О чём я не умею знать

Проклятая грязнокровка, и почему она такая невъебенно довольная? Как можно быть такой идиоткой и купиться на смазливое личико? О, браво, ну да, сосаться в столовой обязательно. Эй, придурки, тут вообще-то люди едят. Меня сейчас стошнит. Малфой пытался не смотреть на гриффиндорский стол, ковыряя вилкой брокколи и попутно слушая рассказ Забини о квиддиче. — Сегодня отборочные новеньких, пойдешь посмотреть? — Не думаю, в прошлом году четверокурсник получил открытый перелом, не хочу слушать вопли, — опять взглянул на Грейнджер. Блейз проследил за взглядом друга. — Какая-то она слишком счастливая пошла, не иначе как Никсон стал ее ебырем. Малфой кинул вилку и взглянул на приятеля, та с грохотом приземлилась на тарелку, но кажется никто не заметил. — У меня, блять, и так не было аппетита. Теперь он окончательно испорчен. Драко встал из-за стола и решил отнести письмо, а заодно и стереть идиотскую улыбку с лица Грейнджер, порцией отменных фирменных Малфоевских унижений. — Эй, Драко, я же пошутил. Что с тобой такое? — Шутки про грязнокровок вызывают у меня приступ рвоты, Блейз. Пора бы запомнить, — все еще искал в сумке конверт, — черт, ты не видел?.. Малфой нагнулся и заглянул под стол, он точно помнил, что положил письмо сверху в сумке. Или… — Вот сука! — Драко понял почему так быстро ретировалась староста. — Что видел? Кто сука? Драко, ты в порядке? — итальянец с опаской посмотрел на друга. — Да, увидимся позже. — кинул на ходу блондин и поторопился к выходу. Я покажу этой мрази, что воровать не хорошо. Драко вышел из Большого зала, вбежал по лестнице и услышав вскрик, замедлился. — Ай, отпусти, мне больно! — Заткнись или будет хуже. Что за нахер? Это Диггори и Грейнджер? Парень прислонился к стене и осторожно продолжил движение, заглядывая во все коридоры и прислушался, пытаясь найти локализацию источников звука. Наконец, он обнаружил нужный поворот и остановился за углом. — Ты думаешь, я совсем идиотка и не замечу, что ты гадишь мне?! — все еще держа за волосы, она ударила девушку головой о стену. Гермиона сползла на колени, хватаясь за свои волосы ниже руки старосты, чтобы хоть немного ослабить хватку. Звук удара был ужасным и настолько характерным, что Драко даже не видя, что происходит, понял его суть. — Я, — пыталась произнести Гермиона всхлипывая, — отпусти меня, я ничего не делала. — Я не куплюсь на твои слова, Грейнджер. Оставь их для кого-нибудь другого. Если ты еще раз что-то сделаешь, — казалось, Эллисон собрала всю злость в мире и наделила ею свои слова, — я убью тебя, можешь не сомневаться! Диггори с силой толкнула гриффиндорку, отпуская ее волосы. И, казалось, уже собиралась уходить, как резко развернулась и продолжила. — А, и еще, — староста подошла вплотную к все еще сидящей на каменном полу Гермионе. На лице и волосах которой была кровь, а сама девушка плакала, утирая слезы, — не мешай нам с Гарри. Я все равно заполучу его, а если будешь препятствовать, хуже от этого будет только тебе. Я позабочусь о том, чтобы вы поссорились или даже получится сделать так, чтобы он тебя возненавидел. Эллисон замахнулась чтобы нанести еще один удар, Грейнджер вскрикнула что-то вроде «не надо!» и Драко не смог больше стоять за углом. Он успел выскочить и перехватить руку блондинки. Диггори обернулась и на ее лице образовалась милая улыбка. — Драко, снова привет, — это через чур милая на вид девушка никак не стыковалась со своими уродливыми действиями, — Гермионе стало плохо, она упала и ударилась. Я хотела на нее помахать. Бедняга, перегрелась, наверное. Малфой с силой отбросил руку старосты. Та прижала ее к груди и потерла. — Можешь не притворяться, Диггори, я вижу всю твою гниль. От тебя несет ею за милю. — О-о, как мило, защитничек грязнокровок, — ее лицо было полно умиления, для правдоподобности она даже подвернула