Fortune Harmonious

      В следующий раз Макото нашёл Бьякую в кабинете музыки. Другие ученики Пика Надежды ушли уже много часов назад, и Бьякуя мог идеально заполнять предоставленную ему тишину собственной мелодией, наконец заняв своё место на скамье подле великолепного пианино.       Поначалу Макото тихо стоял в дверном проёме, глядя издалека, как чувственно играл Бьякуя.       Эта мелодия была из тех, которую Бьякуя сочинил сам, и называлась «По-настоящему искренне».       Она была лёгкой, но энергичной, грубой и эмоциональной в одних моментах, и медленной и мягкой — в других, выражая некую упрямую преданность и нежную любовь.       Он написал это в честь Макото, начав сочинять её ещё до того, как они начали встречаться, как способ выразить ту лавину эмоций, которую вызвал в нём брюнет.       Было что-то мелодичное в том, как он улыбался, как смеялся, том, как он насыщал жизнь Бьякуи своей страстью к жизни.       Бьякуя не планировал влюбляться, и мысли не допускал о том, что когда-нибудь найдёт настоящую любовь, ещё меньше понимая смысл этого слова из шести букв, но Макото имел привычку превосходить ожидания.       К моменту окончания игры песни Бьякуя немного прослезился, и потому заканчивал играть с облегчением, чувствуя, как сама песня подняла на поверхность эмоции. Часто моргая, Бьякуя потянулся, чтобы закрыть нотную тетрадь, как внезапно был остановлен телом, прижавшимся к нему сзади, и тонкими руками, обвившими его грудь.       — Это было поистине прекрасно, Бьякуя, — совершенно искренне сказал Макото, положив подбородок на его плечо и поцеловав его в щёку. — Это твоя, да? Это… это та самая?       Бьякуя легко засмеялся, зарываясь ладонью в волосы Макото. Как только к его голове прикоснулись, зелёные глаза непроизвольно закрылись.       — Да… Это была твоя песня, — Макото замурлыкал, и краем глаза Бьякуя увидел его яркую небольшую улыбку. — Она мне нравится, Бьякуя, спасибо тебе.       Бьякуя позволил своей руке опуститься, ласково огладив щеку Макото, прежде чем закрыть тетрадь и крышку пианино.       — Макото, отпусти меня на минутку, — некстати потребовал Бьякуя, хотя в его словах не было агрессивных ноток.       Макото подчинился, и Бьякуя грациозно повернулся лицом к нему, прежде чем снова притянуть его к себе и опустить на колени. Его вновь обвили руки брюнета, а сам Бьякуя аккуратно положил ладонь на его щёку, элегантно вовлекая того в поцелуй.       Он был мягким и тёплым, простым подкреплением чувства, и Макото с любовью выдохнул у губ Бьякуи, в то время как его рука прошлась по его спине, чтобы зарыться в золотые волосы на затылке.       Рука, лежащая на бедре Макото, слегка сжала его, чтобы привлечь к себе внимание, и брюнет отстранился, выглядя удивлённым, растерянным и невероятно привлекательным.       Изумлённо и довольно улыбнувшись, Бьякуя положил вторую руку на другое бедро Макото, прежде чем достаточно громко, чтобы тот услышал, прошептал:       — Я люблю тебя, Макото.       Макото издал бессвязный звук, его лицо побагровело до кончиков ушей, а Бьякуя усмехнулся и снова поцеловал своего парня в губы.       Макото пискнул, словно пытаясь что-то сказать, но всё же ответил на поцелуй. Наконец, он разорвал поцелуй и сказал громким высоким голосом:       — Я… Я тоже тебя люблю!       — Почему ты такой нервный? Мы же говорили так раньше, — Бьякуя рассмеялся, впиваясь большими пальцами в бёдра Макото.       Брюнет неразборчиво заворчал, надув щёки. Его ресницы опустились на веснушчатую, красную от смущения, кожу, и глаза постоянно бегали по сторонам. Всё это Бьякуя посчитал невероятно милым.       — Потому что это важно, — наконец произнёс Макото, встречаясь с его глазами, когда он наконец собрался с мыслями. — Обычно я тот, кто говорит это первым, и, знаешь, после того, как я услышал эту песню… Я почувствовал, что она значит гораздо больше… это вообще имеет значение?       — Это имеет значение, — заверил его Бьякуя, скользнув ладонью по талии Макото к бедру, заставив второго подпрыгнуть к удовольствию первого. — И уж точно имеет больше значения сейчас. Я уверен, что теперь забочусь о тебе больше, чем когда я впервые сказал тебе, что тоже люблю тебя.       — Да, я тоже… — Макото улыбнулся, затаив дыхание. — Ты потрясающий, знаешь? В ответ Бьякуя усмехнулся, наклонившись, чтобы положить лоб на его плечо, и закрыл глаза.       — Кажется, ты не забываешь говорить мне это или что-то подобное каждый день, но я всё ещё думаю, что ты гораздо лучше.       — Дурачок, — ответил Макото, очевидно, из-за того, что Бьякуя так его называл, на что тот лишь улыбнулся.       — Возможно.