О чём я не умею знать

Мысли в ее голове отчистились за одну сотую секунды, когда Драко прижал голову девушки. С самого первого услышанного удара его аристократического сердца Гермиона почувствовала теплый прилив крови к своему. Неуверенными движениями гриффиндорка все же обхватила туловище Малфоя руками. Она. Обняла. Драко. Малфоя. Сердце так странно затрепетало, она не чувствовала такого ни с Виктором, ни с Марком. Возможно, это опять какая-то родовая магия. Подумала девушка. Молодые люди стояли так с минуту после слов Драко о том, что ей следует кое-что знать. Было неловко смотреть друг другу в глаза после того, как их объятья расцепились. — Утром твоя сова притащила мне письмо. Я понял, что оно адресовано не мне, только после того, как глупая птица уже улетела. Когда Диггори подошла ко мне в столовой, она вытащила его у меня… — Я видела, что она что-то взяла. — смотря в одну точку произнесла Грейнджер. Она задумалась. — Ты видела и не сказала мне? — Драко возмутился, но не так как раньше. — Я подумала, что это не моё дело. Ты послал меня и я была рассержена. — Значит это ты была рассержена? — Малфой поднял опущенные ранее глаза и уставился на девушку, — ты кинула ме… ты бросила наши планы на полпути, — быстро нашелся слизеринец, — обижаться, когда сама виновата — чисто по-женски. — Так мое письмо у Диггори. — подытожила Гермиона, — от кого оно? — От твоих родителей. — Надо забрать его сейчас же, — девушка развернулась и поспешила уйти, она была слишком зла на старосту. Нет. Она ее ненавидела. — Стоять, — гриффиндорка остановилась, — скажи, Грейнджер, ты действительно настолько идиотка, что пойдешь разбираться с Диггори после того, как пятнадцать минут назад она чуть не убила тебя? Гермиона отругала себя в мыслях за свою импульсивность и необдуманность действий. Удивительно, как ярость и ненависть способны затуманить рассудок и рациональность мышления. Минус две тысячи очков гриффиндору за тупую ученицу. — Но я не знаю, как еще забрать мое письмо. Украсть? Драко молчал, он тоже не очень-то понимал, что делать. — Иди на занятие, вечером придешь сюда после ужина. И либо я принесу тебе его, либо придумаю как его достать.

***

Дойдя до поля для квиддича, Малфой начал искать глазами Блейза. Итальянец сидел на трибунах, а как только увидел друга, встал и помахал для того, чтобы тот его заметил. — Что интересного было? — спросил Драко присаживаясь. Они заняли самые выгодные места, вид открывался на раздевалку, на дорогу до замка, да и все происходящие на самом поле было как на ладони. — Все только переодеваются, чутье подсказывает мне, что будет что-то интересненькое. Наконец, претенденты на место в команде вышли на поле. Среди новобранцев был и парень Гермионы, Драко вдруг согласился с мнением друга, намечалось действительно что-то интересное. Группа ребят вышла на поле и, прослушав краткие рекомендации и основные правила от мадам Трюк, приступили к разминке. Мальчики бегали по кругу, прыгали, отжимались, а затем перешли к воздушным упражнениям. Маркус начал показывать вращения и пируэты, сложные в исполнении даже для опытных летунов. После того как Никсон закончил и спустился с метлы тренер похвалила его, с искренним восхищением в глазах. — Ебаный показушник, — Блейз не любил игру на публике. Он вообще не любил, что кто-то был лучше него и забирал все внимание. Впрочем, как и Малфой, но вместе им было на удивление комфортно. — Слетит с метлы с первых же минут на игре, — закатил глаза Малфой, — если, конечно, его в команду возьмут. Надо еще других посмотреть. Марк подошел к трибуне и сел на первый ряд, вытирая пот со лба, потом попил водички. — Эй, Никсон, хватит выебываться, ты в игре полный ноль. — крикнул кто-то откуда-то сверху. — Да, Никсон, кончай уже. — согласился Забини, откинувшись на спинку кресла. — Кончать? Кончать я буду позже с девушкой, — засмеялся Марк, ему показалось смешным двусмысленность слова. — Нам не интересны твои грязные дела с Грейнджер, — огрызнулся Малфой, — никогда не поверю, что эта мышь раздвинула ноги перед тобой, — Драко говорил, а сердце надеялось, что она и правда не открылась никому. Почему-то блондин отчаянно этого хотел. — Пока нет, но совсем скоро, — улыбнулся Марк, отворачиваясь и делая глоток воды из бутылки. — Спорим, не раскроешь ее дырку вообще? — воодушевился Блейз. — Пф, да мне двух недель хватит. — закатил глаза Никсон. — Ха, да за две недели и я смогу. — парировал Малфой. Забини уставился на друга, — я сказал, что смогу, но это не значит что я хочу. Она мерзкая, к тому же, грязнокровка. — Три бутылки домашнего огневиски, — предложил Блейз. — Эй, вы охуели? Вы на мою девушку спорите! — Марк хотел выразить недовольство, но его лицо выдавало лишь интерес, азарт и насмешку. — А ты уверен, что она не поддастся Малфою? — спросил итальянец. Никсон кивнул и отпил еще воды. — настолько, что готов поставить на это? — Да. — выдал новенький и оба слизеринца ухмыльнулись. — Малфой раскрутит Грейнджер за две недели на секс с проникновением. Если нет, Драко выполнит любое желание. — произнес Забини. Все с этим согласились.

