами в любой момент. Она была умна, как и её брат, однако всё же очаровательнее и в то же время безжалостнее. Оглядываясь назад, Бьякуя был даже рад тому, что именно она выдала его секрет, ибо она являлась самой мудрой из всех, имея полезный навык использовать слова в качестве оружия, придавая им не меньший вес, чем самому оружию.       Бьякуя стоял в прохладной комнате, кабинете отца, и выглядел наилучшим образом, вытянувшись струной, и с резким, расчётливым, и в то же время отчуждённым выражением лица. Его сводная сестра уже находилась там к тому моменту, как он прибыл. Как всегда, элегантная в её пугающей и непринуждённой манере, она стояла возле стола отца.       — Для чего меня позвали? — спросил Бьякуя, пристально глядя на сводную сестру и с лёгкостью пряча чувство неловкости за маской равнодушия, которую он создал специально для таких случаев. — Что-то важное?       Его отец спокойно наблюдал за ним, пока минуты проходили в абсолютной тишине.       — Это правда, — внезапно заговорил он безупречным, клокочущим тоном в разверзнувшемся молчании, — что ты гомосексуал?       Бьякуя застыл в позе, в которой находился всё это время.       Из всех секретов, которые он хранил, этот был самым важным.       Положение, за которое он боролся, чтобы когда-нибудь стать главой семейства Тогами, требовало от него абсолютного отвержения данного вопроса и твёрдой убеждённости в том, что однажды он заведёт свою семью.       Что подразумевало бы под собой иметь много детей с одной или несколькими женщинами.       Может быть, ему стоило попытаться найти какой-нибудь компромисс? Возможно, прикрытие какой-нибудь женщиной в похожей ситуации? Они могли с лёгкостью сказать, что она или он были бесплодными, и это бы приняли за чистую монету, что смогло бы спасти его репутацию в глазах общественности.       Как только он собрался предложить эту идею, отец прервал его:       — Бьякуя, покуда ты подходишь на место главы Корпорации Тогами, боюсь, я не могу допустить, чтобы это оказалось так.       В один миг он был разбит.       Всё, над чем он работал годами…       …было уничтожено в одну секунду.       Прежде чем Бьякуя смог снисходительно признать это, собравшись с мыслями, его отец продолжил говорить:       — Тем не менее, ты остаёшься Тогами.       Эти слова заставили Бьякую задуматься, и он закрыл рот.       — У тебя есть потенциал вне зависимости от ориентации, и проблема в том, что люди с лёгкостью заметят, что ты не доволен, — объяснял отец. — Также я заметил тенденцию к росту сообщества ЛГБТ и его сторонников, так что в скором времени ты сможешь стать главой корпорации, не отказываясь от своей репутации и не беспокоясь о чрезмерной негативной реакции общества.       Таким образом, Бьякуя предположил, что это возможный способ объединения его семьи с прогрессирующим обществом, которое стремится к норме. И это было неплохо.       — Спасибо, отец, — искренне ответил Бьякуя. — Я сделаю всё возможное, чтобы не разочаровать Вас.       Он понял, что его отпустили, в тот момент, когда его сводная сестра послала ему самодовольный и в то же время успокаивающий взгляд. Развернувшись на каблуках и направившись к выходу, Бьякуя почти позволил себе улыбнуться.       Каким же зверским, коварным ужасом была его сестра. Она бы прекрасно справилась с полномочиями главы. Мало того, что она добывала информацию — она могла использовать её в правильном русле. Бьякуя подозревал, что именно она приложила руку к решению отца оставить его.       Укрывшись от своей семьи и уехав, дабы найти новый путь, Бьякуя проводил своё свободное время, возвращаясь к вещам, которыми он какое-то время наслаждался, удивляясь тому, как быстро исчезал при этом стресс, который он испытывал раньше.       К таким вещам, как чтение, немного писательства и игра на пианино.       Уроки игры на пианино, которые он посещал для чувства равновесия и общих знаний, были для него обязательными в старшей школе. Также ему прекрасно было известно, что они отвлекают.       Когда он впервые за долгое время прикоснулся к пианино, он чувствовал себя так, будто никогда не переставал играть, и между моментом, когда он впервые сел за него, и этим моментом словно была целая вечность. Он вспомнил всё, чему научился, и вскоре играть для него стало чем-то настолько простым, как дыхание.       Следующие пару лет он играл на пианино. Его отец обратил внимание на его пропадающие способности, и дал ему большое количество возможностей, чтобы развить и использовать их. Бьякуя играл для важных гостей на дорогостоящих мероприятиях и даже на музыкальных представлениях, когда его просили.       Этих представлений было достаточно, чтобы получить признание за пределами фамилии его семьи, хотя и это сыграло свою роль.       Через ещё некоторое время после того, как он начал сочинять собственные композиции, его заметила Академия Пика Надежды.       Вскоре после того, как он публично безукоризненно исполнил одно из самых сложных своих произведений, «Мученика», который также являлся его любимым, Бьякуя получил письмо от престижной школы, которое позволяло ему при желании войти в число Абсолютных Пианистов.       Бьякуя знал, что он был бы дураком, откажись от такого предложения, так что он согласился и позже был принят в Академию Пика Надежды как Абсолютный Пианист 78 класса.       Возможно, ему действительно было бы лучше, исключи его отец из этой отчаянной борьбы за место главы семейства Тогами.