Немыслимо

***

      Я выбежал из квартиры с абсолютно натуральной улыбкой на лице. Оказывается Шнай просто хотел провести меня на работу, чтобы расспросить об Ивонне. Девушка нашла его в соцсетях и начала активно писать. По дороге он без умолку болтал о ее удивительной доброте, что она с необычайно широкой душой, ведь согласилась быть моделью для рекламы зубной пасты. Кристоф был маркетологом, но благодаря тому, что он умел льстить своему боссу, ходить с ним по рестораном и выполнят его дебильные поручения, карьера стремительно росла вверх. Могу заметить лишь одно, что Шнай нахватался всякого дерьма у шефа, так сказать, герр Фрезенбург воспитал в нём человека, который всегда искал выгоду. Сколько раз ему говорила мать: «Перестань выпрашивать, перестань карабкаться вверх по телам других, перестань метаться в поисках суетных и призрачных выгод, стань наконец-то мужчиною с достоинством». Но Шнайдер продолжал довольствоваться общими шаблонами потребности человека, которые мне казались слишком пустими. Деньги, секс, развлечения. Если у вас есть что-то из этого, можете радоваться — Шнай ваш. Мне казалось, что Фрезенбург мог заставить его отречься от родных и близких, отказаться от своей профессии, изменить свой характер, свой облик, обрести новую душу, лишь бы получить хорошую должность. Но на самом деле, Кристоф соблюдал свои правила. Он никогда не позволял, чтобы его грязные дела касались семьи или друзей, не просил помощи у других, вечний скептик, стремящийся сохранить ясную голову, он просто был актером, который играл роль, чтобы добиться успеха. Одно дело — заставить людей смеяться, совсем другое — тащить их к счастью. Никому не удавалось преуспеть в этом так, как Шнаю. Он умел и то и другое. Приоритеты были разные. Юмор существовал для чужих людей, счастье — для самых близких. Короче говоря, неординарный засранец, который нравился многим. — Прикинь, сегодня заеду к вам в офис, чтобы забрать её с работы. Не хочу, чтобы ты обижался, я бы мог и тебя забрать, но… ты же понимаешь? — вылупился он на меня, процедив вопрос уголком рта. — А? Что понимаю? — я свихнусь, если буду так много думать, но продолжать путь и прикидываться, что все понятно не стану. — Блять, Пауль, ты меня слушаешь вообще? Я тут тебе душу изливаю, — ну, прости, друг, что не предпочел молчать, поддакивать и кивать, а переспросил. — Конечно, слушаю, просто задумался, — пискнул в ответ я. — Чувствую, что она пригласит меня к себе и тогда… — его лицо повеселело, словно воздушный шарик, а глаза и ноздри потемнели, как задымленные желуди. — Ну, сам, понимаешь. Поэтому не жди, что я и тебя заберу. Ладно? — Я и не расчитывал на тебя, — ткнул его в плечо и рассмеялся. Мы прошли через перекресток и покатили на Семьдесят пятую улицу. Моя любовь к Риху росла, складываясь в какой-то итог, но та, к которой я стремился с таким отчаянием, с такой жаждой, не давалась мне в руки, из-за моей… дурости? Стыдливости? Как это назвать? Мне кажется я люблю его так глубоко, так полно, что при каждой встрече, я как бы рождаюсь заново. Думаю, что пора решить этот вопрос — Крис, а можно, кмх, спросить тебя кое о чем? — я взглянул куда-то в сторону и увидел скопище битумных крыш, усеянных там и сям темно-сизыми голубями. — Ну. И, не тратя времени на то, чтобы полюбоваться эффектом произнесенного Крисового "ну", я подхватил его под руку и в самых дверях здания сразу же задал вопрос : — Что тебе больше всего нравится в сексе, как мужчине? — Кмх, Пауль, типа ты не мужчина, — пробурчал в ответ он, прикидываясь не более осведомленным, чем был на самом деле. — Тоже, что и всем. — Ты можешь дать нормальный ответ? — говоря это, я смотрел не на него, а куда-то вперед перед собой, чувствуя, как меня трясёт изнутри. — Пиздец, Пауль, что за вопрос? Ты же сам…— лицо Шная вдруг резко поменялось и он притих, а я ждал, что сейчас услышу еще что-нибудь и был прав. Да, мы поняли оба, как любим ломать эту маленькие комедию, прикидываясь удивленными, пораженными, неосведомленными! — Я могу дать тебе пару советов, если хочешь, — продолжил он, проходясь по мне острым, всеохватывающим взглядом, словно опытный декоратор, что быстро осматривает всю комнату от мебели до верхней кромки обоев. Ни с кем – ни до, ни после – я не чувствовал себя таким прозрачным, как с ним. Да и такого аккуратного умения не воздерживаться от всяких советов или критики я ни в ком не могу припомнить. — Хорошо, — выдохнул Шнай, понимая всю серьезность моего вопроса. — Что мне нравится? Лично мне? Хммм, не знаю, как там другим, Линдеманну, блять, ещё кому, но мне в кайф, когда лижут уши, — засмеялся он, — и сосут. Хороший минет иногда может заменить целый секс, а в остальном… ну, у каждого есть свои эрогенные зоны, любимые позы. Не сразу проси свою подружку об этом всём, сделай сначала ей приятно, а там видно будет, ты почувствуешь. — Я понял. Спасибо, — всё в этих сексуальных махинациях переплетено. Прислушиваешься к своей интуиции, выпускаешь щупальца, и все сваливается прямо в лапки. — Да не за что. Сегодня, наверное, не получится вечером посидеть, меня не будет, но можешь позвонить Линдеманну, вдвоем побухаете , — улыбнулся он, меняя тему разговора, чтобы я не испытывал дискомфорт и открыл дверь. — Нет, я лучше дома останусь, фильм посмотрю или ещё что-то, у него итак там с Сарой вроде проблемы какие-то. — Тоже вариант. Ладно, давай, я входить не буду, пусть будет сюрприз для Ивонны, — протянул Шнайдер руку, прощаясь и придерживая для меня дверь. — Ага, пока, увидимся, — поднес я свою ладонь.