***

По правде говоря, Малфоя что-то тревожило. Ощущение, будто он поступает как-то неправильно не отпускало его весь последующий день. Парень заверял себя, что не боится за чувства девушки, а просто не хочет позорить семью. Но ему и правда было не по себе. В тот вечер после ужина они вновь собрались в туалете подземелий и не нашли никакого решения просидев минут пятнадцать друг напротив друга молча. — Ты успела на контрольную? — Драко разрушил тишину. Гермиона опешила от такого вопроса. Мерлин, это что забота? Малфой закатил глаза. — Да, я успела как раз к приходу профессора. Как отборочные? Маркус прошел? — А мне откуда знать? — парень разглядывал свои ногти, делая вид, что он не следил за отборочными. Конечно, Никсон теперь в команде, иначе и быть не могло после таких пируэтов. Новенький становился все противнее и противнее не только из-за спора. После их разговора на трибунах к нему прибежали девочки с младших курсов, он не очень-то был похож на примерного парня. Малфой всегда считал верность важной частью отношений. Отец научил его, что это неуважение личного выбора и во многом Драко был согласен. Когда они с Пенси встречались, парень никогда не спал ни с кем другим, но Пенси считала по-другому и в конце концов надоела своей ревностью. Пара разошлась летом после очередного скандала, но она до сих пор виснет на блондине. Хоть Паркинсон давно не интересна Малфою, он ее иногда использует для своих нужд. На перемене после второй пары Драко слышал, как две пятикурсницы обсуждали как же их подруге повезло, что ее трахнул Марк в раздевалке после отборочных. После этого блондин окончательно сложил свое мнение о Никсоне — ничтожный человек, без морали и нравственности. Смешно, что такие мысли пришли в голову Драко, ведь совсем недавно он был таким же. За дверью послышались смешки. Гермиона наложила на дверь запирающее. А Драко встал и взяв стул, подпер им дверь, чтобы наверняка. Они замолчали и прислушались. — А если нас кто-нибудь заметит? — где-то рядом пьяный мужской голос, очень знакомый Гермионе. Но она не понимала кто это. Зато понял Малфой. — Я тут уже была, в этой части замка никого не бывает, ну же, Марк. У нас больше месяца ничего не было. — голос Эллисон. — Давай хоть сюда зайдем, — Никсон дернул ручку в туалет и понял, что дверь заперта, — алохомора, — попробовал еще раз, дверь не поддалась благодаря предосторожности Малфоя. — Да ладно тебе, давай прямо тут! — взмолилась староста. Гермиона все поняла. Всего одно мгновение и она ощутила острую боль в сердце. — Если Грейнджер узнает, нашему плану конец. — сквозь поцелуи сказал новенький. — Не узнает, утром я проломила ей череп, — хихикнув похвасталась Диггори. — Ты… Что?! Я же сказал, что разберусь. — разозлился Марк. — Да не волнуйся, сладкий, она все поняла. Не пожалуется, ну же. Не потребовалось объяснений что было дальше. Весь их разговор Грейнджер стояла как вкопанная, прижав руку к губам, а на глазах стояла пелена слез. Когда вздохи были все отчетливей и громче Гермиона сползла по стенке и закрыла уши руками. Ей было больно. Мерлин, как же ей было больно слышать, как ее парень, сделавший для нее альбом, признавшийся ей в любви, так с ней поступил. Это было невыносимо. Какая же она была дура и как она жалела. Малфой все это время молча смотрел на гриффиндорку. На то, как она медленно опускается на пол и прячется, уходя в себя. Ему было жалко Грейнджер. Чисто по-человечески, даже она не