нижнюю губу. Как же Драко хотел ее ударить. И дело вовсе не в нанесении побоев Грейнджер, на нее было плевать. А в личной неприязни. Малфой ненавидел двуличных людей, коих перевидал тысячи, но эта девушка переплюнула всех, не прилагая к этому никаких усилий. Эллисон собиралась уйти, но парень шагнул в сторону вместе с ней. Слизеринец был выше и физически сильнее, но староста была гораздо хитрее. — Если сейчас же не дашь пройти, я подниму такой крик, который услышат даже в министерстве. А после того, как все сбегутся, я скажу, что ты ударил бедняжку Гермиону, а когда я пришла ей на помощь, ты собирался побить и меня — и снова милая ангельская улыбка. Драко ничего не оставалось, как отступить. Нет, он мог бы попытать счастье и доказать свою правоту, но никто даже слушать не будет бывшего пожирателя. Тем более, если на перевес его слову, слово старосты, отличницы и любимицы школы. Даже вкупе с Грейнджер шанс на оправдательный приговор был равен нулю. Блондинка грациозно обошла слизеринца и пошла по коридору, напевая ту же мелодию, что пела Гермиона перед их встречей. — Ты как? — Драко склонился над гриффиндоркой, — дай посмотреть, — девушка сидела к нему прямо, но отвернула голову в сторону закрыв лицо волосами как шторкой. Малфой осторожно убрал волосы с ее лица, присаживаясь на корточки. Девушка больше не плакала, но слезы на щеках еще не высохли. Из раны на лбу сочилась кровь, волосы склеились. О, Мерлин, она посмотрела парню в глаза так, что ее отчаяние сразу же забралось в его душу. Гермиона как будто поделилась своими эмоциями через взгляд. Это было очень необычно. Как будто дементор высосал все хорошее и оставил только нескончаемую тоску и опустошение. Хотелось убежать от этого чувства, закрыться от этого взгляда, но Драко не мог. Он просто не мог оставить её одну, не сейчас. И это, пожалуй, было самое странное как для парня, так и для девушки. Грейнджер смотрела на него и ждала. Ждала его действий. Уйдет он или посмеется. Но слизеринец просто смотрел. Смотрел сочувствующе и это было поистине необычно. — Поднимайся, пойдем. Надо убираться отсюда. Завтрак скоро кончится и все пойдут на уроки. Драко помог Гермионе подняться и позволил опереться на его плечи рукой, сам же придерживал девушку за талию. Ее голова кружилась и раскалялась нестерпимой пульсирующей болью. Гриффиндорка шла и морщилась, надеясь хоть как-то ее облегчить. Наконец, ребята дошли до своего убежища в подземелье. На самом деле, они не шли туда целенаправленно. Просто это был ближайший туалет и туда точно никто бы не заглянул. Малфой осторожно опустил Гермиону на стул. Ребята притащили их из заброшенной гостиной еще в первый день, когда девушка раздобыла бумаги. Придвинул второй — напротив, наверное, ближе, чем требовалось. Драко сел, широко раздвинув ноги. Получилось так, что колени гриффиндорки оказались посередине. — У тебя есть первый урок? — Да, у меня травология. Мерлин, там контрольная, как я пойду в таком виде и что буду писать? Голова разрывается. Я все завалю! — девушка запаниковала, начиная плакать. — Только вот этого не надо, — строго сказал слизеринец, он вздохнул и закатил глаза, — ладно, дай сюда свою лохматую голову. Драко протянул к ней руки, но Грейнджер откинулась назад на спинку и с опаской посмотрела на блондина. — Ты серьезно думаешь, что я сделаю какую-нибудь херню, чтобы тебе было больнее? — терпение слизеринца было на исходе, — вообще-то я хочу, но до урока минут пятнадцать и у тебя нет выхода. Так что не выебывайся и дай сюда голову. Гермиона осторожно придвинулась, смотря своими большими испуганными глазами. Парень положил руку на рану и надавил. Грейнджер втянула воздух и скривилась. — Да успокойся и перестань на меня так смотреть. Закрой глаза. С большой неохотой она послушалась и прикрыла веки. Боль сначала усилилась, а затем начала