Incinerate

      — Мне нравится твой дом.       Курт посмотрел на него краем глаза, усмехаясь: — Заткнись, — он сел на потертый диван, достал пакетик с травкой и трубку, вытащив из кармана маленькую коробочку с марихуаной. Дэйв поставил свою сумку и присоединился к нему на диване.       — Нет, правда. Здесь всё так… по-твоему, — он улыбнулся, огляделся, рассматривая надписи на стенах, незаконченные картины, разбросанную еду для домашних животных, одежду, блокноты.       — Ты имеешь в виду грязно, — Курт постучал своей стеклянной трубкой по грязному кофейному столику, затем поднес ее к губам, чтобы выдуть лишнюю смолу.       — Ну… — усмехнулся Дэйв, пытаясь сменить тему. — Ты действительно хочешь, чтобы я жил с тобой? — он нервно провел рукой по своим длинным выцветшим волосам. Он подумывал о том, чтобы вернуть им первоначальный каштановый цвет. Курт продолжил процедуру загрузки чаши, перемалывая травку в своем маленьком дешевом гриндере*.       Он ждал ответа от надменного блондина, но, не дождавшись, просто принял молчание как «да», настолько очевидное, что Курт решил не повторять его. Конечно, так оно и было. Взгляд патлатого упал на грязный ковер, мысли метались, пока он не получил легкий толчок в плечо.       Курт держал заполненную трубку в вытянутой руке, обхватывая ее тощими пальцами. Дэйв протянул руку и взял зажигалку, чувствуя, как горят его щеки, надеясь, что блондин не заметил. Он поднес трубку ко рту и зажег угол чаши, поймав немного горящей травы, втягивая ее внутрь.       Он задержал дым на мгновение, прежде чем поперхнулся, подавился рваным кашлем и с хрипом вернул чашу Курту, посмеиваясь над собой. Солист положил трубку, встал, подошел к стереосистеме и, повернувшись спиной, взял два компакт-диска.       — L7 или The Breeders?       — L7, — почти сразу ответил Дэйв.       — Хмм, ладно, — без эмоций сказал Курт, делая свой голос совершенно непроницаемым. Он открыл футляр с компакт-диском, поставил его на место и нажал кнопку воспроизведения. Когда прозвучал первый гитарный рифф, Курт побрел на кухню и крикнул: — Хочешь выпить?       — Да, конечно, — отозвался Дэйв, качая головой в такт музыке. Курт вернулся с коробкой вина и двумя кружками, пожимая плечами.       — У меня нет бокалов, но мне нужно допить эту Сангрию, — застенчивая улыбка появилась на его губах, приподняв их достаточно, чтобы украдкой взглянуть на его идеально ровные белые зубы. Прядь светлых волос упала ему на лицо, когда он поставил коробку на кофейный столик вместе с кружками. Блондин налил напиток, потом протянул стакан Дэйву, и их пальцы на момент соприкоснулись.       — Извини, — Курт прикусил губу, чтобы скрыть улыбку, наполнил кружку, откинулся на подушки, потянулся к чаше и сделал медленную, долгую затяжку. Он передал трубку Дэйву, и они продолжили этот маленький ритуал, потягивая вино и по очереди украдкой поглядывая друг на друга.       — Что ты думаешь об этом альбоме?       — Неплох, мне нравится, — патлатый допил вино из кружки и потянулся за новой порцией. Чаша была пепельной, но он определенно чувствовал себя обдолбанным, во рту пересохло, когда он наполнил свой стакан.       Курт отхлебнул вина и, скорчив гримасу, пробормотал: — Не так уж много людей знают о L7. Однажды я видел, как они открывались для кого-то, не помню для кого. Они тогда неплохо зажгли, — он посмотрел на Дэйва, щеки его покраснели.       Брюнет усмехнулся, потянувшись, чтобы ткнуть его в щеку, чувствуя щетину на мозолистом пальце, как наждачную бумагу, дразня: — Курт, ты покраснел?       — Это всё алкоголь, — быстро возразил он. — В моих жилах течет ирландская кровь, от этого я краснею.       Дэйв пробрался ближе, ухмыляясь широко и шаловливо, — Угу, миленькая история.       — Это правда, — Курт надул губы, его брови сошлись на переносице. Он поднес кружку к губам, осторожно отхлебнул, не сводя глаз с Дэйва, когда тот придвинулся ближе. Барабанщик положил руку на бедро певца, наклоняясь все ближе и ближе, оставил свой стакан на столике и потянулся к кружке блондина, когда тот забился в угол дивана.       Курт хихикнул, позволив ему взять ее и убрать, глаза его были широко раскрыты и наэлектризованы, слегка затуманенные и розовые от того, что он был под кайфом и пьян. Блондин позволил патлатому толкнуть его в угол к подушке. — Ты чувствуешь себя хорошо? — Дэйв навис над солистом, держа руки по обе стороны его худого живота, в нескольких дюймах от него.       — Да, — тень улыбки скользнула по лицу блондина, когда он кивнул ему, и в его голубых глазах заплясали огоньки. Воздух вокруг них наполнился музыкой, резкие мелодии смешивались со странным эхом. Волосы Дэйва соскользнули с плеча и защекотали Курту нос, заставляя его хихикать и извиваться. — Я действительно чувствую себя очень… — его глаза заплясали по лицу патлатого, — очень хорошо.       Брюнет почувствовал, как закипает его кровь, очевидный флирт Курта внезапно заставил его задохнуться. — О-отлично.       Блондин потянулся, ухмыльнулся и, схватив брюнета за майку, дернул ее на себя, пока их губы не оказались в сантиметре друг от друга. — Я заставляю тебя нервничать, Дэйв?       — Да, — вырвалось у него прежде, чем он успел остановиться, и, чтобы заглушить смущение, он поспешно прильнул к губам Курта, соприкоснувшись с ним, чувствуя, как его тело вспыхнуло огнем. Он крепко поцеловал его и был счастлив, что солист вернул силу, прижимаясь к нему, когда Дэйв толкнул его вниз.       Их дыхание стало тяжелым, когда они боролись за доминирование, Курт толкал и, наконец, перевернул Дэйва на спину, нырнул в его шею, целуя, посасывая. Брюнет судорожно вздохнул, одна рука потянулась к спинке дивана, а другая вцепилась в подушку под ним.       — Ку-у-урт, — он почувствовал, как певец обхватил его за шею, и быстро потерял контроль над собой, крепко обняв певца. Он застонал, почувствовав, как теплая твердость прижимается к его паху. Сердце заколотилось, когда он понял, что больше не было никаких проблем или оправданий, они, наконец, собирались сделать это, и это заставило его желудок скрутиться.       Курт, казалось, прочитав его мысли, отодвинулся достаточно далеко, чтобы поймать его взгляд, продолжая ерзать, как озабоченный подросток, у него на коленях. Он затаил дыхание, пыхтя. — В спальне? — он поднялся с дивана, схватил Дэйва за руки и потащил его за собой по коридору.       Они крепко целовались, стаскивая с себя одежду, как могли, натыкаясь на мебель, ударяясь бедрами о стены, части тела требовали друг на друга во всех местах. Курт умудрился толкнуть Дэйва на кровать, пинком захлопнув за собой дверь, не потрудившись выключить свет, желая увидеть все, что мог предложить барабанщик. Возбуждение жгло ему живот, и он знал, что его вырвет, но если бы он только мог сдержаться сейчас…       Он отстранился от поцелуев, их губы издавали непристойные влажные звуки. Он подтолкнул Дэйва к середине кровати и натянул одеяло, поощряя его залезть туда вместе с ним. Он был удивлен, когда пара сильных рук обхватила его за талию и потянула вверх, накрыв одеялом его плечи, создавая навес над глупо-счастливым молодым человеком, лежащим под ним. Курт почувствовал, как вспыхнули его щеки.       — Дэйв… ты уверен, чт-       Барабанщик поцелуем заставил его замолчать, когда он наклонился к Курту, схватил его за запястья и потянул вниз на кровать рядом с собой, начиная расстегивать фланель. Сердце Курта бешено заколотилось, он в панике отстранился от поцелуя. Дэйв поцеловал его в щеку, затем в подбородок, затем в шею, бормоча что-то сладкое в кожу, продолжая расстегивать пуговицы фланели. Он снял ее с плеч, работая с майкой, прервал поцелуй и стянул через голову блондина.       