заслуживала измен, тем более таких явных и с врагом. Парень больше не мог смотреть на это. Он резко подошел к девушке и сел на корточки, аккуратно отрывая ее руки от ушей. — Посмотри на меня, — Драко шептал, взяв ее лицо обеими руками и силой потянув на себя. Девушка не хотела открывать глаза, она чувствовала себя разбитой, — посмотри, Грейнджер. Гермиона медленно открыла глаза и сказала. — Кто я такая, чтобы меня любили? Я не заслуживаю и доли того, что он для меня сделал. Я ничтожество, которое только и можно, что унижать, обозвав грязнокровкой. Она говорила тихо, после чего снова закрыла глаза. Стоны за дверью раздражали и Драко с яростью потянул Гермиону за руку, заставляя подняться. — Идем, — но она осталась сидеть и плакать, — я сказал, поднимайся. Малфой был в ярости, но ему нельзя было кричать. Еще одна попытка поднять девушку не увенчалась успехом и ничего не оставалось, как взять ее на руки. Драко с легкостью поднял гриффиндорку и решил отнести подальше от источника звука. В гостиную. Драко отнес девушку в самый дальний угол. Ему казалось, что чем дальше они от предателя, тем Гермионе легче. Малфой хотел рассказать про спор, показав, что Никсон еще хуже, чем она думает. Но если бы парень это сделал, Грейнджер точно бы наложила на себя руки. Она давно была в депрессии. Малфой понял о ее неуверенности в себе, тщательно скрываемой бесстрашием, еще вчера. Он единожды видел такое состояние. У матери, после смерти отца. Драко тогда ничего не мог сделать, Нарцисса закрылась в себе и если бы не колдопсихологи, женщина давно бы сошла с ума от горя. Сейчас же, клиника та же самая: слезы, паника, разбитое сердце, самобичевание и твердая уверенность, что виновата только она сама. Малфой понимал, что у Грейнджер нет денег на хороших колдомедиков, а ее придурковатые дружки ей точно не помогут. — Гермиона, — он назвал ее по имени, потому что много раз слышал, как во время сеансов обращались к матери. Не миссис Малфой, а Нарцисса. Видимо, это имело лечебный эффект. И это и вправду сработало, потому что Гермиона открыла глаза и подняла голову. — в жизни много пидарасов и этого не изменить. У тебя еще будут светлые дни, поверь мне. Я понимаю тебя, каково тебе сейчас узнать правду. Я знаю, как тебе больно. Но я хочу, чтобы ты понимала, что не одна. У тебя есть Поттер и Уизел, но если ты не хочешь им рассказывать, то… — искал слова, — то я могу поговорить с тобой. Я никому не выдам твоих переживаний. Мы справимся с этим вместе. Мы будем сильнее их. Мы знаем всю правду и отчасти их планы, у нас преимущество. А Никсон… Ты думаешь, что любишь его, но это не так. Просто он один из немногих, которые внешне красивы. Он использует это, внушая девушкам, что они особенные. И ты, возможно, действительно особенная, вот только он этого не разглядел, потому что если бы понял всю твою исключительность, держался бы за тебя. Драко до конца не понимал, что делает. Он не понимал зачем это ему и какой от Грейнджер толк. Он не понимал почему так отчаянно хочет ее спасти. Они сидели на полу у окна. Вокруг было темно, одна лишь полоска лунного света. Малфой пододвинулся к стене. Гермиона вдруг придвинулась к нему, и устроилась между его ног сгруппировавшись и положив голову на плечо парня. Сначала Драко не знал что делать. Но решил, что это ей сайчас необходимо и обхватил маленькое тело гриффиндорки руками. — Спасибо, — все еще всхлипывая сказала Гермиона. Они просидели вместе всю ночь.