***

      На работе меня ждала новая ситуация. Не знаю почему, но у Ивонны появилось ощущение, что когда-то в своей жизни Крис перенес страшное разочарование, может быть неудавшуюся любовь, но чтобы там ни произошло, эта беда его не ожесточила. Он выкарабкался и пришел в себя. Но жизнь его переменилась окончательно. Сложив все по кусочкам, сопоставив человека, о котором я знал куда больше, чем Ивонна, я понял, что Шнай первоклассно наплел ей о себе. Самым приятным событием из всего рабочего дня был звонок Рихарда. Когда из телефона прозвучало его короткое «Пауль, спасибо за завтрак». Я был слишком взволнован, чтобы найти еще какие-то слова, кроме простого "пожалуйста". Только слушал его голос с округлившимися влажными глазами, когда потом он пожаловался на то, что я не збудил его. И я тут же сник перед этим маленьким укором. Рих прошептал: «Я к тебе приду попозже», в ответ я указал ему адрес офиса, где я работаю и пожелал удачи в поисках музыкального магазина таинственного герра Нойна. Всё остальное меня мало волновало. Я хотел лишь поскорее встретиться с Рихом и снова поцеловать его. Странно но, когда его не было рядом, я думал не мозгами, а своим плотным телом. О том, что его сексуальность, не сосредоточена в определенном месте, между ног или где-нибудь ещё, а то, что она растекается у него повсюду. Вот вспоминаю, как он лежит, и жаркое сияние обволакивает его, губы чуть тронуты таинственной улыбкой и тело взрывается изнутри. Когда представляю его плечи, хочется улечься на пол и закинуть на них ноги, разрешая делать с собой всё что захочется. Когда возвращаюсь в мыслях на море, мгновенно чувствую желание обхватить его голову и начать исступленно кусать: губы, мочки уши, шею, плечи. Чувствую Рихарда между ног, какой горячий у него язык, как он скользит еще ниже, а я обхватываю ногами его спину, руками касаюсь висков, пальцы пробегают по сальным волосам. Он прижимается крепче ко рту, я чувствую, что это приближается, я корчусь извиваюсь, тяжело дышу и отчаянно тяну его за волосы. Рих зубами кусает моё предплечье, умело, медленно, мучительно двигается на мне, ныряет и выныривает, выгибая спину. «Ты этого хочешь… ты этого хочешь… хочешь… хочешь… – кричат мои мысли» – «Ты этого хочешь… хочешь… хочешь, Пауль! » И чёрт, от этого у меня происходит неторопливое, как бы нехотя, вспухание, при котором член может выглядеть куда кровожаднее, чем при полной эрекции. Он пер из ширинки, а я ничего не мог сделать. Сидел за своим столом, делая чертежи, додавая и отнимая на калькуляторе разные цифры, время от времени пытаясь вернуться мыслями к работе, придавая своему лицу угрюмо-сосредоточенное выражение. Но деланная скорбь долго не держалась. Мне было слишком хорошо, покойно, и никаких забот. Как это ни ужасно, но думать я мог только о сексе с Рихардом.

***

      Когда мы проходили мимо стеллажей в магазине, люди становились глубоко серьезными, потому что Круспе то и дело аккуратно брал меня за руку. Интересно, что происходило в их головах в это мгновение? Думаю, что немало женщин, прекрасных и богатых, зажженных его видом, прокрадывались к нему, моля о милостыне объятий, потому что они только и смотрели на него. Или быть может мне так кажется... В любом случае, я решил не стесняться и держать его руку, давая понять остальным, что объект занят. Перед глазами у меня пошли красные круги, казалось, что я теряю сознание, но в этот момент я впервые сказал себе, что хочу поговорить с Рихом о своей стыдливости. Всю дорогу я наслаждался мыслью о своей редкой романтической личности, трепетал и растворялся в этом чувстве. Приехав домой, мы тотчас же сели за стол. После совершенной прогулки и мозговой работы я усиленно ел и пил. Я снова видел его высоко над всеми, в грозной позе на фоне мчавшихся облаков, видел героя, которого не мог ни в чем упрекнуть, героя могучего и достойного удивления. Он рассказал, что попытка устроиться на работу не увенчалась успехом, музыкальный магазин закрылся ещё два года назад. Теперь его жрёт досада изнутри, что он не занят никакой деятельностью. Сейчас же вслед за этим его охватило безграничное изумление перед тем, что я пообещал ему поговорить со своим начальством и ему найдут какую-нибудь работу.