Он увидел, как тот открыл рот, чтобы возразить, и задрожал, когда его бледная кожа коснулась воздуха. Дэйв приложил палец к губам, глядя в его бесконечные голубые глаза, притягивая его худое тело ближе. Он провел рукой по его спутанным, но удивительно мягким светлым волосам, поцеловал кожу за ухом и прошептал: — Я хочу тебя. А ты хочешь меня?       Солист выглядел растерянным и ошеломленным, переполненным множеством эмоций, но он не мог лгать и кивнул, признавшись, задыхаясь, в пространстве между ними двумя: — Да.       — Тогда поцелуй меня и успокойся, ладно? — он нежно поцеловал певица в губы, воркуя: — Только ты и я. Больше никого.       Курт начал кивать, мягко и уверенно, медленно целуя его в ответ, пальцы запутались в его густых волосах, прижимаясь тазом к его, чувствуя, как раздражающе трутся молнии их джинсов и многослойные ткани. Дэйв наклонился, расстегивая солиситу пуговицу и молнию, так что блондин отплатил ему тем же, и они посмеялись друг над другом, не имея опыта общения с другими мужчинами, находя мелкие детали весьма интересными.       — Это в новинку, — Курт улыбнулся, густо и бесстыдно покраснев.       — Так и есть, — они стянули друг с друга штаны, оба стянули с себя нижнее белье, а певец, став полностью обнаженным, застенчиво нырнул под одеяло. Патлатый последовал за ним, сначала протягивая руки, не желая его пугать. Они лежали на боку, лицом друг к другу, но все еще далеко друг от друга, Дэйв нежно держал руку на выступающем бедре Курта, кусая губы и улыбаясь. — Я могу?       Блондин кивнул, его лицо покраснело, и он медленно придвинулся ближе. Дэйв потянулся поцеловать его, слегка нависая над ним, приподнявшись на локте, когда Курт придвигался все ближе и ближе. Их языки соприкоснулись, углубляя поцелуй, брюнет провел пальцами вниз по животу, дразня пупок, заставляя солиста дергаться и слегка хихикать. Певец удивил его, когда он просто схватил его член, сжимая его, двигаясь вверх и вниз от кончика к основанию, проводя инвентаризацию и глядя на Дэйва злобно светящимися глазами, прерывая поцелуй, чтобы фыркнуть: — М-м-м.       Дэйв задохнулся, нависая над Куртом и его бедрами, протягивая руку к его твердому члену в ответ, наблюдая, как его лицо корчится от удовольствия. Какое-то время они мучили друг друга, стонали и скулили в раскаленном воздухе. Солист выглядел как одержимый, когда он использовал свой запас силы, отталкивая патлатого от себя и прижимая его лицом вниз в кровать. Он внезапно навис над ним, пальцы экспериментально нажимали над основанием его яичек.       — Курт! — он закричал, уткнувшись лицом в простыни. Никто никогда не прикасался к нему там, и когда он делал это, это не имело такого же эффекта. Ударная волна удовольствия прокатилась по его телу, и Курт в ответ опустился ниже, вдавливая костяшки пальцев в теплую кожу прямо над входом, ухмыляясь, когда барабанщик повернул голову, чтобы крикнуть: — Ку-урт.       — Хочешь, чтобы я потрогал тебя там? — он плюнул на руку, сгорая от похоти, чувствуя, что его сердце бешено колотилось в груди с густой, грязной кровью, как и его больные желания барабанщика возросли.       Дэйв хныкал. — Пожалуйста, пожалуйста, Курт, — он напрягся, почувствовав кончик тонкого указательного пальца, прижатого к его неприветливому входу, он попытался расслабиться, уговаривая себя, стараясь быть податливым. Блондин реагировал на его тело, чувствуя неудобство и двигаясь медленнее, оттягиваясь назад, чтобы потереться головкой члена о напряженность Дэйва, сжимая его бедра и постанывая от ощущения.       Брюнет почувствовал, как его бедра двигаются вместе с телом солиста, умоляя прикоснуться к нему, страстно желая этого, наслаждаясь тем, как он мог чувствовать смазку Курта рядом с тупой, теплой головкой его члена. Он был удивлен, насколько хорошо это было. Певец надавил немного сильнее, постепенно, мягко, двигаясь взад и вперед, пытаясь медленно открыть его, отвечая, когда Дэйв задыхался или сжимался вокруг него.       