пропадать, пока совсем не сошла на нет. Парень убрал руку и Гермиона медленно открыла глаза, приложив пальцы ко лбу, раны там не было. Взглянув на руку слизеринца, девушка не поверила увиденному. — Как ты это сделал? — она аккуратно схватила Малфоя за запястье, чтобы лучше рассмотреть рану. От этого прикосновения Драко вздрогнул, но руку не убрал. Он лишь с удивлением посмотрел на ее опущенные от взгляда вниз веки, заметив красивые ресницы. А когда Грейнджер подняла взгляд, ее выражение выдало испуг. Глаза резко расширились от осознания происходящего и девушка поспешила отпустить его. — Родовая магия, — Малфой остановил кровотечение с помощью заклинания, образовалась корочка. Затем парень начал раскатывать рукава рубашки, пряча ссадину. Рана болела, но вида он не подал, — так все детство мама забирала мои синяки и ушибы. — Но зачем ты… — Мерлин, Грейнджер, почему ты такая дотошная? От того, что ты чего-то не узнаешь твоя голова не лопнет, — блондин поднялся, — просто чтобы ты не ныла, а меня не обвинили в порче твоей одаренной головки. Так понятно? — Более чем, — девушка встала, подошла к одной из раковин и привела себя в порядок, после чего подошла к двери собираясь уйти, но остановилась, — после всего… после всего того, что сделала Диггори, я хочу возобновить все наши планы. Драко засмеялся. Он все это время расхаживал по комнате, а теперь сел, развалившись на стуле. — Что же скажет твой Никсон? Пойдешь против ненаглядного? Едва ли у тебя возникало желание перечить ему, когда он слюнявил твой рот. Или когда трахал тебя, — произнес слизеринец с ухмылкой. — Ты мерзкий, Малфой. Я не собиралась говорить ему. Но раз ты отказываешься, я пошла. Девушка развернулась на месте и взялась за ручку двери. — Стоять! Во-первых, не смей уходить, пока я не закончил. Во-вторых, я разве сказал, что отказываюсь? Ты не боишься Диггори? — Она что-то задумала. Что-то, что касается Гарри. — Я не это спросил, — Драко раздражался. Он ненавидел слышать на четкий вопрос общий ответ, он любил конкретику. Коротко и по делу, как говорится. — У меня не было возможности достать палочку, если бы я тогда могла воспользоваться ей, этого бы не произ… Малфой встал со стула и подошел к ней вплотную, он был на грани срыва. — Знаешь, что странно, Грейнджер? Я раньше думал, что достаточно понятно говорю. Но сейчас меня терзают сомнения, — блондин постепенно повышал голос, с переходом на крик, — я, блять, задал простой вопрос! Ты боишься Диггори?! Слизеринец схватил девушку за плечи и встряхнул. Парню казалось, что так ее шестерёнки в голове, должны встать на место и заработать в правильном направлении. — Да! Доволен!? — Грейнджер тоже начала кричать, — я боюсь того, что она меня убьет! Я ни один раз была близка к смерти и даже не в военное время, но я не хочу пасть от рук выскочки! А еще знаешь что?! Я боюсь, что не смогу увидеть своих родителей! Боюсь, что из-за нее мои оценки упадут ниже среднего! Боюсь за Гарри и Рона! Боюсь, что она займет мое место, потому что она, черт возьми, так идеальна! А я, — слезы лились водопадом, — я настолько ничтожна, что не могу даже в зеркало на себя посмотреть! Это ты хотел услышать?! Мерлин, как она жалела о своей слабости. Девушка никому не рассказывала о своих чувствах, даже Джинни. А тут. Она открылась врагу, унижавшему ее на протяжении всех школьных лет каждый день. Он с легкостью мог уничтожить ее, не использовав и половины всего, что она сказала. Гермиона повернулась к выходу, чтобы сбежать от этого позора и не видеть его серых глаз, полных презрения. Но Драко рывком развернул ее к себе и обнял. Просто крепко обнял, прижав ее голову к своей груди рукой в знак утешения, чего не делал ни с кем, кроме своей матери и то, до двенадцати лет. — Тише. Не бойся, Грейнджер, мы не допустим этого, — прошептал Драко ей на ухо, — Ты должна знать кое-что…