Incinerate

      Хрустящие кусочки гравия и мокрая трава прилипли к подошве его походных ботинок, когда длинноволосый барабанщик следовал за своими новыми товарищами по группе вверх по ступенькам покрытого мхом одноэтажного дома. Здание выглядело заброшенным, если не считать огненный свет, идущего изнутри, и слабый звук баса из стереосистемы, сливающийся с голубым сиянием лунной ночи.       — Здесь всегда так сыро? — это прозвучало глупо, так как ускользнуло от него. Тот, что поменьше ростом, остановился на полушаге и повернул к Дэйву белокурую голову. Голубые глаза, как пули, задели его, он почувствовал жар во взгляде. Тот, что был повыше, ответил, как по сигналу Курта, словно прочитал его мысли и получил приказ высказаться.       — Часто, — его тон был гораздо более легким и игривым, чем Дэйв представлял себе Курта. Крист провел рукой по вьющимся темным волосам и повернул ключ в замке. Волна нервозности прошла через него, когда он переступил через прогнивший порог, каждая новая вещь, которую он делал с этими двумя, ощущалась как посвящение или обряд вступления. Он предположил, что это дом Криста, и его утверждение вскоре подтвердилось, когда маленькая темноволосая женщина встретила высокого мужчину в дверях и потянула его вниз для поцелуя.       Она оторвалась от его губ и воскликнула взволнованно: — Это должно быть новый барабанщик! — Дэйв почувствовал укол беспокойства от ее слов, как будто их было много раньше и будет еще больше после него. Только теперь он начал замечать, что в тускло освещенном доме появилось еще больше людей.       — Шелли, это Дэйв, — тепло усмехнулся Крист, — Он наш барабанщик.       Дэйв неловко улыбнулся, наблюдая, как Курт нарушил их плотные объятия, чтобы взять пиво из холодильника, стоящего у стены в гостиной. Всё место было украшено для Хэллоуина, но очень скромно, любой мог сказать, что их бюджет был ограничен, но это придавало месту очарование.       — В любом случае, Дэйв, это моя жена, — он тоже отошел, чтобы взять пиво, и вежливо предложил его патлатому. Тот подчинился, открыл банку и сделал глоток, пытаясь утолить беспокойство и страх перед незнакомой компанией. Он так сильно хотел, чтобы всё сработало, учитывая, что его предыдущая группа просто развалилась. Его глаза магнетически следили за Куртом, наблюдая, как он приближается к стереосистеме, словно к своей собственной, хватая проигрываемую пластинку и переключая ее на что-то другое. Он и Крист, очевидно, чувствовали себя очень комфортно; интересно, как долго они знали друг друга.       Остальные, казалось, переговаривались между собой и даже не заметили их появления. Неловкость повисла в воздухе, Шелли отправилась на кухню, Крист сел на пол, а Курт принялся расхаживать по комнате. Дэйв стоял, не зная, что еще делать.       Через несколько кружек пива люди начали трясти головами под музыку; патлатого уговорили сесть на диван между двумя девушками, похожих на готов, которые курили на диване. Курт устроился на коленях у Криста, изящно потягивая пиво. Резкий, быстрый стук в дверь вывел всех из оцепенения, а долговязый разразился раскатистым смехом, подошел к двери и поприветствовал разносчика пиццы пачкой денег. Он поставил три коробки с пиццей на маленький кофейный столик, исчез в другой комнате и вернулся с пакетом травы и бумагой. — Кто может скрутить приличный косяк?       Курт неопределенно фыркнул и закурил сигарету. Остальные, казалось, даже не услышали его вопроса. Дэйв начал задаваться вопросом, почему они тусовались с этими людьми, похожими на трупов. Он пожал плечами и дружелюбно улыбнулся: — Я могу.       — Чел, вот, держи, — патлатый, взяв пакетик, попытался устроиться на коленях, вынимая травку и раскладывая бумагу на коленях. Процесс не оказался особо сложным, так как он крутил косяки еще со средней школы. Вскоре брюнет закончил, высунув язык, чтобы закрепить два конца бумаги вместе.       Он сунул руку в карман джинсов, вытащил зажигалку и, щелкнув ею над концом джоинта, глубоко затянулся; другие пока начали открывать коробки с пиццей, хватая ломтики. Дэйв сделал еще одну затяжку, выдохнул дым и передал девушке, сидевшей рядом. Он почувствовал на себе чей-то взгляд, но когда оглянулся по сторонам, никто на него не смотрел. В общем, это было уже не важно, так как головокружение от марихуаны стало подниматься в его голове, заставляя всё вокруг двигаться медленнее.       