Он вошел почти полностью, прежде чем патлатый начал задыхаться, шипя: — Жжет, жжет, — Курт склонился над ним, шепча сладким, как мед, голосом:       — Худшее почти позади, продолжай дышать, — Дэйв напрягся, вцепившись в подушки и пыхтя от боли. — Расслабься, ты должен расслабиться.       Дэйв зашипел от боли, огрызаясь на него, — Ты не тот, кого ебут в задницу, так почему бы тебе просто не заткнуться!       Вместо того, чтобы злиться или обижаться, как нормальный человек, Курт просто рассмеялся и поцеловал барабанщика в лопатку, толкая себя дальше, к протесту Дэйва, но, наконец, с облегчением выдохнул, когда он вошел полностью, а затем удержал его, крепко схватив патлатого.       — Су-ука! — Дэйв боролся с ним, ноя от боли, горя, потягиваясь, чувствуя себя невероятно заполненным и не зная, как к этому относиться. Руки Курта сжали его, как тиски, и он почувствовал, как дрожь прошла по его телу, когда теплый стон отозвался эхом в его плече.       — Черт, ты так хорош, — он потянул свои костлявые бедра назад, выходя, заставляя Дэйва хныкать, затем снова толкаясь, все еще будучи нежным, как он мог, пытаясь не потерять его. — Черт побери, ты туже всех кисок, что у меня были.       Дэйв всхлипывал в подушку под ним, когда Курт дергал его за волосы и шептал ему на ухо грязные вещи. Он начал ощущать покалывание удовольствия, когда блондин начал ритм, жжение начало утихать, он мог чувствовать, как солист стучится во что-то, что заставило его конечности ослабеть. Он сдался, подняв задницу в воздух и лицо с подушек, чтобы выдохнуть: — А-а-ах, п-почему ты должен быть таким большим?       Курту, казалось, это понравилось, когда он сильнее уперся в него бедрами, проводя ногтями по спине, другой рукой все еще удерживая бедра на месте, когда он ускорил темп, трахая все сильнее и быстрее.       — Курт! — Дэйв чуть не закричал, чувствуя, как его тело напрягается, горит, а толчки солиста становятся все сильнее. — Бля, бля, бля! — костяшки его пальцев побелели, когда он схватил простыни, тело блондина напряглось, когда он удерживал бедра патлатого на месте, преследуя его оргазм, все ближе и ближе. Он наклонился и начал дрочить брюнету, уговаривая его следовать за ним.       Он боролся за воздух, задыхаясь, — Д-Дэйв, я… у-ух, — его предупреждение пришло слишком поздно, как он толкнулся вперед, оборачивая руки вокруг туловища патлатого, наполняя его, задыхаясь от его кожи, плотно свернувшись вокруг него. — Бля-я, прости… это было…       Дэйв покраснел от этого ощущения и застонал, когда последовал за ним, кончая на руку солиста, чувствуя, что Курт все еще твердый и горячий внутри него, когда он медленно, осторожно вышел. Дэйв почувствовал, что он уходит, и ахнул, почувствовав, как его задница слегка приоткрылась, шокированная травмой. Он чувствовал себя совершенно разбитым, словно его тело разорвали на части, как ириску. Он почувствовал, как его зад начинает болеть и гореть, он знал, что завтрашний день, вероятно, будет отстойным, но, черт возьми, оно того стоило. Когда он спустился с небес на землю, Дэйв, тяжело дыша, побрел в ванную, чтобы привести себя в порядок.       Курт лежал на кровати в экстазе, уставившись в потолок, потрясенный тем, что это наконец произошло. У него был секс с мужчиной. Казалось, что личность, за которой он гонялся всю свою жизнь, наконец-то стала действительной, теперь он мог называть себя бисексуалом, казалось, что победа была достигнута, но он уже упустил тайну всего этого. Он был сложным противоречием мужчины, наполненным таким количеством двусмысленностей, бессмысленного поведения и намерений, он не знал, за чем он гонялся с Дэйвом или почему, но он знал, что чувствовал себя хорошо.