Fortune Harmonious

      В дверях комнаты Бьякуи послышалось шебуршание, тихое, но достаточно ощутимое, чтобы услышать приглушённый звук рояля и скрип карандаша по блокноту. Бьякуя подумал, что оно было слишком тихим для Ишимару, и отложил тетрадь с клавиатурой на кровать, чтобы узнать, кто же это был.       Открыв дверь, он был встречен маленьким брюнетом с тёплой улыбкой, который без колебаний приветствовал его со слегка восторженным дрожанием кончиков пальцев ног.       — Хей, Бьякуя, — сказал Макото так мягко, как только мог, — могу я войти? Это нормально?       — Нормально, конечно, — легко ответил Бьякуя, отойдя в сторону и давая тому войти. — Ты мой парень, неужели тебе и в самом деле стоит спрашивать такое?       Покраснев, Макото еле слышно фыркнул. Он растерялся даже сейчас, когда Бьякуя говорил о привязанности, испытываемой к нему, и это была одна из тех вещей, которую пианист до жути полюбил.       — Знаю, — хныкнул брюнет, присаживаясь на край кровати Бьякуи. — Н-но это просто вежливость!       Бьякуя лишь улыбнулся, и постоянная небольшая улыбка на лице Макото стала ещё шире в ответ. Блондин закрыл дверь и вернулся к своей кровати, с удивительной грацией поднимаясь на место, где он сидел ранее, обратно к подушкам у изголовья, скрестив под собой ноги.       — Я вновь работал над этим, прежде чем ты вошёл, — произнёс он, пока его пальцы левой руки плясали над белыми клавишами, в то время как правая рука указала на запись «Всё хорошо».       Макото взолнованно кивнул, поворачиваясь на бёдрах к Бьякуе:       — О, я рад! Могу я… могу я позже услышать это?       — Тебе просто нравится слушать, как я играю, — насмешливо упрекнул его Бьякуя, глядя на Макото. — Дурачок.       — Д-да, ну, возможно! — брюнет покраснел, на этот раз ещё сильнее, отчего на его лице проявилась пара веснушек, которые пятнами покрыли его лицо. Он начал отвергать только что сказанное, поняв, что его раскусили: — Ты и вправду прекрасен, когда игра… Я им-мею в виду, твоя игра и вправду прекрасная!       Бьякуя тихо усмехнулся, облокотившись на левую руку и повернувшись к Макото, аккуратно смахнув чёлку с его глаз, а затем положил руку на шею парня, пальцами лаская его щёку.       — Я должен надеяться на то, что моя игра прекрасна, — промурлыкал он, заглянув своими голубыми глазами в бледно-зелёные глаза Макото. — Ради этого я часто практикуюсь.       Под рукой Бьякуи расплылся ещё более тёмный малиновый цвет, перегоняя кровь на другую щёку и кончики ушей. «Безусловно, очаровательное зрелище», — подумал Бьякуя, прежде чем его мысли были прерваны рукой Макото, схватившей его за запястье, чтобы тот подошёл к кровати и поцеловал парня в губы.       Он легко вернул поцелуй, другой рукой откладывая блокнот в сторону и, найдя тонкую талию Макото, притягивая того ближе к себе.       После нескольких минут, проведённых вместе, Макото отстранился со смущённой улыбкой. Его лицо было яркого красного оттенка, хотя, казалось, что оно начинает бледнеть.       — Думаю, это была… эм… оговорка по Фрейду?       — Это правда, — промурлыкал Макото, не понимая весь термин до конца. — Ты действительно прекрасен, когда играешь, но даже когда ты не играешь — ты всё равно прекрасен.       Бьякуя моргнул, чувствуя, как на его щеках начал расцветать румянец, пробормотав:       — Дурачок… ты милый.       Некоторое время они сидели там. Бьякуя полностью притянул Макото к себе на колени, заключив его в объятия. Голова брюнета прижималась к изгибу шеи Бьякуи, и его нежное, тёплое дыхание рассеивалось там в сладком ритме. Время от времени Макото дарил ему ленивый засос или несколько быстрых поцелуев, на которые Бьякуя с удовольствием отвечал урчанием.       — Ты милый, — вновь повторил Бьякуя, зарывшись в мягкие волосы парня.       И Макото решил, что ни за что не пожелал бы сейчас быть в другом месте.