Косяк вернулся к нему, когда он, затягиваясь, уставился на пару глаз, пока не замечавших его. Но, внезапно, они пронзили брюнета, и он поперхнулся от дыма в легких. Девушки, сидящие рядом с ним, сделали озабоченные лица, а затем проследили за его взглядом на тлеющего блондина с сапфировыми глазами, пристально смотревшего на него. Любой бы задохнулся.       Курт сжал челюсть и наклонился в сторону, щеки его покраснели от алкоголя, а глаза были настолько притягивающими, что невозможно было отвести взгляд. Он откинул волосы назад, закрывая глаза, и быстро отвел взгляд от брюнета, который затянулся и передал косяк дальше. Дэйв встал, откашлялся и вышел через вход; большинство были слишком поглощены пиццей, чтобы заметить его передвижение.       Все, кроме Курта, который тоже встал и последовал за ним. Дэйв заметил это и почувствовал, как бешено заколотилось его сердце. Блондин тихо закрыл за ними дверь, и они вышли в туманную, холодную октябрьскую ночь. Он закашлялся и сплюнул на крыльцо, ударив ботинком по гниющему дереву, его глаза впились в спину брюнета. Барабанщик сидел на скрипучей ступеньке, крепко сжав кулаки.       — Эй… — Дэйв навострил уши, не ожидая, что блондин заговорит первым. — Официально я этого не говорил, но добро пожаловать в группу, чувак, мы с Кристом очень рады, что ты здесь, это… здорово иметь кого-то, кто может играть на уровне, на котором мы хотим, чтобы наша музыка была… если в этом есть хоть какой-то смысл… — это было большее, что патлатый услышал от него за те два месяца, что знал Курта. Он моргнул, впитывая каждое слово.       — Я-я не знаю, что сказать… но спасибо, это… то есть, если ты сомневаешься, я всё еще очень нервничаю, — он почувствовал, как его желудок сжался, когда Курт присел рядом с ним.       — Если… я имею в виду, что ходят слухи о том, через скольких барабанщиков мы прошли, и я просто хочу, чтобы ты знал, что… ну, то есть, мы действительно надеемся, что всё будет отлично.       Брюнет сглотнул. — Я-я тоже, — он бросил на солиста быстрый взгляд, и лунный свет сделал его еще более сюрреалистичным и пугающим. Почему он так напуган? Чего он боялся? Его таланта? Да. Его внешности? Почему он вообще об этом думает? Что-то в Курте было необычное, Дэйва необъяснимо тянуло к нему, в нем было столько тепла и мягкости…       — Надеюсь, мы станем хорошими друзьями, — он уловил слабую улыбку, играющую в уголках рта блондина, и это заставило его расплыться в своей зубастой, дурацкой ухмылке. Солист лишь еще шире улыбнулся, быстро отвел глаза и потянулся за чем-то в кармане пальто. Брюнет смотрел, как длинные костлявые пальцы достают сигарету.       — Огоньку не найдется?       Дэйв выхватил зажигалку из кармана, держа пламя для Курта. Блондин наклонился вперед, макая сигарету в огонь. Прядь соломенного цвета волос чуть не упала в пламя, но была спасена быстрыми рефлексами Дэйва, и брюнет убрал ее за ухо солиста, который попыхивал сигаретой. Он откинулся назад, возвращая себе расстояние между ними, решив не комментировать этот маленький жест, а просто позволить ему остаться в воздухе между ними.       В этот момент у Дэйва свело живот. Он смотрел, как Курт курит, но потом поймал себя на том, что пялится, и отвел взгляд. Со стороны певца это не осталось незамеченным, он просто решил сохранить невозмутимое выражение лица и молча затянулся. В воздухе повисла тишина.       Курт мягко откашлялся. — Тебе там не весело, да?       — Нет, я… дело не в том, что мне не весело, просто… — он поймал себя на том, что лжет, так же как и глаза Курта, пронзившие его насквозь и видя правду в его раскрасневшихся щеках. — Почему я лгу тебе? — он вздохнул. — Извини, просто… не совсем моя компания.       — Все в порядке, — дым медленно вытекал из ноздрей.       — Я волнуюсь, находясь среди новых людей… и я едва знаю вас двоих, если честно, так что…       — Всё нормально, я понимаю, — тон Курта был искренним, заботливым и добрым. — Детские шажки, да? — Дэйв повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом, блондин глубоко затянулся и раздавил сигарету о крыльцо. — Хочешь пойти поджемить?

***

      Часы тренировок превратились в дни, дни в недели, и не успел он опомниться, как все трое уже летели из Нью-Йорка в Англию. При них не было ничего, кроме инструментов и чемоданов с одеждой. А что еще им было нужно? Все эти дни, проведенные вместе, практически каждое мгновение они были вместе. Дэйв начал чувствовать себя более комфортно, нервно устраиваясь на своем месте в группе, совершенно не осознавая, что за этим последует безумие.       — Убери локоть, костлявый ублюдок.       — Да пошел ты, мужик, — Курт еще глубже уперся локтем в ребра Криста, отчего тот в гневе вскочил. — Да ладно тебе, Крист, что ты делаешь?       — Прогуляюсь по самолету, подальше от тебя, — он притворился обиженным и зашагал прочь по пустым проходам. Дэйв никогда раньше не летал частным рейсом, весь самолет был в их распоряжении, и это было немного жутковато.       Курт закатил глаза. — Королева драмы, — Дэйв усмехнулся, жуя вяленую говядину.       — Сколько времени у нас есть на этот рейс? — он заправил за ухо прядь темных волос.       — Пару часов, устраивайся поудобнее, — Курт резко вздохнул, поправляя наушники плеера, из крошечных динамиков которых играл Mudhoney. Он закрыл глаза под темными очками, закутавшись в несколько слоев одежды, пытаясь устроиться поудобнее на сиденье с прямой спинкой.       Дэйв прикусил губу, пытаясь сдержать вопрос, не желая показаться Курту незрелым. Он вытащил один наушник, шепча: — Ты хочешь поиграть?       — Во что? — он поднял бровь.       — Двадцать вопросов?       — Почему именно это?       — Я-я хочу узнать тебя получше, — Курт практически слышал румянец в голосе Дэйва, ему даже не нужно было смотреть на его лицо, чтобы убедиться в этом. — К тому же это весело…       Блондин не мог заставить себя подвести Дэйва, что-то в его щенячьем взгляде, когда он действительно чего-то хотел, поражало его до глубины души. Он почувствовал глубокую привязанность к этому человеку и кивнул в знак согласия, позволив себе мягко улыбнуться. — Окей, ты первый.       На лице Дэйва появилось задумчивое выражение, как будто он листал внутренний каталог вопросов, прежде чем нашел нужный. Курта забавляло, как у брюнета в голове крутятся шестеренки, у него было одно из самых выразительных лиц, которое он когда-либо встречал. Все эмоции, которые он испытывал, были на виду, и от их честности у Курта защемило сердце.       — Как насчет о твоем идеальном дне? — он выпрямился в кресле, с нетерпением ожидая ответа Курта, широко раскрыв карие глаза.       — Мой идеальный день? — Курт мягко улыбнулся, его взгляд стал отстраненным, пока он обдумывал вопрос и вызываемые им образы. Что-то далекое шевельнулось в нем, и он вспомнил день, когда отец остался дома без работы, и они соорудили разбрызгиватели, и родители держали его за руки, когда они вместе бежали по холодной воде. Он почувствовал, как у него перехватило горло от нахлынувших эмоций, как печаль пронзила его душу, не давая ему снова стать таким счастливым.       — Курт, ты в порядке? — блондин быстро кивнул, стараясь не смотреть на Дэйва.       — Д-да… эм… я думаю, мой идеальный день, наверно, будет включать… ну, панк-рок музыку: как концерт или что-то вроде того… пиццу, немного хорошей травы, может быть, хороший секс, — он мягко кашлянул в локоть, прочищая горло. — Я не знаю, что-то вроде этого.       Дэйв попытался (и не смог) скрыть свою тревогу за друга, голос его звучал слишком мягко. — Окей, твоя очередь — спрашивай о чем угодно.       Курт на мгновение задумался… «Что угодно? Может быть… почему ты так на меня смотришь?». — Что самое худшее было в твоей жизни?       Дэйв, казалось, был немного застигнут врасплох вопросом, улыбаясь и слегка пожимая плечами: Хм… — он замолчал на мгновение, прежде чем мягко начать, — Ну… возможно, развод моих родителей.       Курт поднял глаза и встретился взглядом с Дэйвом, обнаружив в них боль, которую он слишком хорошо знал. — Твои родители тоже развелись?       — Да, когда мне было шесть, — их глаза были прикованы друг к другу, каждый находил подтверждение и безопасность в данный момент.       — Мне было девять.       — Черт, похоже, нас много, да?       — Думаю, да, — он медленно моргнул, голубые глаза затуманились печалью и пониманием. Они разделили молчание, уютное молчание. Дэйв негромко откашлялся.       — Большую часть времени мне казалось, что я был слишком мал, чтобы по-настоящему понять, но, в ретроспективе это… разрушило меня. Всё, о чем ты думал было однозначным… несомненным… словно твои родители всегда будут вместе… Мама и папа, этот твердый узел, но, думаю, у них просто не получилось.       — Да. Я помню, как они ссорились… всегда о деньгах, или о том, как у нас с сестрой дела, всё ли у нас было достаточно… А у нас всегда было всё достаточно, всё, чего я хотел, это моя семья, и не имело значения, жили ли мы в коробке из-под обуви, понимаешь?       — Да, точно, — через общую боль они чувствовали себя ближе, им было легче говорить, слова просто текли естественно. — Что самое худшее ты когда-либо делал?       — О боже, Дэйв, я о многом сожалею, — он тяжело вздохнул, закрыл глаза, прежде чем начать, с низким ворчанием, — Была… эта девочка, которая жила на моей улице, она… не была инвалидом, скажем так, просто немного медленной, понимаешь? Как будто в ней было что-то странное, какой-то странный запах… и… ну, я…       — Ты ведь не.!       — Я… сделал это и сразу же пожалел об этом, это было ужасно, — он съежился.       Дэйв хлопнул его по плечу: — Эй, я тоже сделал кое-что ужасное.       — О? Расскажи.       — Я… Ну, был такой парень, которого мы с друзьями часто задирали… И однажды все стало очень серьезным, и я помог в ситуации, которую должен был остановить… Я никогда не прощу себе, это было так херово, — голос Дэйва оборвался, он выглядел встревоженным. Курт не стал развивать эту тему.       Крист вернулся, щурясь через неуклюжую видеокамеру, привязанную к его руке, хрипя высоким голосом: — Ку-у-урт, Дэ-э-эйв, что вы делаете? — Курт убрал камеру от лица и зашипел на Криста, чтобы тот отошел. Дэйв только приятно улыбнулся и помахал рукой в камеру.       Позже, во время полета, когда Крист устраивался поудобнее, он устроил себе импровизированную кровать, отодвинув все подлокотники в ряд кресел и вытянувшись на них всем своим длинным телом. Курт и Дэйв сидели в наушниках и смотрели, наверное, десятый фильм в полете. В кульминационный момент брюнет заметил, что солист обмяк.       Он посмотрел вниз, увидел прядь светлых волос, прижатую к его плечу, и осторожно двинулся, опустив плечо, чтобы Курт мог отдохнуть в изгибе шеи, где было удобнее. Солист слегка пошевелился, глаза дрожа открылись и сразу же снова закрылись. Дэйв оглядел самолет, понимая, что это глупый жест, потому что Крист спал и был единственным человеком вокруг них.       Он мягко отодвинул подлокотник между ними, поднимая его вверх, побуждая полусонное тело Курта придвинуться ближе. Он обнял его за талию, притянул к себе и прижал его безвольную голову к ключице. Затем Дэйв закрыл глаза, чувствуя, как его сердце начинает заикаться и колотиться, когда он почувствовал нежное дыхание Курта на своей коже.       Он не мог объяснить, что чувствовал в этот момент, но знал, что должен подавить это, потому что не было ни малейшего шанса, что певец чувствовал то же самое. Такое неподходящее время и место в его карьере, чтобы поймать чувства к кому-то. Он, наконец, вступил в группу, которая была нацелена на успех, с друзьями, настоящими друзьями, на которых он мог положиться, и что делает его глупый мозг?       Курт тихонько пошевелился, уткнувшись носом в ключицу, и по спине у брюнета побежали мурашки. Воздух застрял в легких Дэйва, так напряжено было находиться рядом с ним. Медленно, осторожно он поднес руку к голове Курта, пальцы медленно зарылись в его волосы, поглаживая и мягко дергая светлые пряди. Он почувствовал, как певец замурлыкал и прижался ближе, улыбаясь теплой коже патлатого.       — Черт, — пробормотал себе под нос Дэйв, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Черт, черт, черт.